Александр Вячеславович Башибузук 
Конец дороги

Новая Земля (Башибузук) – 2

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=51332790
«Конец дороги. Роман»: АСТ; Издательский дом «Ленинград»; Москва; 2020
ISBN 978-5-17-121062-5
Аннотация

Золото, женщины, оружие и приключения – что может быть лучше для мужчины, особенно на фоне серой и невзрачной прошлой жизни на Земле? Да ничего! Максим Волошин в новом для себя мире получил все, о чем мечтал, и даже больше, но на этом его история не закончилась. Приключения вступают в новую фазу: интересная работа на могущественную организацию может принести не только деньги и острые ощущения, но и новые опасности. Максим и его очаровательные спутницы прекрасно понимают, на что идут, но очень надеются, что вовремя смогут остановиться. Но сделать это будет очень трудно…

Александр Башибузук
Конец дороги
Роман 

* * *

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.

© Александр Башибузук, 2020
© ООО «Издательство АСТ», 2020

Асгард. Остров Нью-Авалон
Территория Капитула
22 год. 7-е число. 8-й месяц

Военные транспортные самолеты к комфортной перевозке пассажиров приспособлены мало, но в том, на котором мы летели, к счастью, имелся пассажирский отсек, так что добрались более-менее нормально. Это если не считать постоянно заложенные уши. Довольно неприятные ощущения, но вполне терпимые.
Отсек был забит разнообразным народом, в том числе и военными, скорее всего возвращавшимися из отпусков или командировок. На нас они не обращали никакого внимания, мы на них тоже. Да и по виду мы друг от друга особенно не отличались. Герда и Инга нарядились практически одинаково. Стильно и в то же время просто: легкие просторные брюки из хлопковой ткани, светлые блузы-корсеты на двойных бретельках в тон брюкам и босоножки на высоком каблуке, плетенные из ремешков кожи какой-то дагомейской рептилии.
Вдобавок дамы не забыли себя украсить некоторыми самыми подходящими к одежде драгоценностями из сейфа баронессы: очень старинными и дорогими, но, к счастью, не вызывающего вида. Я же облачился в светлые льняные брюки и белую тенниску в едва заметную салатовую клетку, легкие кожаные туфли и в тон им поясной ремень. Над собственным видом сильно не заморачивался, все приготовления ограничились душем и бритьем. Правда, за день до отлета жены вынудили меня съездить в парикмахерскую, где сами проторчали часа три. Парикмахерская одновременно являлась салоном красоты.
Особенности пассажирского отсека не позволяли разглядывать морские пейзажи под нами, и я просто читал книгу, взятую в библиотеке нашей виллы. О посадке оповестил легкий толчок колес о бетон посадочной полосы.
По идее, нас должны были встретить – так и случилось. Не успели выйти, как к нам прямо на посадочной полосе подошел невысокий крепыш, у которого под цивильным нарядом скрывался абсолютно военный вид. Он представился как Пол Ричардсон и предложил пройти к машине. Машина стояла тут же, на полосе, гражданский «Хаммер», щегольского белоснежного цвета. Пол сел за руль, поинтересовался, где наше оружие, и просто кивнул, когда мы показали на сумку. На выезде с аэродрома он предъявил свой Ай-Ди, про нас охрана даже не спросила, и машина покатила по отличной асфальтированной дороге, коих на Асгарде я не видел совсем. По дороге Ричардсон не разговаривал, молча рулил. Мы сразу съехали на дорогу возле моря и, объезжая стоящие в облаках зелени дома, ехали около получаса, прибыв в итоге на охраняемую военными огороженную территорию. На КПП сдали свою сумку с оружием, взамен получили бирку на цепочке, немного порулили по дорожкам между деревьями и подъехали к небольшому бунгало. Пол помог занести сумки и, как заправский менеджер отеля, провел небольшую экскурсию по нашему новому обиталищу.
– Чувствуйте себя как дома. В бунгало вы пробудете несколько дней. Здесь предусмотрено все для нормальной жизни. Рядом с телефоном меню местного ресторана, набираете номер, в меню он указан, и через пятнадцать минут все доставят. Кормят вкусно, советую заказать мурену под солевой коркой, мне очень нравится. Все услуги оплачены. В экстренных случаях, к примеру, приступ аппендицита или нашествие инопланетян, вызывайте дежурного, номер прямо на телефоне. Здесь тихо и уютно, не пять звездочек, конечно, но тем не менее. Спальня и кровать одна, зато громадная, думаю, вам это подойдет. Постарайтесь не выбираться за территорию бунгало, ничего страшного не случится, но могут проверить документы и тогда меня потревожат. Ориентировочно после обеда я за вами заеду.
Закончив экскурсию, Пол сел в машину и уехал. Я приметил, что его просто распирало любопытство, но парень тщательно его скрывал. Верней, пытался его скрывать.
Пока девушки перегружали одежду в платяные шкафы, я прошелся по дому. Очень даже ничего.
Вполне стильная обстановка, хотя и непонятного мне стиля, но не типовая, чувствуется рука хорошего дизайнера. Шикарная ванная комната, скорее даже «бассейная». Громадный холодильник, забитый разнообразными деликатесами, бар со стойкой, бокалами и выпивкой, полностью укомплектованная кухня. Просторный холл, спальня одна, но с большущей кроватью. Просторная веранда, полностью увитая похожим на плющ растением, легкая плетеная мебель на ней и небольшой бассейн рядом. Все очень простенько, но действительно со вкусом, а по сравнению с моей московской квартирой – так вообще барские хоромы.
– Дамы, до встречи у нас часа три-четыре, предлагаю поплавать в бассейне и заказать еду, стоп… стоп… только умоляю, оставьте на себе какой-нибудь минимум одежды… – я вовремя увидел, как девушки в ускоренном темпе стали сбрасывать с себя одежку. – Ну в самом же деле, прикройте хоть чем-нибудь свои прелести.
– Ханжа!.. – пальчик Герды уставился мне в грудь. Это, наверное, чтобы я не перепутал, к кому относится данный эпитет.
– Сноб!.. – не отстала от нее Инга. – Я твои купальные трусы достала. Как можно это на себя надевать?
Пришлось настоять. Дамы поворчали, но купальники надели, впрочем, эти купальники на теле еще надо было разглядеть. Ладно, пускай наблюдатели, если они есть, конечно, позавидуют мне лютой завистью. Ведь есть чему завидовать, не так ли?
В бассейне я не плескаться собрался, а просто хотел поговорить без лишних ушей. Поэтому, как только мы залезли в воду, быстренько собрал девушек вокруг себя.
– Миленько, но настораживает. Минуя все контроли, завезли на охраняемую территорию и бросили. Как ты думаешь, милая, нас слушают в доме? – поинтересовался я у Инги. Она на острове уже бывала, да и отношения с Капитулом у нее более продвинутые. В любом случае знает больше нас с Гердой.
– Думаю, нет… – безапелляционно заявила девушка. – Руководство, скорее всего, уже продумало форму и статус нашего подразделения, и такой формат вызван секретностью. Высшей степенью секретности. Значит, прослушка неуместна. О нас и в Капитуле практически никто не должен знать. – Инга убрала со лба мокрую прядь. – Иди, заказывай еду. Нам еще перед встречей надо себя в порядок привести.
– Ага. То, что нас провели без регистрации, свидетельствует, что нас как бы здесь нет. Иди, заказывай, – Герда плеснула на меня водичкой. – Я голодная, как акула.
– Что будете… акулы мои?
– Рыбу… – в один голос заявили дамы и устроили веселую возню в бассейне.
Коротко и ясно. Я побрел рассматривать меню. Рыба… рыба… Да здесь почти все рыба. Заказал всем буйабес, рыбу-иглу на рашпере и салаты наугад, многие названия которых я первый раз услышал. Впрочем, женский голос в трубке все мило разъяснил. Через пятнадцать минут звякнул колокольчик на входе, это солдатик в белой курточке и таком же колпаке прикатил тележку с судками. Ошеломленно выкатил глаза на Ингу и Герду, потом вправил их обратно, пожелал приятного аппетита и сказал, что тележку с посудой можно оставить на улице возле входной двери.
Девы едой остались очень довольны, да и я тоже. Все мастерски приготовлено, рыба свежайшая. Едва успели себя привести в порядок, как приехал Пол и повез нас по улочкам, распланированным и засаженным деревьями так, что абсолютно не было видно, где мы, собственно, находимся. Еще одно КПП с военными, и мы подъехали к небольшому комплексу одноэтажных зданий. Воистину, если хочешь соблюсти секретность и режимность от и до, поручи это военным, и получишь все прелести этой режимности и секретности.
Пол провел нас внутрь и пояснил, что госпожи Петерс и Мартинсен будут заниматься по собственному плану, а мне, то есть господину Волошину, предстоит встреча с неким функционером Капитула. Ну что же, функционер так функционер, мне без разницы. Потопал за Полом по пустынному коридору, где мы и остановились возле обыкновенной офисной двери. Пол пару раз легонечко стукнул по ней и отступил в сторону, пропуская меня.
В небольшом кабинете с минимумом обыкновенной офисной мебели за столом сидела женщина и просматривала папку с документами. Услышав, что в кабинет вошли, встала и протянула мне руку:
– Рада вас видеть, господин Волошин. Мари Лякомб, представитель Совета Капитула, присаживайтесь.
Я аккуратно пожал руку и присел. Женщина… Даже и не знаю, хорошо это или плохо. Судя по всему, настоящая француженка. Красивая. Далеко за тридцать, хотя, может, и нет, просто ее лицо очень задумчиво-строго, а это добавляет возраст. Очень ухоженна и спортивна, просто и даже по-мужски одета. Мужская светло-голубая рубашка, белая футболка под ней и обтягивающие джинсы.
– Честно сказать, рада встрече с вами… – Мари приятно улыбнулась. – Я координатор вашей деятельности. Нам предстоит за эти несколько дней часто видеться и проделать довольно много работы. Но сначала я хотела бы просто с вами поговорить. Не против?
– С удовольствием, госпожа Лякомб. – Я вернул улыбку женщине.
– Оставим эти условности. Называйте меня просто Мари. Вы, кстати, великолепно говорите по-английски. А как у меня получается на русском? – француженка опять улыбнулась и произнесла последнюю фразу на русском языке.
– Просто замечательно. Такое впечатление, что вы русская, но долго жили во Франции, – я не преминул сделать комплимент. На самом деле, акцент чувствовался, но совсем незначительно. Интересно – это совпадение или ее специально подобрали?
– Вы проницательны, Максим. – Лицо Мари мгновенно стало вдумчиво-серьезным. – Продолжим на русском. Итак, Юрий Прозоровский, Максим Волошин. Насколько я понимаю, это ваши ненастоящие имена?
Я просто пожал плечами, не опровергая и не подтверждая. Надо – сами догадывайтесь. Но желательно этого не делать, тщательной проверки моя биография не выдержит.
– Ради бога… – согласно кивнула Мари. – Меня это не сильно и интересует. Некоторые постулаты Устава Капитула здесь незыблемы. Новый мир – новая жизнь. К тому же, реши мы проверять это, то всем известное ведомство, к которому, как я догадываюсь, вы принадлежали, может в ответ создать нам нешуточные проблемы, так что оставим это. И перейдем… – Француженка на мгновение задумалась и задала вопрос: – Так чем вас привлек Асгард?
Я приготовился к подобным вопросам, поэтому особо не напрягался и ответ прозвучал легко и непринужденно:
– Я тогда еще толком не знал, куда попаду. Да и как вы сами сказали, меня привлекала новая жизнь. Я просто хотел забыть некоторые моменты из своей биографии и справедливо догадывался, что для этого мне необходимо исчезнуть из той жизни.
– У вас получилось? – На этот раз улыбка у Мари получилась абсолютно нейтральная.
– Нет… – покачал я головой с печальным видом. – Все дублируется. Как оказалось, жизнь тоже. Но не будем об этом. Пока мне здесь нравится.
– Согласна. Я тоже не смогла до конца изменить свою жизнь, – вполне серьезно заявила Мари и неожиданно поинтересовалась: – Как вы можете себя охарактеризовать? Не профессиональные качества, а свою личность?
– Скажем так… – для достоверности пришлось слегка задуматься. – Здоровый циник, с незыблемыми личными принципами и практически полным отсутствием моральных ограничений, если, конечно, они не касаются тех же личных принципов. И, как бы странно это ни звучало на фоне всего, остаюсь романтиком. Сложно, но вот так.
– А в профессиональном плане? – продолжила Мари.
– Оперативник. Не боевик и не профессиональный убийца. Просто оперативник.
– Что в вашем понимании означает «оперативник»?
– Человек, способный быстро и нестандартно реагировать на изменение обстановки, при этом добиваясь решения поставленной задачи. А также проводить определенные оперативные мероприятия. К сожалению, не супермен. А может, и к счастью… – мне самому понравился мой ответ. Красиво сказал, однако. И мудрено – пусть разбираются.
– Не знаю, не знаю… – с сомнением покачала головой француженка. – Я иногда по вечерам просматриваю видеозапись вашей операции. Признаюсь, ничего подобного еще не видела. Появится здесь «Оскар», первой выдвину на номинацию и под пистолетом заставлю присудить. Вы, Максим, впечатляете. Я понимаю госпожу Петерс и госпожу Мартинсен. Очень понимаю. Но продолжим. Охарактеризуйте, пожалуйста, проведенную операцию.
– Цель достигнута. Потери минимальные… – коротко ответил я, подпустив на свою мордашку капельку цинизма.
– И всё? – внимательно рассматривая меня, поинтересовалась Мари.
– Да, – коротко ответил я и пожал плечами. Типа: ну а что еще?
– Почему вы на нее согласились?
– Деньги. Денежное вознаграждение соответствовало затраченным усилиям. К тому же мы выполняли просьбу нашей женщины.
– В каких отношениях вы с Ингой Петерс и Гердой Мартинсен… простите, я знаю, в каких вы отношениях. Охарактеризуйте ваши отношения.
– Семья. Найдем возможность, узаконим свой брак, – без тени смущения отрапортовал я.
– Не боитесь шокировать окружающих? К примеру, в Техасе вас предадут анафеме за это… – с улыбкой предположила Мари.
– А в халифатах – это нормально. А уж по сравнению с некоторыми формами отношений, практикуемых вашими сотрудниками, мы вообще божьи овечки… – Я не смог удержаться, чтобы не закинуть камешек в огород Капитула. Даже не камешек, а булыжник.
Мари искренне рассмеялась, встала и подошла к столику с кофеваркой.
– Кофе? Позвольте за вами поухаживать. Вы правы, у нас очень либеральные взгляды. Я считаю, даже слишком. Кстати, как вы вообще относитесь к Капитулу?
– С благодарностью за новую жизнь и как к работодателю. Пока он мой заказчик, я его уважаю и выполняю свою работу. Свято верю в благородство его задач и помыслов. Не более. – Опять последовала нейтральная улыбка.
– Как вы видите свою миссию в Дагомее? – Мари, задавая вопрос, склонилась к кофеварке и немного оттопырила свой очаровательный задок.
– Никак. Я ее еще не знаю… – не отрывая взгляда от округлых ягодиц француженки, я сделал вывод, что Мари завсегдатай тренажерного зала. А попка у нее… попка просто отпад. Как говорится: ваша попка как орех, так и просится на грех… Стоп-стоп, куда-то не туда понесло. Надо заканчивать. Расслабишься, поимеют и не поморщатся.
– Как относитесь к чернокожим? – Француженка поставила передо мной чашечку. – Я сделала без сахара. Угадала?
– Я не делаю различий между людьми по цвету кожи. Хотя есть предпочтения… – я отпил кофе и согласно кивнул головой. – Вы угадали, Мари, я предпочитаю не разбавлять ощущения.
– Почему согласились работать на Капитул? – Мари зачем-то заглянула в тоненькую папку и быстро спрятала ее в стол.
– Деньги… – я продолжил акцентировать внимание на финансовую сторону дела. – Статус. Лучшее предложение для нас на данный момент. К тому же принадлежность к мощной серьезной организации даёт некую степень защищенности и, чем черт не шутит, возможность карьеры. Я, знаете ли, в некоторой степени поддерживаю здоровый карьеризм.
Мари согласно кивнула головой. У меня появилось такое ощущение, что я своими ответами подтверждал известную ей информацию о Прозоровском.
– Вы честолюбивы? – продолжила опрос француженка.
– Не сказал бы. Скорее я люблю получать максимум из создавшихся ситуаций. Карьера в вашей конторе не самый плохой вариант.
– Чем, по вашему мнению, вы будете заниматься у Дагомее?
– Отстаивать интересы Капитула. Возможно, очень далёкими от демократичных институций методами.
– Вас это устраивает?
– Да. Пока платят, да. И просто – да.
– Оцените политику Капитула на Асгарде?
– Пока он мой работодатель, я воздержусь от оценки. Будете настаивать, скажу неправду.
Мари встала и подошла к окну, дав опять мне возможность полюбоваться на ее фигурку.
– На чем основывалось ваше решение разделить пленных на равные части и раздать для казни заинтересованным сторонам? Насколько мне известно, нескольких принесли в жертву. Выпустили из них всю кровь… – Француженка резко обернулась. – И вы знали об этом. Не так ли?
– Я постарался удовлетворить все стороны. А что они собирались с ними сделать – мне все равно. И да… я догадывался, что пленных лазутчиков принесут в жертву. Но почему-то думал, что с них снимут кожу…
Мари улыбнулась, показывая, что поняла мою шутку, и опять задала вопрос:
– Вы приказали похоронить вашего проводника с оружием в руках. Что вы этим символизировали?
– Он погиб в бою, как солдат.
– Вы, Максим, не такой, как себя позиционируете. Зачем вы это делаете? – Мари попыталась заглянуть мне в глаза.
– Пытаюсь произвести на вас впечатление… – с печальным видом развел я руками. – Но, увы, мои детские потуги вы раскусили.
– Максим, вы тонкий льстец… – шутливо погрозила мне пальчиком француженка. – Но вы все-таки смогли произвести на меня впечатление. Будем считать, ознакомительная беседа закончена, но общаться мы будем еще много. И последний вопрос. Охарактеризуйте вашу группу.
– По отдельности каждый из нас вряд ли способен на многое, но в составе группы мы можем решать задачи высокого уровня сложности… – ответил я, не долго раздумывая. Потому что мне самому хотелось верить в свои слова.
– Хорошо. Попробую охарактеризовать ваши задачи в целом. Есть некие структуры в Дагомее, а также отдельные личности, активно противодействующие нашей политике. К сожалению, местные власти не могут, а в ряде случаев не хотят решать эту проблему. Для этих целей и было создано ваше подразделение. Сразу поясняю, что некоторую свободу действий вы будете иметь только в рамках поставленной задачи. Самостоятельные действия по изменению, к примеру, политической обстановки в Дагомее не входят в ваши обязанности и просто запрещены. По ряду причин, о которых вы, скорее всего, догадываетесь, операции будут проводиться не под эгидой Капитула, но Капитул окажет вам всевозможное содействие во всех аспектах вашей деятельности. Официально вы работаете на него, в отделе аналитики и прогнозирования. Допуски секретности в определенной сфере – высшие. Обеспечение снаряжением и спецсредствами – полное. Подчинение и отчетность только мне. После того, как мы здесь решим все вопросы с обеспечением вашей работы, вы улетите с острова и больше здесь не появитесь. У вас будут очень высокие зарплаты и отдельный фонд для каждой отдельной операции. Способы связи со мной мы обговорим позже…
В общем, как я и догадывался, благородными целями по стабилизации обстановки в Дагомее и не пахло. Специальная группа по проведению специальных операций. Очень хочется верить, что не всегда ликвидаций. Ну что же…
Из кабинета мы с Мари перешли в небольшой конференц-зал, где уже сидели Герда и Инга. Как выяснилось, они все это время просматривали материалы по Дагомее.
В следующие два часа на нас обрушилась целая бездна информации. Политическая обстановка, влиятельные лица и организации, полезные ископаемые, повстанческое движение, интересы других государств в Дагомее. Мы узнали, что в стране активно работают представители всех государственных образований Асгарда, даже китайцы. Царьки становятся перед нешуточным выбором – кому продаться подороже. Капитул, как первооткрывателя и основателя этой земли, никто не признает, даже самые лояльные к нему государства втайне от него ведут свою политику. Доходит даже до вооруженного ему противостояния, конечно, руками очередных повстанцев.
Политика активного невмешательства полностью провалилась и привела к потере контроля над ситуацией. Некоторые незыблемые статьи в Уставе Капитула, а также внутренние трения не позволяют ему экономически противостоять этой ситуации, к примеру, хотя бы заморозить платежи определенным личностям и анклавам. Открыто объявить, к примеру, алмазные рудники своей собственностью они тоже не могут, а бомбить ослушников не в состоянии, пусть даже это было бы самым простым решением проблемы. В общем, все это привело к ситуации, когда любой игрок на этой сцене при каждом удобном случае старается Капитулу напакостить, постаравшись при этом еще и дать увесистый пинок под зад. Вот над решением этой проблемы, а точнее, над проведением в жизнь – различными методами – указаний Капитула по решению оной, мы и должны будем работать.
Затем рассматривали ключевые фигуры во власти Дагомеи, так сказать, в персоналиях, их окружение и личные досье. Мари обладала просто недюжинной памятью, она знала все про всех, причем держала эти сведения в голове.
Рассматривая француженку в промежутках между усваиванием информации, я решил, что ей еще нет сорока лет, тридцать пять максимум. И явно, что она в Старом мире имела отношение к спецслужбам. Повадки, знаете ли, специфические.
Мари оказалась очень приятной в общении, но я совершенно не обманывался на ее счет. Думаю, с такой же милой улыбкой она отдаст распоряжение спустить нас в унитаз. Или порезать на салат.
А вот наша будущая деятельность показалась мне довольно интересной. Неизвестно, как обернется дело дальше, но все эти сведения могут в дальнейшем пригодиться. Особенно порадовали финансовые перспективы. Денег, как говорится, много не бывает, хотя я с трудом представляю себе, на что их можно на Асгарде потратить. Но, думаю, женушки разберутся, на что потратить. А вообще, моя жизнь здесь, по сравнению с унылой жизнью в Старом мире, уже кажется сказкой, последовательной цепочкой череды превращений, именно тех, о которых я и мечтал для себя. Теперь еще и эти шпионские игры. Воистину, остается посадить дерево, родить кучу детей или совершить подвиг и геройски помереть, все остальное у меня уже есть. Или появится в самое ближайшее время.
Закончили только поздно вечером, затем Пол отвез нас домой, предупредив, что завтра с утра будет заниматься со мной снаряжением.
Есть не хотели, зато заказали много разного мороженого, прихватили литровую бутылку молодого «Бороло» и залезли в джакузи. Я, заглянув в бар, очень впечатлился, чего там только не было, нашлась даже бутылка «Кот де Лангедок» 1996 года. И не преминул его откупорить. Ожидаемо быстро надрались…
– Штирлиц… мать его за ногу…
– А я Мата Хари…
– Нет. Эту дуру расстреляли… мы с тобой, дорогая, будем неизвестными, соблазнительными, но смертельно опасными шпионками…
– Шпионки. Вы знаете, как в Халифатах шпионов казнят? Варят в масле…
– Пошел в задницу, дурак. Все опошлишь. Давай, Инга, ему сегодня не дадим…
– Я дам… и тебе… и ему… потому, что хочу! Но дурак он все равно…
– Это я вам не дам…
– Мы, эстонские женщины, такие суровые…
Мы дурачились, хотя прекрасно понимали, что если влетим, то никто кавалерию и танки к нам на выручку не пришлет. Просто наслаждались ситуацией, как дети новой игрушкой. Есть такое понятие, как кураж, некая лихость в поступках и суждениях. Мы строевым шагом топали в пасть ко льву, вернее, если следовать местным реалиям, в пасть к гиене, и при этом весело горланили песенки. Это, конечно, образно говоря. Твердо знали, что ничем хорошим наша авантюра не закончится, но свято верили в свою звезду. А еще я свято верю, что главное – вовремя свалить. И свалим, а пока нам все нравится.
Утром выдули ведро кофе, а завтракать не стали. Приехал Пол, девочек завезли к Мари, а мы с ним устроились в том же комплексе зданий, но с другой стороны, в небольшой подсобке с компьютером и сейфом, расположенной, в свою очередь, в большом ангаре.
– Будем вооружаться, мистер Волошин, – решительно заявил Пол и показал на двух парней в промасленных комбинезонах. – Эдди и Золтан будут нам помогать. Можете получить всё, что пожелаете.
– Так уж и всё? – изобразил я великое сомнение. – Для того, чтобы получить всё, нужно иметь всё на этом складе.
– Сэр… здесь есть всё!.. – всерьез оскорбился Пол. – Даже больше. Если вы, конечно, не пожелаете получить тактическую ядерную боеголовку.
– Без боеголовки обойдусь, но… – я решил немного приземлить заносчивого американца. – Пол, предлагаю пари. Если вы удовлетворите мои запросы, с меня бутылка любого коньяка, которую здесь можно купить за деньги. Если нет – та же бутылка с вас. Но условия для вас даже проще. Нет чего-то конкретного – предлагайте равноценную замену, пока я не сочту, что она подходит. Особенно извращаться не буду, к примеру, не стану требовать мушкет пятнадцатого века или космические бластеры. Ну как? И называй меня просто Макс. Договорились?
Мне просто захотелось немного развлечься и посадить самоуверенного американца на пятую точку. Про последние новинки в мире стрелкового оружия я знал только из печати, но чем черт не шутит, может, и удастся разжиться чем-то действительно ценным, если не для употребления, то для коллекции. Нет, если у него действительно все есть, то с удовольствием проиграю. Хотя вряд ли…
– Сэр… Макс, я выиграю пари… – уверенно заявил Пол, напрочь игнорируя предупреждающие жесты своих помощников. – Конечно, здесь не все новинки, но я найду чем заменить.
– Отлично. Мне нужно оружие из категории «штурмовые винтовки» под патрон 7,62×39 или крупнее, вполне подойдет под патрон 9×39 российского производства. Ряд моделей М-16 можешь не предлагать.
– …у нас… нет таких. А зачем… можно… – Пол смешался и даже покраснел. – Если это так категорично, то через три дня привезут.
– У меня нет столько времени, – безапелляционно заявил я.
Всё, можно сказать, пари я выиграл, на складе почему-то не оказалось даже обыкновенных «калашниковых» под патрон 7,62, не говоря уже за «Винторезы». А американский военпром до сих пор ничего аналогичного этим патронам создать не удосужился.
Конечно, у них были модели под американский патрон 7,62×51, с функцией автоматического огня, но этот патрон чрезмерно мощный для стрельбы очередями с рук. К примеру, FN-FAL хорошая винтовка, но при очередях ее задирает немилосердно, и она, конечно, не для женских ручек.
Я решил сразу выигрыш не требовать, справедливо полагая, что передо мною вывернут все закрома. Ибо у всех кладовщиков и им подобных есть функция делать заначки из самого лучшего и отдавать его только за дополнительные преференции.
– Я понял, Пол. Предлагай замену.
– М-4… хорошая винтовка, точно не возьмешь? – печально, совсем без надежды на успех спросил американец.
– Нет. Винтовка неплохая, – я скромно похвалил оружие, – но, сам понимаешь, в местном климате с ней воевать – чистое самоубийство.
От АR-10 тоже отказался, ибо М-16 – она и в Африке М-16, даже если на нее поставили газовый регулятор под дозвуковые патроны и глушитель.
К Полу подошли помощники и, отведя в сторону, принялись что-то втолковывать. Американец яростно мотал головой, даже порывался уйти, но потом все-таки кивнул и подошел ко мне.
– Макс, есть один вариант. Я тебе дам три отличные винтовки от DS ARMS. Эта фирма выпускает модернизированные варианты FN-FAL. Винтовки под наш патрон 7,62×51, но они глубоко модернизированные, у нас, в Америке, это самая продаваемая версия FN-FAL. У меня есть вариант, который приняли на вооружение наши спецназовцы, DS 45 SOCOM называется, укороченный ствол, новый дульный тормоз-компенсатор, эргономика отличная, планки для всего, что хочешь. К ним получишь комплекты SOPMOD. Помимо этого, я сведу тебя с человеком, с которым ты сможешь поговорить насчет российского оружия. Поверь, таких образцов, как у него, на этой земле ни у кого нет. Он мастер от бога, занимается глубокой кастомизацией оружия.
– Погоди с этим. Какая сборка SOPMOD?
– Вторая, – обрадованно заявил Пол.
– А если честно? Вторую еще до конца не внедрили.
– Первая с двумя плюсами, – признался американец. – Но поверь, там все лучшее на сегодняшний день. Ночной и тепловизионный прицелы, оптика, коллиматор, универсальный фонарь, универсальный ЛЦУ и прочие очень полезные штуки. Ну и, конечно, принадлежности для чистки, ремни, магазины, чехол, глушитель и штык. Соглашайся, не пожалеешь. Ну что, по первому пункту я тебя сделал?
– Пока не сделал, ну да ладно. Так что там с мастером? – Пол, честно говоря, меня заинтересовал.
– Это главный оружейный мастер патрульных сил Капитула. А для души и бизнеса он занимается кастомизацией, за его оружием на полгода очередь выстраивается. Вот только… – Пол замялся. – Только я с ним договариваться не буду, ты сам поговори. Он тоже русский, может, и получится у тебя.
– Вот с этого момента поподробнее. Что он русский, я понял, а почему ты не хочешь с ним разговаривать? – Американец интриговал меня все больше. Надо же, и русский мастер у них есть. – Давай колись. Что не так?
– Ну… не знаю, как сказать… он полностью асоциальный тип, ментально неустойчивый, молотком в меня кидал… – уныло пожаловался Пол.
– Рассказывай.
– Что я буду рассказывать? Просто жуткий тип, сам увидишь. Но если тебе удастся договориться, то считай, что получил лучшие российские стволы на этой земле. Пойдем?
– Обязательно пойдем. Здесь закончим и пойдем. Теперь короткоствольное автоматическое оружие под сорок пятый калибр.
Пол прогнозированно выдал хеклеровский автомат UMP c тем же обвесом, что и на винтовке, кроме снайперской оптики и тепловизора. Стрелять из такого не пробовал, но это тот же МР-5, только под патрон сорок пятого калибра, и весь в планках Пикатинни. Герда говорила, что очень хорошее оружие. Значит, берем.
Пистолеты выдал точно же такие, как тот, что я нашел в «Хамви», и с тем же дополнительным снаряжением. Хеклеровские Мк-23. Грех отказываться. Тяжеловатый, но отличный пистолет. Перед глазами всплыла картина часового с лопнувшей головой… Да, не самое приятное зрелище.
– Пол, похоже, я проигрываю… но еще одна попытка. Мне нужны полуавтоматические снайперки. Я понимаю, что винтовку можно переделать в снайперку, но может случиться так, что все понадобится одновременно. Большую снайперскую винтовку возьму одну, но ее будет выбирать моя сотрудница.
– Без проблем, – обрадовался американец. – Сейчас принесут HK G-28. К ней тоже все по стандарту, от отличной оптики Schmidt amp; Bender до ночных и – тепловизионных насадок. Я же говорил тебе, что найду все, что ты захочешь. А девушка какая придёт? – Пол заинтересованно оживился.
– Обе. Одна за винтовкой, вторая за электроникой. Приборы ночного видения и рации возьму я, а она всю другую аппаратуру. Датчики, маяки и жучки и прочую дребедень.
– Это у меня все есть… – Пол ткнул рукой в глубь склада. – Все комплектом в одном чемодане. Можешь и сам взять, ничего, кроме этого, все равно нет. А девушки пускай приходят.
– Не раскатывай губу, парень.
– Это как? – парень недоуменно на меня уставился.
– Не мечтай, – уточнил я. – Они мои.
– Понятно… – немного приуныл американец.
– Теперь давай подумаем о патронах, гранатах и минах.
– Тут все просто. Для снайперок даю штатные армейские снайперские М-118. Два цинка. Качество отличное, хочешь, бери еще цинк. И в качестве презента – ящик Federal Ultra Match c пулями Sierra Game King Boat-Tail. Это очень хорошие патроны, как раз для стрельбы на дальние расстояния. Патроны 7,62×39 у меня есть российского производства. Обычные, со стальным сердечником, и еще какие-то. С черным носиком и красной полосой под ним, маркировка 57-БЗ-231, и просто с черным носиком, кажется, бронебойные. Маркировка 7Н23. Я их все тебе отдам, всего-то и есть три цинка. А обычных бери, сколько захочешь. Сорок пятого предлагаю три ящика Federal Hydra Shock. Отличные патроны, сам такими стреляю. Гранаты – могу дать осколочные – М-67, светошумовые – М-84 и дымовые – М18. Мины только «Клеймор», зато с разными взрывателями. Сколько надо, столько и бери. Ну что, я выиграл?
Я снисходительно усмехнулся:
– Не спеши, я самое интересное на потом оставляю. Теперь займемся снаряжением.
– Тут тоже все просто. Рации и ПНВ из комплекта SOCOM, именно для спецопераций, они идут отдельно. А снаряжение… Знаете что? Я вам дам комплекты для наших спецов. Там все – от броника и касок до разгрузочных систем и подсумков. Качество – самое лучшее, что есть сейчас в мире. Камуфляж получите отдельно, он в эти комплекты не входит. Дам двух видов, саванна и джунгли. Черный тоже дам, но их у меня очень мало, поэтому получите всего по одному комплекту. Больше все равно нет. Ботинки и все прочее тоже не проблема, только размеры скажи. Очки разные, баллистические и тактические, есть очень хорошие, фирмы ЕSS, тоже получите. Бельишко, кепки, панамы, перчатки, салфетки, фляги, фонарики, аптечки, туалетную бумагу, наборы выживания, сигнальные ракеты и остальную подобную хрень насыплю килограммами, не считая. В общем, все, что есть у нормального американского спецназовца, у тебя будет. А теперь признавай, что я тебя сделал.
– Гранатометы мне нужны. Типа русского ГМ-94.
– Макс, ты все равно проиграл, – Пол сделал знак помощникам, и они, к моему изумлению, притащили именно ГМ-94. Как оказалось, патрульные недавно разбили банду и нашли у них в машине несколько ящиков с гранатометами и боеприпасами к ним. По сведениям Капитула, это были гранатометы, полученные Москвой в последней поставке оружия. Как они оказались у бандитов – русских, кстати, – выяснить не удалось, поэтому оружие сдали на склады Капитула.
Ну что же, пока не знаю, для чего они мне, но беру. Отобрал себе три единицы и кучу гранат к ним. Термобарических, осколочно-фугасных, со слезоточивым газом, даже десяток с резиновыми пулями. Пол расплылся в довольной улыбке, предвкушая победу над заносчивым русским.
– ПСС мне дай…
– Что?.. – на лице Пола промелькнула явная растерянность.
– Компактный, бесшумный, самозарядный пистолет. Полностью бесшумный. Он даже без глушителя. Патрон там специальный. Или его аналог… – я пустил в дело свой главный козырь. Козырь – потому что ничего подобного на Западе еще не создали.
Пол явно знал, что это за оружие, и даже не стал заставлять искать помощников. У них на складе и близко ничего подобного не было.
– Макс, ты выиграл. Нет у нас ничего подходящего. Ты хитрый, как… как русский… – развел он руками.
– Я и есть русский. Ничья, Пол. Ты отлично поработал, я так и скажу Мари. Завтра будет свободное время, сходим, постреляем и выпьем. Сейчас к тебе придут девочки за всем остальным. Пока придумай, какой коньяк пить будем. А теперь пошли к твоему русскому мастеру.
– Поехали. Его мастерская на территории этого же комплекса, но лучше ехать, быстрее будет. Я тебя представлю как моего товарища из управления, а там уже сам. Надеюсь, вы лучше поймете друг друга. Только Мари не проболтайся, пожалуйста, что я тебя водил к нему. У меня есть инструкция, ограничивать вас в контактах. Договорились? Она с меня голову снимет, если узнает.
– А мастер не проболтается?
– Да ему все по хрену, он ни с кем из нежелательных персон не контактирует.
– Хорошо, поехали.
Я попытался представить себе ментально неустойчивого, жутко асоциального русского типа, бросающего молотки в американцев, но не смог. Никто из знакомых, конечно, кроме моего армейского командира роты, майора Феофанова, под этот образ не подходил. Но познакомиться с этим мастером стоит.
Мы подъехали к небольшому ангару с пристройкой из алюминиевого профиля. О том, что это мастерская, свидетельствовали трубы вытяжек и горы металлической стружки в баке рядом. Я приготовился услышать шум станков, но… но услышал из приоткрытого окна приглушенные женские вопли и мужское кряхтение. Чем занимается ментально неустойчивый мастер, сразу стало совершенно ясно.
– Все, Макс, поехали назад, – Пол сразу потянул меня назад к машине. – Сегодня тебе точно ничего не светит, сам понимаешь, не вовремя мы попали…
– Пол, завтра я могу улететь, а стволы нужны сегодня. Давай, представляй меня и прячься, а я попробую разрулить ситуацию. Давай же, – я подтолкнул американца к двери. Ничего страшного, получит очередной раз парень молотком. Зато я с соотечественником познакомлюсь. Чувствую, что с интереснейшим соотечественником.
– Мистер Борисов… мистер Борисов, откройте, это Пол Ричардсон. Возникла безотлагательная ситуация…
– Пошел в жопу, Ричардсон, – получил Пол короткий ответ на безукоризненном русском языке, а секундой позже голос продублировал эту фразу на таком же безукоризненном английском.
Пол обернулся ко мне и с досадой развел руками.
– Это бесполезно, Макс, – заявил он. – Этот урод и без того невменяем, а сейчас к тому же бухой. Так что поехали отсюда.
Очень интересно, но так не пойдет, черт знает где встретил соотечественника и вот так уехать? Ни за что.
– Слышь, мужик, открывай! – крикнул я невидимому мастеру на русском. – Дело есть на ящик водяры, нужно мне позарез.
– Русский? – спросил сам себя за дверью голос и сам себе ответил утвердительно: – Русский.
Дверь распахнулась, и я увидел колоритнейшего персонажа. Здоровенный, можно сказать могучий, с седой бородой, русский мужик лет шестидесяти. Морда раскрасневшаяся, стрижен наголо, миллиметровый седой ежик, совсем без загара. Рожа наглая, самоуверенная, глаза хитрющие. Собственно, то, что он русский, было ясно сразу. Как-то не представляются мне другие национальности в накинутом на голое тело замасленном повседневном советском кителе с погонами старшего прапорщика и черными петличками с инженерными эмблемами, черных сатиновых семейных трусах и вьетнамских кедах времен моего детства. Мужик безошибочно навел на меня припухшие глаза и хрипло спросил:
– Ты, что ли, русский?
– Я.
– Тогда заходи. Нет… подожди, – мужик вернулся в мастерскую, и через пару минут мимо нас прошмыгнула пухленькая латиноамериканка, одергивая на ходу цветастое платье. – Вот теперь заходи.
На Пола он не обратил ровно никакого внимания, да и американец во избежание осложнений благополучно скрылся в машине. Я прошел в мастерскую. Сразу бросился в глаза станок непонятного предназначения, видимо, с ЧПУ, подключенный к мощному ноутбуку, и пара сотен напильников и надфилей, расположенных в идеальнейшем порядке на специальных держателях. На вешалке висела усеянная пятнами масла, краски и лака капитульская форменка с погончиками уоррент-офицера первого класса, не жаловал, очевидно, мастер форменку, советский китель на нем смотрелся презентабельней. Еще одно доказательство славянского происхождения мастера я увидел на – столе – литровую ополовиненную бутылку водки «Немиров с перцем», пару пустых бутылок пива и немудреную закуску на пластиковых тарелках. Закуска, правда, была с местным колоритом. Вместо соленых огурцов, вареных яиц, докторской колбасы или сала лежала порубанная палка сервелата и непонятная копченая местная рыбешка.
– Падай, – прапор подвинул ко мне пластиковый стул и набулькал водки в совершенно родные граненые стаканы. – Ну, за встречу.
Мы выпили, закусили, мужик протянул мне лопатообразную руку.
– Юрий Дмитриевич. Можно просто Митрич. Какого хрена ты здесь забыл?
– Максим. Стволы нужны. Для дела.
– Для дела-а, говоришь… – протянул Митрич. – Для какого, интересно? На нашу контору работаешь?
– Больше на себя, Митрич…
– На себя так на себя, мне по хрену. Стволов нет, а если есть, то не про твою честь, – пробасил Митрич и внимательно посмотрел на меня совершенно трезвыми глазами. – Очередь у меня. Хочешь, оставляй стволы, через пару месяцев приедешь, заберешь. Полная кастомизация АК-103 или 104 стоит две штуки. Это без учета стоимости самого автомата. И это тебе, как русскому, пендостанцам я в полтора раза дороже делаю. Новый дульный тормоз, тактический глушитель, фрезерованная крышка с планками – боковое крепление не понадобится, новый предохранитель, все это моей конструкции и личного изготовления. Цевье и приклад ставлю российские, остальным производителям до них как до Бейджинга в известной позиции. С потрохами тоже шаманю. Скорострельность немного снижается, зато точность на порядок растет. Смотри…
Мастер выудил из-за верстака автомат, только очертаниями напоминающий АКМ или АК-103. Изменилось практически всё. Странного вида многокамерный дульный тормоз, с косыми прорезями и размером побольше, чем традиционный, мушка перекочевала к газовой камере, а прицельное приспособление превратилось в откидывающийся диоптр и переместилось на крышку коробки. Практически по всему корпусу, поверху, шла планка Пикатинни. Приклад оказался телескопическим, трехпозиционным и слегка напоминал новые приклады на М-4. Предохранитель стал гораздо удобнее и немного объемнее. Пистолетная рукоятка и цевье, сплошь облепленное планками, были не пластиковыми, а из металла.
Я покачал автомат на руках, прицелился, очень удобно, и тяжелей он стал совсем ненамного.
– Из чего цевье, рукоятка и крышка?
– Специальный авиационный алюминий. Такой в космической промышленности используют, – с гордостью заявил Митрич и почесал объёмистое пузо. – А глушитель из сплава титана. Только греется он во время интенсивной пальбы, оттого покрытие слезает. Поэтому я в комплекте к нему даю специальную асбестовую ленту. Тока все эти прелести, паренек, очень дорого стоят, да и делаются в порядке живой очереди. А если хочешь АКМ шестидесятых годов, новье, со складов экспериментального длительного хранения, то придется выложить уже треху.
– А с «Винторезом» поработаешь? – поинтересовался я ради чистого интереса. У меня не то что «Винтореза», нормального «калаша» пока нет, только – еврейские клоны. Оружие отличное, но все же хочется родной «калашников». Хотя бы из патриотизма.
– Привезешь – поработаю, – лаконично ответил Митрич. – У меня их нет. Слава КПСС, наши дуроломы хоть здесь за ум взялись, не продают это оружие кому попало, как в Старом Свете. Хотя в «винте» особо менять ничего не надо, но все же я найду что улучшить. Давай конкретно, чего ты хочешь? Если просто поболтать, то тогда наливай и гони пендоса за водкой.
– Чего ты, Митрич, так сурово-то? Парень вроде нормальный, – поинтересовался я.
– Я же не говорю, что он гандон. Нормальный так нормальный, только он от этого пендосом быть не перестал. Не люблю я их, – категорично заявил мастер и разлил остатки водки по стаканам. – Давай, парень, за матушку Россию выпьем.
Выпили. Потом еще. Я все время лихорадочно соображал, что предпринять, чтобы заполучить игрушки Митрича, и готов был уже заплатить в три раза больше. Очень уж они к душе моей пришлись. Но наседать на мастера не стал, старый техник еще тот старикан, себе на уме и вполне может попереть из мастерской. Или чего похуже, мало ли, вон и молоток увесистый под рукой. Черт… и время поджимает, давно пора к Мари возвращаться. Может, попробовать его на деньгу взять?
– Митрич, как ты насчет хорошей оплаты? Мне надо три-четыре таких автомата. Позарез надо, вот прямо сейчас. На остров я могу уже и не вернуться. Давай так, сколько скажешь, столько и заплачу. Время меня поджимает конкретно.
– А на хрена мне деньги? Это я так, для души делаю, – Митрич с иронией на меня посмотрел. – Все хотят мое оружие. Все, мля. Даже пендосы, свихнувшиеся на своем центропупизме. Так что – в очередь, паря. А вот поболтать – вечером заходи, гостем будешь, пузырь принесешь – хозяин будешь. Конкретизирую. Приходи сюда сегодня вечером. Поговорим. Водку не забудь. Очень мне интересно с тобой пообщаться, пендосские морды надоели до чертиков. Посмотрим, чем ты дышишь, а про автоматы… про автоматы пока и не думай. Все, вали…
Мастер тяжело бухнулся на продавленный диван, жалобно скрипнувший под его тушей, и моментально захрапел. Ну и ладненько, главное, не послал и молотки метать не стал. А вечером поглядим. Водка, она чудеса творит, действует почище любого чародейства.
Мы вернулись, после чего я оставил Пола на растерзание Инге и Герде. В том, что они его растерзают, сомневаться не приходится, как минимум разведут на что-нибудь еще. А вообще, чувство глубокого удовлетворения переполняет. По самым примерным подсчетам, я навыбирал снаряжения минимум тысяч на сто пятьдесят долларов, а по местным ценам, да еще в ливрах… мама дорогая! Это радует, хотя бы потому, что Капитул структура сугубо коммерческая, следовательно, благотворительностью там и не пахнет. Деньги считать умеют, стало быть, есть надежда, что сливать нас в унитаз сразу не станут, подождут, пока мы все эти денежки не отработаем. По крайней мере, хочется в это верить.
Итак, опять Мари Лякомб…

– Как успехи, Максим, не сомневаюсь, что вы ополовинили наши запасы, – Мари сидела в кресле, закинув ногу на ногу. В весьма неформальной позе. – Думаю, ни один нормальный мужик от такого удержаться не сможет.
В этот раз она была в клетчатой летней рубашке с закатанными рукавами, в белых джинсах и легчайших кожаных сапожках. В руках француженка держала тоненькую черную сигарету.
– Я и есть самый нормальный, – с гордостью констатировал я. – Но все же не ополовинил, а вот покопался хорошо. Тактических ракет, жалко, не оказалось. Шучу, конечно. Хотя… Многое из этого добра может и не понадобиться, всегда предпочтителен один точный выстрел из снайперской винтовки, или, в случае необходимости, нацеленный запуск из установки залпового огня. Если начинается катавасия с ближним боем, то, значит, что-то пошло не так. С другой стороны, плохо будет, если что-то понадобится, а его и нет. Так что лучше запасаться.
Мне очень нравилось, что меня считают каким-то легендарным разведчиком, и изо всех сил старался соответствовать… в рамках своих понятий о разведчиках, конечно.
– Правильно, – неожиданно одобрила Мари. – Тем более, как там у вас говорят?.. Контора оплачивает? Мужчины обычно считают их страсть к оружию и снаряжению непонятной для женщин, а вот я вас понимаю. Тоже люблю оружие и даже коллекционирую охотничьи ружья.
– Мари, вы становитесь для меня загадочнее с каждым разом. Вы охотник?
– Есть такая страсть. Я женщина увлекающаяся… – непонятно намекнула француженка.
– Это очень хорошо. Значит, вы живая и настоящая. Я не понимаю других… – на всякий случай я решил немного польстить кураторше. Мало ли…
– Я же говорила, что вы тонкий льстец… – искренне рассмеялась Мари. – Мы тут с девочками плодотворно поработали. Основная база у вас останется в Петерсберге. Себя, как представителей Капитула, вы там не будете позиционировать. База в Мандела-Сити будет находиться в капитульском представительстве, там вам при необходимости выделят хороший коттедж. К тому же, насколько я знаю, вы можете еще жить в Лимпо. Будем считать, что база там у вас уже есть. Супруги фон Валенштедт из своих средств содержали в поселке дом, так называемую биологическую станцию. С представительством в городе уже связались и обязали оплачивать расходы на содержание и обслуживающий персонал из наших фондов.
Теперь по личностным легендам. Мы изготовили для вас несколько пакетов Ай-Ди на разные фамилии и разные должности, но в них одинаковый высший допуск. Каждое наше представительство и каждая капитульская воинская часть по их предъявлению будет вам оказывать любую помощь. Кроме того, вы получите несколько комплектов документов на обычных людей, не работников Капитула.
– Можно вопрос? – я остановил Мари.
– Пожалуйста, любой, – с готовностью согласилась француженка.
– Зачем вы нас оформили? Проще ведь нанять как независимых специалистов. Ведь причастность Капитула к операциям скрывается, не так ли?
– Хороший вопрос. А почему вы его мне задали? – француженка отложила в сторону папку и внимательно посмотрела на меня.
– Меня все устраивает. Но это немного нелогично. В случаях, когда я вижу нелогичные моменты, я начинаю подозревать некомпетентность или умысел. Соответственно, начинаю беспокоиться, потому что и то и другое может оказаться вредным для моего здоровья… – я подпустил немного озабоченности на лицо. Немного, чтобы не выходить из образа бывалого спецагента. Хотя этот вопрос меня действительно волнует – с Капитулом надо держать ушки на макушке, ибо сожрут и не поморщатся.
– Вы правы, – Мари согласно кивнула. – Ранее Капитул как раз и пользовался, в некоторых случаях, приглашенными людьми, но это были не системные, а одноразовые акции. У нас в Уставе четко прописана политика невмешательства. Капитул может применять силу лишь в строго оговоренных случаях. Вопрос тайных акций в государствах оговаривается очень расплывчато, в первую очередь рекомендуются политические методы. Надо сказать, это весьма непродуманная практика, порочная по своей сути. Почему-то в высших сферах ожидали, что государственные образования будут на коленях ползать и плясать под нашу дудку, только из благодарности за предоставленную возможность жить здесь. Но случилось совсем наоборот. Но на ошибках никто пока не учится, кое-кто до сих пор слишком буквально трактует устав. Поэтому подобные операции проводились редко, очень неэффективно и всегда чужими руками.
Сами понимаете, для получения стабильного результата необходима планомерная работа и профессионалы своего дела, ориентирующиеся в обстановке. Еще раз подчеркиваю, планомерная работа, а не разовые акции. Разумеется, наемники этой работой заниматься не могут. Если использовать постоянно одну и ту же группу независимых специалистов, то утечка информации обеспечена. Если использовать разные группы, то тем более. К тому же вы очень красиво засветились. Я о записи операции и о красивом докладе госпожи Петерс. Один чрезвычайно влиятельный человек сильно впечатлился и заинтересовался вами.
– Мы не боевики…
Мари улыбнулась и в очередной раз согласно кивнула:
– Я не питаю иллюзий. Есть люди, гораздо более подготовленные, но о вашей личности, Максим, ходят настоящие легенды, поэтому именно вас и пригласили работать. Вы должны понять. Вы и даже я – всего лишь эксперимент, так сказать, проба пера. Из области: получится – не получится. Нас в Капитуле не существует, хотя мы на него работаем. Вы, к примеру, аналитик, но без отдела. Его не существует и не будет существовать. Мы – плод решения одного человека. Всего одного. Его экспериментальная игрушка, только для игры в Дагомее и, частично, в Халифатах, и ею играется только он. Другие ничего не знают и узнают только в случае успеха этого эксперимента. Насколько мне известно – а известно немного, – некоторые персоны также планируют создать подобные группы, для работы в своих подконтрольных регионах, но эти идеи официального статуса не имеют.
– А если игрушка надоест?
– Мы… – Мари сделала паузу и уточнила: – Заметьте, я говорю «мы», не можем надоесть, потому что такие игры очень увлекательны. Хотя можем сломаться… Но могу уверить вас, играть нами будут бережно. К тому же имеется еще один немаловажный факт: нам почти всегда придется работать под прикрытием представительств. Сами понимаете, нахождение на территории представительства группы наемников невозможно, а работников Капитула, приехавших в командировку, – вполне. В принципе, сильно не обольщайтесь своими благородными задачами. Вы и я – только инструмент, сами мы не работаем – нами работают. Слава богу, работают люди умные. Но хватит, я уже достаточно сказала. Займемся делом. Связь со мной через представительства. К тому же я вполне могу при необходимости прилететь в Петерсберг для встречи. Примете меня в гости, мистер Волошин?
– С удовольствием… – ни капельки не покривил я душой. – Я даже покажу вам один очень любопытный экземпляр из моей коллекции оружия. Правда, ваша красота сразу поставит меня под жесткий контроль моих жен. – Я уныло развел руками в завершении фразы.
– Вы умный человек, Максим. К сожалению, я стара, как этот мир, и совсем им не конкурентка, – Мари чуть грустно улыбнулась и продолжила: – Оставим это. Давайте поговорим о деле. Как мне стало известно, Пол все-таки свозил вас к оружейнику. Ай-ай, Максим, как не стыдно отрабатывать на мальчике свои психологические этюды! Давайте попробую угадать, на что вы его развели… однозначно на слабо€. Парень при первой возможности тянет в свой склад все новое и оригинальное, и он возомнил, что сможет удовлетворить ваши потребности. Что поделаешь, молодость.
– Мари, мне уже стыдно… – образцово-показательно раскаялся я. – Не наказывайте ребенка, он отличный специалист.
– Ради бога… – небрежно ответила Мари. – На самом деле ничего страшного. Не обеднеет наша контора, лишившись парочки пушек. Есть указание обеспечить вас всем, чем пожелаете, так что он просто выполнил свою работу.
– Раз так, может, подскажете мне, как справиться с мастером? Борисов его фамилия, кажется. Мне очень хочется получить его оружие. Но… боюсь, на него моя психология не подействует, и придется давить цифрой… – я очень понадеялся, что француженка поможет мне с мастером.
– Персонаж, конечно, колоритный… – иронично протянула Мари. – У нас кое-кто, из высшего руководства, фанатеет от его работы, да и специалист он талантливейший, вот Юрий Дмитриевич и ведет себя совершенно независимо. Да и характер у него… хотя есть и слабости. Этот пожилой бабуин уже перетрахал весь обслуживающий персонал и теперь подбирается к рангам повыше. Вы сегодня собираетесь с ним встретиться?
– Да, конечно.
– Значит, сделаем так…
Ну что же, после того как Мари изложила свой план, я отметил, что наши шансы на получение стволов у Митрича гораздо повысились.
Инга и Герда на складе не задержались, и работа продолжилась уже совместно. Завтра вечером мы должны были вернуться в Петерсберг, пожить там два дня, после чего к нам прилетала Мари, чтобы поставить первую задачу.
Обговорили еще много разного, и опять только к ночи попали домой. Ужин я решил приготовить самостоятельно. Порылся в холодильнике и выложил продукты на барную стойку. Курочку? Можно и курочку…
Руки разделывали филе, а в голове роились неспешные мысли…
В принципе, все понятно. Мари с нами для контроля и как руководитель операции. Люди мы еще кровью не проверенные, а вдруг побежим вербоваться к вероятным противникам? Что за задание? Мари говорила, что от нас не ждут работу киллеров, скорее работу оперативных сотрудников. А почему именно мы? Ладно, согласен, мы смогли красиво засветиться, очень эффектно и красиво. А Инга еще красивее все руководству представила. И тут появляюсь я, под личиной Юрия Прозоровского. Кто же ты такой? Полковник КГБ? Или ГРУ? Может быть, еще серьезней? Похоже, про тебя, полковник, Мари много знает, и как раз благодаря твоей личности мы получили эту работу. Спасибо, мужик. А может быть… ладно, чего гадать. Получили, будем работать. Так… парочку листочков эстрагона и помидорчик «черри»… Полюбовался творением своих рук и понес еду на веранду. Девы мои уже чуть ли не ложками стучали.
– Максик, а что это? Так красиво выглядит… – в один голос завопили они. – Давай сюда…
– На сегодня рыбная диета отпадает, – категорично заявил я. – Это фаршированный член гигантского бабуина…
– Дурак… мы серьезно… – возмутились девушки, а Инга даже с опаской посмотрела на тарелку.
– Если серьезно, то это просто куриная грудка под ореховым соусом. Мне орехи полезно. Я старенький, а жен целых две. Нужен допинг… – на всякий случай пожаловался я.
– Не ври. Просто хочешь на сегодня отвертеться от супружеских обязанностей. Не получится…
Не получилось. Но все же случилось уже после того, как я побывал у оружейника.
Заехал Пол и отвез меня в мастерскую. Юрий Дмитриевич пребывал под тем же градусом, что и днем, но это не мешало ему вытачивать на своем навороченном станке какую-то загогулистую фиговину.
– Водку привез? – не оборачиваясь, сразу спросил он.
– Конечно, Митрич, принимай, – к этому вопросу, благодаря Мари, я подготовился более чем основательно.
Митрич обернулся и слегка изумленно стал считать ящики водки.
– Вот эт-то ты, парень, даешь… два, три… вот молодец. Какая водочка?.. «Посольская», красавчик… четыре, пять. Уважа-а-а-аю…
– А это на десерт, Митрич, – я за руку ввел в мастерскую неимоверно фигуристую африканочку, которая, увидев клиента, улыбнулась так млядски, что меня самого посетили определенные мысли.
– Ну ващ-ще… – Митрич стал похож на кота, упавшего в тазик со сметаной. – Так что там тебе надо, парень?..
Сложностей не возникло никаких.
Через пятнадцать минут я получил четыре полностью изменивших свой облик АКМа и один РПД. Тот самый, отличный и очень удачно сконструированный пулемет, который, как по мне, незаслуженно сменили в армии на РПК.
– Вот, держи. Я тут над ним немного поработал, облегчил, ствол чуток укоротил, можешь его теперь вместо автомата тягать и ставить на него все что хочешь, даже гранатомет. Не торгуясь, уважил ты меня, с тебя пятнарик, забирай все принадлежности к ним и вали, вали, у меня досуг на вечерок образовался… – Митрич, пожирая взглядами чернокожую красотку, одной рукой нашаривал крышку на бутылке водки, а второй хищно тянулся к дамочке. – Иди сюда, Люська, я тебе покажу, как на станках работать…
Я быстренько расплатился и свалил из мастерской, желания посмотреть, как старый развратник учит девку работать на станках, не было. Вот так… Спрашивается, что мешало Полу правильно подойти к старому оружейнику? Ничего не мешало, глядишь, не летал бы в его сторону молоток. Хотя нет… не смог бы парень – менталитет не тот. Ох уж мне эти американцы…

Совершенно довольный, я повозился дома с оружием, предвкушая, как буду его завтра пробовать на стрельбище. От этого занятия меня отвлекли девочки и насильственным образом утащили в постель. Жизнь прекрасна – это я вам со знанием дела заявляю. Чем я хуже Митрича?
Утром Герда и Инга поехали обговаривать с Мари последние нюансы, а я отправился с Полом проследить, как упаковывают оружие и снаряжение в контейнер. По пути Пол осторожно пожаловался на девушек. Оказывается, они ему вчера совсем задурили мозги, и он отдал из резервов последнюю снайперскую винтовку L96 AWM под патрон .300 Winchester Magnum и пятьсот патронов к ней. Кроме того, единственную на складе и в своем роде уникальную винтовку 408 калибра Chey Tac LRRS M-200. Дамы еще зацепили единый пулемет производства Хеклер и Кох НК-21 и вдобавок кучу лент и патронов к нему. А еще Пол собственноручно отдал вместо одного комплекта электронных приборов – два, и до сих пор никак не может понять, зачем он это сделал.
– У тебя какие указания были насчет нас? – спросил я Пола, выслушав его нытье.
– Обеспечить вашу группу всем необходимым. Но…
– Ты обеспечил по высшему разряду, то есть сделал свою работу отлично. Так? – невозмутимо поинтересовался я.
– Так… – уныло кивнул американец.
– Кто мы такие, знаешь? И для чего нам это снаряжение?
– Нет, сэр! Мне лишь приказано обеспечить ваше пребывание на этой базе. Сэр! – Пол не понимал, к чему я веду, и на всякий случай перешел на уставной язык.
– Может быть, мы планируем спасти мир, и ты, предоставив наилучшее снаряжение, внес свою лепту в это благородное дело. Как насчет этого, парень?
– Я рад помочь, сэр! – отрапортовал Пол, а потом улыбнулся и покачал головой. – Нет, все-таки, Макс, ты хитрый… ладно, проехали. Да мне и не жалко.
Вот и ладненько. Доехали быстро и поговорили хорошо.
Потом сходили в тир, попробовать новое оружие. Кстати, там никого, кроме нас, не оказалось, и вообще, я за все время пребывания на острове видел только Мари, Пола, кладовщиков и официантов, приносивших нам еду. Ну, еще и охрану на КПП. Это из-за режима секретности, или место пока только обустраивается и штатами не обзавелось? Интересно, но совсем неважно. Ясно только одно, сотрудничество с Капитулом нам по итогу отношений ничего, кроме неприятностей, не принесет. Оснований так думать нет, но предчувствие есть. Слишком организация неоднозначная. Да и Мари почти ясно сказала, что мы прихоть всего лишь одного человека. А прихоти и пристрастия очень быстро надоедают. Но ладно, сосредоточимся на оружии…
Из UMP стоило стрелять только на ближние дистанции, особенно с глушителем. Попробовал на пятьдесят метров, терпимо, но дальше уже критично. Короткий ствол, ничего не поделаешь. Ствол не задирается, хват удобный и патрон мощнейший, темп стрельбы поменьше, чем у МР-5, словом, лучшего и не надо.
АКМ от Митрича однозначно впечатлил. Золотые руки у мастера. Оружие изменилось если не кардинально, то очень и очень сильно. Даже точность на порядок повысилась. Словом, денег не жалко.
А вот модифицированный FN-FAL тоже удивил. Очень и очень неплохое оружие. Точное, удобное, патрон мощнейший – вынесет любой бронежилет на раз. Но с одним отступлением: им надо серьезно учиться работать при стрельбе очередями. В общем, пусть лежит, каши не просит. Когда-нибудь пригодится.
А потом мы с Полом, прерываясь на небольшие возлияния, славно постреляли из пистолетов. Даже соревнование устроили.
Я, под руководством Герды, успел значительно повысить свою квалификацию, так что не ударил лицом в грязь. Скажем так… обстрелял парнишку, хотя и ненамного.
Пол оказался большим поклонником коньяка и с благодарностью принял пару бутылок тридцатилетнего армянского коньяка «Наири». Я вчера, абсолютно не надеясь на успех, попросил достать именно его, и, к моему величайшему удивлению, коньяк принесли.
Правда, содрали штуку ливров. Но это мелочи по сравнению с мировой революцией. В общем, расстались мы с Полом если не друзьями, то хорошими приятелями.
Оказалось, что Герда и Инга делали то же самое у нас в бунгало, только пили французское вино с мадемуазель Мари Лякомб.
– Мы тут решили немножко ваш отлет отметить, вы не против, Макс? – невинно поинтересовалась она.
– Ни в коем случае. Мужчины молодеют, когда пьют вино с красивыми женщинами – торжественно продекламировал я и плюхнулся в кресло рядом с ними.
– Льстец… – приятно улыбнулась Мари. – Но все равно приятно. Девочки, где вы его откопали?
– На голову мне упал, – пояснила Герда с хитрой улыбочкой. – Я его подобрала и сохранила для себя и Инги.
– Ага. Поступил ко мне в пользование в полной сохранности. Герда заставила меня изучить инструкцию по его применению, чтобы как можно дольше работал и не ломался, – засмеялась Инга. – Игрушка дорогая, но любимая.
Поболтали немного, рабочих тем почти не касались, успели наговориться за эти дни. Мари передала небольшой пластиковый кейс с нашими новыми документами, попрощалась, напомнила, что через два дня будет в Петерсберге, и уехала на черном «Рендж ровере».
Я открыл кейс. В пластиковых мешочках лежали стопочки по три Ай-Ди. В первой стопке Питер ван Клюйверт, Ребекка Мак-Мерфи и Симона Дешамп…
– Как вам Мари? – спросила у нас Герда.
– Опасная… – честно ответил я.
– Очень опасная, – добавила Инга. – Она, наверное, из ближнего круга Совета. Советники. Первые после богов.
– Вы в курсе, что остальные из Совета про нас не знают? Решение принимал только один из них. Кто, я не знаю…
– Нет. А ты откуда знаешь? – насторожилась Герда.
– Она сказала.
– Нам почему-то ничего подобного не говорила. Глаз на тебя положила? – предположила Герда. Слишком равнодушно предположила. Я глянул на нее и увидел, как она на меня смотрит. Как змея на мышь. Холодно и как на свою еду.
– Я тоже заметила. Максим, ты такой… Макс, ты сякой… Положила глаз, точно, – прозвучал такой же равнодушный голос Инги. А у этой взгляд как у дикой кошки… М-да, и как это понимать?
– Девочки…
– Гаремом решил обзавестись? Или просто с начальницей побаловаться, для пользы дела? Говори, ты же придумаешь, что сказать, – Инга и Герда говорили по очереди, но получалось одно стройное предложение. Очень слаженно у них получалось, как будто тренировались долго.
– Нет. У меня есть вы… – попробовал я оправдаться.
– Мы-то есть, но еще одну в коллекцию положить не помешает…
– Француженку…
– Для удовлетворения амбиций…
– Мы думали, ты наш…
– Мы думали, ты настоящий…
– А ты козел…
– Как все…
– Надо кадык ему вырвать и застрелить…
– Яйца отстрелить…
– Тихо. Мои яйца вам еще понадобятся. Что это было? Я вам что, основания дал так говорить? Посидите и подумайте. Я тоже думал, что у вас мозги есть… – я развернулся и пошел в дом. Не хватало еще. Спелись. Проучу засранок. На то я и муж – бунт на корабле подавлять. Я только подумал, а они уже казнить.
Залез в кресло и взял книгу. Все, сегодня я с ними не разговариваю, не кормлю и не сплю, и вообще, в Петерсберге в комнату профессора пойду спать. Да, вот так!
До самолета осталось два часа, и я провел их за книгой. Девочки вертелись рядом, но не подходили. Только зыркали на меня глазками и собирали вещи. А еще самым наглым образом ополовинили бар и попрятали бутылки в сумки. Законопослушные западные девушки, называется. Цыганва…
Приехал Пол, мы забрали сумку с оружием, и он отвез нас в аэропорт. Точно так же подвез к самолету, сердечно простился, и мы вылетели. На этот раз пассажирский отсек оказался практически пустым, и мне удалось посмотреть на море из иллюминатора. Море как море. Только один раз показалось несколько громадных теней под водой. Киты. Ольга говорила, что это пелагический вид, к побережью не подходят, и все хищные.
Девушки тихонечко шептались и иногда на меня поглядывали. Ну-ну… Смотрите сколько влезет, сам я мириться не собираюсь. Вот если попросите, то тогда может быть… быть…
Ох ты ж …лять, совсем забыл! В порту же работает Тиль Молоток, связник Вилли, а Вилли просил передать с ним весточку, как добрались. И вообще, знакомство свести не помешает. Мало ли что… вдруг придется срочно из Петерсберга когти рвать.
Запланировал на завтра с утра разыскать этого Тиля, а потом найти тир или полигон. Мы, конечно, в Лимпопо натренировались до седьмого пота, но это как капля в море, до полного слаживания в полноценную команду нам как до Пекина в известной позиции. Или как здесь китайская столица здесь называется, Бейджинг? Вот-вот, как до Бейджинга… Надо планировать ежедневные тренировки и все сопутствующее. Стрелять и стрелять. Иначе от бравой команды останутся только трупики.
Когда самолет заходил на посадку, опять заложило уши. Вот же дрянь в плане комфорта эти «Геркулесы», ничем не лучше наших Ан-12. Знаю, приходилось полетать и на таком.
После посадки пришлось долго ждать, пока выгрузят багаж, и только потом нас выпустили наружу. Я наконец хорошо рассмотрел аэропорт. Хотя полноценным аэропортом этот аэродромчик назвать ну никак нельзя. Собственно, для перевозки пассажиров его практически не используют, наверное, не оправдывает себя этот бизнес. Так что принадлежит аэродром исключительно военным.
На поле вольготно расположились несколько вертолетов «Чинук» и «Хьюи» и эскадрилья «Газелей», чуть дальше стояли винтовые штурмовики незнакомой мне модификации. Серьезно, однако. При почти полном отсутствии на Асгарде средств ПВО эти самолетики могут наделать много бед.
Пока я осматривался, наш груз уже погрузили в «Хамви» в комплектации ремонтно-эвакуационной машины. Инга и Герда устроились в кабине, а мне пришлось лезть в кузов. Через час подъехали к дому.
Долго мучились с грузом, «Хамви» не влезал в небольшой двор, но, наконец, втиснулся и небольшой стрелой сгрузил контейнер. Горничная и садовник уже отбыли домой. Вот и хорошо, лишних глаз меньше. И так уже засветились как могли, с этой поездкой на остров и капитульской машиной возле дома. Живем в Свободной Африканской Республике, но свободой здесь и не пахнет, протекторат Британского Содружества, а они, хотя и из союзников Капитула, в любом случае поставят капитульских непонятных людей на строгий контроль. Да и местное население особой любовью к Капитулу не пылает. Так что надо поостеречься.
Я планировал снаряжение перенести в подвал, а сам контейнер разобрать и сложить в гараже. Доставшийся нам в наследство «Лендровер Дефендер-Караван» оказался отличной машиной, но очень уж большой. Впрочем, «Хамви» тоже миниатюрностью не отличался, и места для него практически не оставалось. Прошелся вокруг и решил завтра держать с нашим садовником совет, как гараж расширить.
Затем переоделся, вскрыл тару и начал переносить груз в подвал. Не успел сделать ходку, как рядом со мной оказались девочки. Задабривают… Ничего это не значит, тягать ящики их прямая обязанность, как членов группы. Собственно, в группе с членом один я, а они… не скажешь же сиськи группы? Так что будут членами.
Сортировку снаряжения оставил на завтра, вместо этого полез в душ. Мгновенно рядом обнаружились Инга и Герда. М-да… Хорошая ванная комната на вилле, большая, и душевая кабинка просторная, вполне помещаемся, но надо держать реноме. Вовремя сбежал и отправился в кабинет профессора. На вилле есть огромная спальня, кабинет профессора с кроватью и комната для гостей, тоже с богатырской кроватью. Но мне нравится в кабинете. Большой стол, крытый зеленым сукном, стены обшиты панелями из темного дерева, шкаф, стойка с охотничьими ружьями и полки с книгами. Старинная керосиновая лампа с абажуром, большой глобус, а в нем спрятанная бутылка коньяка «Мартель ХО». Заначка профессора. Не будем менять его привычки, пусть там и лежит. На стене со стороны кровати расположились пистолеты Первой и Второй мировых войн. Я к ним и мой «Парабеллум» завтра пристрою. А в стойку с охотничьими ружьями станет тройник деда Герды. Так сказать, моя доля в кабинет.
Устроился на кровати и взял томик Киплинга. С детства зачитываюсь…
Приснился эротический сон. Женушки мои стоят на коленях перед кроватью и делают мне… делают…
Мать честная!!! Не сон это… мириться пришли.
– Лежи, дурак…
– Довел жен…
Помирились. И продолжили мириться в нашей спальне. Почти до утра мирились… способствуют, знаете ли, ссоры и разлуки. Я так и не выспался.

Асгард. Свободная Африканская Республика,
г. Петерсберг. Вилла «Ольга»
22 год. 11-е число. 8-й месяц

Проснулся и сразу получил в руки поднос с кофе и тостами. Жены расположились рядом, глядя любящими глазами на своего мужа. Любят. Непонятно, правда, за что, но ладно…
– Последнее китайское предупреждение. Не для того я вас находил, чтобы разменивать на всяких француженок. Вы мои, и изменять я вам не собираюсь. Понятно? – на всякий случай пригрозил я девушкам.
– Понятно. Но она вертлявая и на тебя постоянно пялится… – пожаловалась Герда.
– Она красивая и сюда еще приедет… – присоединилась к ней Инга. – Вот мы и ревнуем.
– Вы лучше, – уверенно заявил я и даже поднял палец кверху. – Красивее, сексуальнее и моложе. И люблю я вас, а не ее. И к этому вопросу не возвращаемся. Слушайте диспозицию на сегодня. Я в порт. Совсем забыли про связника Вилли. Встречусь и дам весточку, что мы на месте, затем поищу в городе тир или полигон. Затем домой, будем вместе разбирать снаряжение. Вечером едем в ресторан. Возможно, соберется местная русскоговорящая диаспора. Посидим, познакомимся, нам здесь жить. Предложения, возражения?
– Мы с тобой…
– А кто прислугой будет руководить?
– Мы сейчас развод на работы проведем – и с тобой. Проскочим по магазинчикам…
Без магазинов, значит, не обойдется. Да и ладно. Сколько здесь тех магазинов, раз-два и обчелся. К тому же я еще одну вещь придумал, без Герды и Инги не обойдусь.
Быстро собрался и поговорил с садовником. Мужик оказался толковым, и мы быстро нашли способ увеличить гараж на одну машину. Правда, бесследно исчезала лужайка с цветами, но, думаю, девушки возражать не будут. Я собираюсь им купить маленькую машинку, по городу на «Хамви» рассекать не совсем с руки. Точно не женская машина, хотя здесь такими тонкостями не заморачиваются. «Ленд» девать тоже никуда не собираюсь, аппарат отличный, может нам оказаться полезным, немножко переоборудуем – и все. К тому же память это.
Садовник взялся за два дня все сделать, для чего собирался привлечь своих знакомых. По деньгам тоже все более-менее пристойно вышло. Сразу выделил средства садовнику и тут же наткнулся на своих дам. Они уже успели проснуться и вовсю озадачивали Земфиру, нашу горничную. А ничего такая горничная. Вроде как из Судана родом. Миленькая, а попка у нее вовсе замечательная… Стоп-стоп, что-то я увлекся. Про Мари только подумал, так мои девы сразу просекли или только заподозрили, но все равно шкандаль закатили. Нет, нам такого не надо. Ты смотри, совсем ничего времени прошло с тех пор, как на баб вообще не смотрел, а тут на экзотику потянуло. Нет, а задок у нее…
Разобравшись с прислугой, мы направились сразу в порт. Его я уже видел, но только со стороны пристани, где швартовались рыбацкие суденышки. Порт, как и аэродром, оказался исключительно военным. У причала покачивались на легких волнах два сторожевика. Совсем небольшие, их даже малыми, по подобию старосветских, назвать нельзя, водоизмещением тонн сто, не больше. Но спаренные автоматические пушки на корме и носу внушают уважение. Еще один болтался на рейде в море. Дальше стояли еще несколько катеров, тоже вооруженных, очень напоминающих речные из фильма «Апокалипсис сегодня», и десяток самоходных барж. Жидковато, конечно, но все-таки это настоящий порт со всеми его атрибутами.
– Так, ну и где этот Тиль?
Девочки остались в машине, а я побродил по пирсу. К военным судам не пустили, ограждение и стоял часовой, а возле гражданских судов отираться не возбранялось.
Поискал взглядом незанятого человека и подошёл к колоритному толстяку со шкиперской бородкой и трубкой. Настоящий моряк.
– Здравствуйте.
– Привет, – толстяк даже не посмотрел на меня. Сидел на табуретке возле перевернутых лодок и мерно потягивал трубочку.
– Я тут человека ищу. Тиль «Молоток» зовут.
– Зачем? – индифферентно поинтересовался морячок.
– Это я ему и скажу, уважаемый.
– Пока не скажешь, не покажу… – буркнул мореман.
– Как знаешь. Ты в порту не один, – я собрался уходить.
– Стой. Зачем я тебе?
– Зубы покажи… – попросил я. Хотя и так видно было, на нижней челюсти блеснули четыре золотых зуба в ряд. Он. Вилли рассказал, как его опознать.
– И что теперь? – морячок криво улыбнулся.
– Привет тебе от Вилли.
– Вилли… черный, такой бородатый? – хитро прищурился бородач.
– Не дури. Без бороды и седой. Брандт фамилия.
– Передал. Хорошо. Пока… – морячок мгновенно потерял ко мне интерес.
– Дело у меня к тебе есть.
– Если дело – пошли в «Селедку».
В пивнушке – рестораном назвать это крошечное, из четырех столиков и стойки под тентом, заведение язык не поворачивается – Тиль уселся на высокий табурет, уставился на меня и произнес одно слово:
– Темное.
– Два темных, – озвучил я заказ нарисовавшейся у столика пышной даме в переднике. Она молча повернулась и пошла к стойке. Названием пива она не поинтересовалась, очевидно, в забегаловке наличествовало всего два сорта – светлое и темное. Ждать пришлось недолго, толстуха быстро вернулась и брякнула на столик два запотевших больших бокала.
Тиль жадно, с хлюпаньем влил в себя сразу половину кружки и буркнул:
– Слушаю.
– Видел Вилли далеко отсюда. Потом пути разошлись. Хочу отправить ему весточку, что добрался.
– От кого весточка?
– От новых друзей.
– Отправлю. Когда дойдет, не знаю. Что еще?
– Может, понадобится на ту сторону залива. Морем… – я решил на всякий случай подготовить пути отступления. Пока никуда не собираюсь, но сами понимаете.
– Дорого. С грузом намного дороже. Но можно, только не в сезон дождей. Заранее предупредишь… Что еще? – Тиль увидел, как я мотнул головой, и поставил точку в разговоре. – Еще одно темное.
Удивительно неразговорчивый мужичок. Да и ладно, нам с ним не диспуты устраивать.
Вернулся в машину, и мы порулили в «Полосатик» к Жоре. Рулить пришлось совсем недалеко, и скоро он встречал нас как родных. Усадил за столик, сам принес на деревянных досках запеченную рыбу и вино, а затем присел рядом.
– Знакомь меня, Максим, с красавицами. Это какая из них твоя жена? Я бы на твоем месте обеих взял в жены и жил, как у Христа за пазухой… – Жора расплылся в широкой улыбке.
– Моя… – я нешуточно смешался. Скажешь Герда, обидится Инга, и наоборот…
– Я, меня зовут Герда, а это моя сестра Инга. Максим про вас много рассказывал… – Герда выручила меня из трудной ситуации.
Слава богу, они между собой уже решили. Так и поседеть можно. Нет, сто процентов нас в этом городе не поймут с нашим многоженством. Еще в мусульмане запишут. А это нам совсем не надо.
– Боже мой! Вы такие красавицы, что я начинаю вспоминать времена, когда я был молодым… – рассыпался комплиментами Жора. – Очень приятно, очень, меня зовут Жора, и меня здесь все знают. Максим, надо все же организовать маленький праздник и познакомить вас со всеми нашими людьми.
– Я, собственно, за этим и приехал. Можно это сделать сегодня вечером? Мне, вполне возможно, опять скоро уехать придётся. Так что лучше отпраздновать, пока есть возможность.
– Ради бога! – всплеснул руками Жора. – Конечно, можно, сегодня как раз очень подходящий день. Я все сделаю, как у людей, и даже лучше.
– Отлично. Мне тебе еще пару слов сказать надо, – я отошел с Жорой от столика. – Сделай действительно, как у людей, Жор, и скажешь мне потом, что это стоит. И еще одно дело. Мне нужен ювелир. Не может быть, чтобы ты его не знал.
– Как нет, есть ювелир… – уверенно кивнул хозяин ресторанчика. – Мы, евреи, многострадальный народ. Когда бог раздавал профессии, мы опоздали, осталось только ювелирное дело и еще совсем чуть-чуть других. В городе живет мой старый друг, Моисей Львович. Он вам сделает все в лучшем виде. Кстати, Мося тоже будет на нашем маленьком празднике.
– А не мог бы ты ему прямо сейчас позвонить, а я сразу заеду?
– Спешка, спешка… – заворчал Жора и подошел к телефону на стойке. – Когда был молодым, тоже всегда спешил. Вот и Нина моя говорила всегда: «…куда спешишь, Жора, мы же только начали…» Иди к своим красавицам, я все сделаю. На главной улице, возле полиции, маленькая вывеска «Ювелирная мастерская». Моисей Львович его зовут, я ему сейчас позвоню.
Нашли мастерскую быстро. Около мрачного здания с надписью «Police» обнаружилась маленькая скромная вывеска «Jewellery workshop». Очень по-еврейски, ювелир предусмотрительно выбрал самое безопасное место в городе. Впрочем, это правильно.
Инга и Герда подозрительно на меня посмотрели, когда я остановился возле мастерской, и дружно заявили:
– Инга, он хочет нам сделать подарки. Значит, любит.
– Или все-таки подумывает нам изменить. Надо на всякий случай горничную уволить…
М-да… Железная логика. И в первом, и во втором случае. Может, они экстрасенсы?..
Моисей Львович оказался совершеннейшим воплощением еврея-ювелира. Маленький, худенький, с классическим еврейским носом, шапкой курчавых волос и седой козлиной бородкой. В фартуке, нарукавниках и с ювелирным моноклем в глазнице.
– Проходите, молодые люди. Мне Жора звонил за вас. Присаживайтесь… – старый ювелир радушно принял нас. – Арон, сделай гостям и мне кофе. – Из двери выглянул и спрятался сын Жоры, получается, он подрабатывал и в ресторанчике, и в мастерской. Моисей Львович проследил за моим взглядом и сказал: – Таки да, я сделаю из сына Жоры настоящего еврея. Его призвание быть ювелиром. Ну, рассказывайте, молодые люди, зачем вам старый Моисей.
– Моисей Львович, я хочу сделать три обручальных кольца вот с этими камешками. Два женских… – я достал из кармана пакетик с алмазами. – И мужское кольцо, поскромнее видом, но в одном стиле с женскими кольцами.
– Арон, быстрее неси кофе дамам и две чашки мне принесешь. Дамы, посидите здесь, посмотрите журналы, сейчас принесут кофе, – скомандовал ювелир и положил перед девушками каталоги с украшениями. – А вы, молодой человек, пойдемте со мной.
Мы прошли в маленькую комнатушку, судя по всему рабочий кабинет ювелира. Я заметил стоящий у стола мощный юаровский дробовик с барабаном «Протекта». Вот это да, даже не знаю, как он собирался из него стрелять, но весит эта пушка не менее восьми килограммов. Впрочем, если держит при себе такую громадину, значит, как-нибудь управляется с ней.
Ювелир показал мне на стул и принялся рассматривать алмазы. Светил, царапал и даже зачем-то лизнул. Наконец выпрямился и проницательно посмотрел на меня.
– Это не местные, но очень хорошие камушки. Лучше, чем местные. Здесь такие крупные не встречаются. Хорошо, я сделаю вам то, что вы хотите, но не советую носить их в других городах этой божьей земли. Вас убьют, прости господи, и потом еще зарежут. Это дорогие камни.
– Скажите мне, Моисей Львович, сколько стоят эти два больших?
– Я могу пока сказать только приблизительно… – не задумываясь, ответил ювелир. – Примерно восемьдесят тысяч. Восемьдесят тысяч золотых денег. У вас их есть еще?
– Да, есть. В основном небольшие, но я не уверен, хочу ли я их продавать. Что вы мне по этому поводу посоветуете?
– Если бы вы за это не думали, я бы об этом не узнал… – философски заметил старый еврей. – Конечно, продавать. И если вы знаете, где они лежат, везти еще. Я вам скажу как своему, а вы свой и есть, что деньги можно положить в банк. Инфляции на этой земле еще не придумали и обманывать не научились. У себя это хранить опасно, здесь у каждого шлемазла есть пушка, а у многих совсем нет мозгов. А я вам дам божескую цену, и никто об этом не узнает.
– Я подумаю, Моисей Львович, и сегодня вечером отвечу вам. Вы же будете у Жоры?
– Конечно, буду. Здесь так мало наших людей, что мы радуемся им, как второму пришествию. Думайте, Максим. Это будет хороший гешефт. Давайте пойдем пить кофе и говорить с вашими женщинами. Я им покажу, какую красоту я сделаю.
Пока ювелир показывал девочкам свою красоту, они посматривали на меня очумевшими влюбленными глазами. Правильно, я такой… и не надо горничную увольнять.
После того как девы, наконец, выбрали красоту, мы покинули старого еврея и собрались найти тир. Кстати, самый верный способ найти тир в городе – это зайти в оружейный магазин. Такой магазин нашелся в городе всего один, но с амбициозной вывеской «The best Weapons, for the best Shooters». Неплохой ассортимент, правда гораздо хуже, чем у Курта в подвале. Может быть, и здесь был подвал, но у хозяина, высокого, худого англичанина по имени Джим Андерсен, я про него не спрашивал. А про тир – да. И оказалось, что у него таки есть пятидесятиметровый тир с мишенями IPSC, в который он за двадцать ливров в день с удовольствием будет нас пускать. Как выяснилось, горожане туда практически не ходят, в тире стреляют только покупатели, пробующие оружие. Как раз для нас подходит. А по поводу большого стрельбища Джим посоветовал поговорить с полковником Мак-Набсом, командиром военного гарнизона города.
Туда мы и направились. Но вот здесь началась целая морока. Сначала нас не пропускали часовые в штаб, затем полковник не мог нас принять, а когда наконец принял, долго не мог понять, чего мы хотим. А скорее всего, даже не хотел понимать. Красномордый, коротконогий крепыш оказался совершенным занудой и любителем показать презрение ко всем не англичанам. Но в конце аудиенции все же смилостивился и заявил, что мы должны вступить в местную самооборону, вот тогда и сможем три раза в неделю тренироваться на полигоне. Очень хотелось дать бритту в морду, но я сдержался и всего лишь мысленно его обматерил. Вот же сука такая…
Командир самообороны, к счастью, находился в своем штабе и тоже был англичанином, но гораздо более приветливым, чем Мак-Набс. Генри Питерсон оказался местным мясником и очень обрадовался нашему желанию вступить в дружину. Быстро записал данные, телефон и сразу же оформил карточки сотрудников самообороны. Мы обязались раз в месяц дежурить в патруле, предупреждать в случае отъезда, по возможности тренироваться со всеми по средам и субботам и участвовать в собраниях. В конце разговора мясник пожаловался, что в городе мало активистов, обматерил козла Мак-Набса и отрекламировал свою мясную лавку. В ответ получил заверение в лояльности и дружбе, после чего мы распрощались. Слава богу, с этим закончили…
Вернулись домой, где садовник и еще три африканца уже ждали согласований и разрешения на работу. Я переоделся, раздал указания и полез в подвал разбирать снаряжение, а жены на крыльях любви понеслись готовить. Правда потом выяснилось, что готовила Земфира, а они просто наблюдали за процессом, но сразу я этого не узнал и за обе щеки уплетал густой фасолевый суп с копченой грудинкой с салатом из местных морских обитателей. При этом нахваливая внезапно прорезавшийся кулинарный талант у девочек.
Набив пузо, опять полез в подвал и провозился там до самого вечера. У нас скопилась масса снаряжения и оружия, и определить все по уму долго не получалось. Пришлось вылезти наверх и обязать садовника Петера заказать у плотника два шкафа с полками и две оружейные пирамиды, в разобранном состоянии. Соберу уже сам. Нечего лишних людей в закрома допускать. И вообще, надо придумать какую-то сигнализацию. Или самострел… Или заминировать?
Хотя лишнее это. Слуги в подвал не полезут даже под страхом смерти, а преступность в городе вообще отсутствует как таковая. За проступки потяжелее вешают на центральной площади, а за те, что полегче, быстренько отправляют на алмазные копи, после чего воришки скоро начинают жалеть, что их не повесили. Так что обойдусь без самострела, тем более наш район отлично охраняется. Раз в месяц жители платят по триста ливров с дома в местную маленькую охранную компанию, и район находится под неусыпным контролем. К тому же армейских патрулей хватает, да и в город доступ строго контролируется.
Когда наконец выполз из подвала, выяснилось, что я потерялся во времени, что и неудивительно, очень уж люблю возиться с оружием и прочей милитаристской снарягой.
Но жены меня быстренько вернули в действительность и отправили в ванную мыться, ибо уже на носу была вечеринка у Жоры. Впрочем, спокойно этим заняться они не дали и проникли ко мне с явно похотливыми намерениями. Я попытался заговорить девам зубы, предложил продать почти все алмазы, а на вырученные деньги купить им машинку для разъездов по городу.
Девы недолго думали, согласились и дружно совершили то, для чего, собственно, в ванную и проникли. Я почувствовал себя изнасилованным, но довольным. Потом лежал на кровати с бокалом коньяка и смотрел, как Инга и Герда собираются на вечеринку. Хочу заметить, довольно увлекательное зрелище. Надо только вовремя поддакивать, а то можно и тюбиком помады в глаз получить. А вообще, я, кажется, вывел формулу нашего счастья. Только не смейтесь…
Есть много мнений и даже пословиц о двух хозяйках в доме, о женской дружбе и женской любви. Мнение категорично: две хозяйки в доме не уживутся и одного мужчину никогда не поделят. Я в курсе подобных утверждений, поэтому все же немного побаиваюсь. Но как ни странно, у нас пока получается совсем наоборот. Несмотря на совсем разную внешность, Герда и Инга похожи на близнецов, и порой, удивляясь сему факту, я предлагаю поискать им общие родственные корни. Нет, правда, пока сам не увидел, думал такое априори невозможно. Они думают одинаково, говорят одинаково и страстно любят друг друга. Даже одеваться стали почти одинаково, и всегда в разговоре объединяют себя в одно целое, говоря «мы», а не «я».
Глядя на это, я частенько задумывался о своей роли в этом союзе. С Гердой мы встретились и полюбили друг друга раньше, еще даже не подозревая о существовании Ингеборги. А вот она, в свою очередь, скорее всего полюбила Герду, а меня только как придаток к ней. Получается, для нее я и Герда стали одним неразделимым целым. Соответственно и любит она как единое целое.
А еще следующей причиной столь сложного треугольника я вижу западные корни моих женщин. Скорее всего, такое никогда бы не случилось со славянками, тут дело и в менталитете, и в воспитании, и в окружении. Инга и Герда эстонки, к тому же долго жили на Западе, где все изначальные ценности отношений мужчины и женщины сейчас довольно быстро уходят в прошлое. Вот и у девушек получилось принять такие отношения легче, чем их приняли бы славянки. И вообще, не хочу больше ломать голову, почему это случилось. Случилось – и всё, и мы совершенно счастливы.
Но есть еще один интересный момент. Гипертрофированное чувство равноправия, сиречь феминизм и всякие гендерные заморочки, присущие западным женщинам, исчезли из Герды и Инги бесследно. Им как раз нравится быть женщинами, со всеми их слабостями, и они совершенно не возражают против моего условно доминирующего положения, извлекая из этого нешуточные преференции. Но и я как бы не возражаю. Всем доволен. Как сейчас. Лежу, попиваю коньячок и любуюсь своими женщинами.
– Одеваться, как мы поняли, ты и не собираешься, – заметила Герда, вертясь перед зеркалом.
– Одежду тебе Земфира погладила, одевайся, мы ждем, – продолжила Инга, укладывая свои шикарные волосы.
– Дамы, судя по тому, в какой стадии одевания находитесь вы, у меня в запасе есть минимум полчаса, – заметил я. Оные дамы, собственно, пока ничего и не удосужились на себя надеть.
– Нам недолго осталось. Ты дольше одеваешься…
– Гораздо дольше…
В итоге коньяк я все-таки допил, даже успел повторно проконтролировать салон «Хамви» на предмет наличия пыли, и только после этого появились мои девы. Надо сказать, выглядели они совершенно очаровательно.
Некоторое время ушло на комплименты девочкам, потом меня заставили еще раз пройтись щеткой по сиденьям, и наконец мы отправились на вечеринку.
Несмотря на то что мы прибыли вовремя, все гости уже оказались на месте. Надо сказать, Жорик устроил шикарный стол, даже с рыбой-фиш и жареными поросятами. Ну и прочими изысками, достойными мишеленовского ресторана.
Итак, кроме Моисея Львовича, который оказался вдовцом, и Жоры с женой Ниной, кстати, совсем на еврейку не похожей, пришли десять человек.
Доктор Лейбович Натан Израилевич и его жена Сара Исааковна, о национальности которых говорить излишне.
Отец Евстафий, он же Михаил Николаевич Головко, и его жена Людмила Петровна.
Городской негоциант и владелец небольшой рыбацкой артели Папаконстанти Триандофил Иосифович и его жена Афендула Константиновна, по-простому тетя Афина.
Сихарулидзе Тамаз Шалвович, тоже негоциант и торговец вином, по совместительству хозяин небольшого ресторанчика, и его жена Тамара Зурабовна, она же тетя Тамрико.
Закрывали список гостей Тоня и Люда Захарченко, молодые симпатичные сестры-украинки, работающие у того же Тамаза Шалвовича в ресторане. Как такое разноплеменное общество собралось, мало того что на Асгарде, так еще и в крохотном городишке на краю Дагомеи, нам еще предстояло узнать, а пока нас встретили как родных, и мы окунулись в веселье и радость.
Пока я был при памяти, сообщил Моисею Львовичу о своем решении все-таки продать почти все алмазы и пообещал завтра их привезти, чем нешуточно обрадовал старика. А дальше мы ели и пили, опять ели и пили, танцевали и пели еврейские, грузинские, украинские и русские песни. Слушали истории людей и рассказывали свою, правда, в сильно редактированном варианте. Получили от всех приглашение в гости и пригласили к себе в свою очередь. Не знаю, как это объяснить, но я чувствовал себя на родине и совсем не обращал внимания на сидевших на причале чаек, похожих на птеродактилей.
Всех присутствующих за столом людей привели на Асгард и в Петерсберг их величества Случай и Провидение.
Тоня и Люда Захарченко приехали из Украины на заработки в Москву и устроились работать реализаторами на рынке. Бедовали по первому времени и поэтому согласились поехать за границу, тоже подработать, вместо чего оказались на Асгарде в Нью-Рино, в борделе. Сумели сбежать, им помог Тамаз Шалвович, тоже живший в то время в Нью-Рино, приютил и устроил на работу к себе в ресторан. Когда у него там начались проблемы с местными бандитами, Тоня и Люда уехали в Петерсберг вместе с ним. Сейчас не жалеют, у обеих идет дело к свадьбе с лейтенантами морской пехоты Британии, тоже братьями, кстати.
Тамаз сбежал с семьей из Грузии от гражданской войны, сумел здесь открыть свой бизнес на оставшиеся от оплаты дороги деньги. Вместе с женой Тамрико воспитывает двух внучек, а сын с невесткой погибли здесь, на приисках, во время набега банды. Работали там инженерами.
Моисей Львович жил в старом мире в Одессе, движимый страстью к новому, согласился переехать на Асгард со своей женой Хилей, еще и Жору с Ниной сманил. Расстались со своим имуществом, оплатив этим дорогу, и осели в Новой Одессе. Когда в дельте Замбези открыли алмазы и основали Петерсберг, Моисей Львович подался к алмазам поближе, опять же сагитировав Жору и Нину. Никто ни о чем не жалеет, живут в достатке и радости.
Грек Триандофил Иосифович Папаконстанти в свое время жил в Грузии, эмигрировал с семьей в Грецию и почти сразу же оттуда сюда. Тоже ни о чем не жалеет, разводит коммерцию и воспитывает двух сыновей и двух дочек.
Доктор Лейбович, Натан Израилевич, переместился сюда из Израиля, имеет постоянную врачебную практику, работает хирургом в местном госпитале, семейным врачом у половины жителей Петерсберга, штопает продырявленных бандитами английских военных и совершенно счастлив. Пишет книгу по медицине. Два сына служат в армии Британского содружества, жена преподает в школе и приюте для сирот под патронатом Русской православной церкви. Руководителем приюта является отец Евстафий, и как раз в нем обучается дочь нашего покойного проводника Томаса.
Сам отец Евстафий оказался из числа первых поселенцев на Асгарде. Здесь же встретил свою жену Людмилу. Воспитывают шестерых детей, все приемные, своих Бог не дал. В Петерсберг попал по указанию церкви, нести веру в новообразованном городе. Вот как-то мне кажется, что не только по велению епархии он здесь оказался, но это пока только на уровне размышлений.
Подружились мы со всеми крепко. Люди оказались замечательные и легко приняли нас в свое общество. Баронесса Ольга была в диаспоре за предводителя, и мы не раз помянули замечательных стариков. Ингу и Герду сразу приняли за их детей, даже нашли фамильное сходство – Инги с Руди, а Герды с Ольгой. Нам в душе было очень неловко, но стариков мы считали за своих приемных родителей, а они нас за своих детей, так что формально все совпадало.
О себе мы сказали, что пока своё место на Асгарде окончательно не нашли, но осели в Петерсберге прочно и собираемся вливаться в местную жизнь.
Засиделись далеко за полночь, домой нас отвез на нашей машине сын Жоры Арон, сами мы за руль держаться решительно не могли. Словом, было очень хорошо вечером, а утром так же плохо.
Проснулся я от безжалостных пинков Инги и Герды и злых требований кофе в постель. Не соображая, куда иду, побрел по направлению к кухне. Заблудился по пути, но в итоге девы все же кофе получили. Еще через некоторое время мы смогли наконец добраться до душа и привели себя в более-менее сознательное состояние. Часы показывали 8:00, более чем рано для местных тридцатичасовых суток, но Герда знать ничего не хотела и безжалостно выгнала нас в сад, на зарядку (читай пытки). Издевательства продолжались не менее часа, но, к великому моему удивлению, подействовали, мы пришли в божеский вид. Пока дамы занимались своим туалетом, я проинспектировал работы, которые успели выполнить рабочие с гаражом. Одну стену и часть крыши уже разобрали и забетонировали несущие столбы. Осталось только закрепить панели из металлопрофиля, и всё. Тут как раз появился садовник и подтвердил, что к обеду они закончат. Шкафы в подвал подвезут тоже к обеду. Отлично.
С удовольствием плавал в бассейне, пока не пришло время готовить завтрак. Земфира меня опередила, и на кухне застал жен, уплетающих яичницу с беконом и салат. Плотно позавтракав, я окончательно пришел в себя.
За едой я распланировал день. По пути на полигон завезу ювелиру камешки, после полигона – домой, переодеваться и на обед в ресторанчике Тамаза. Он обещал, что нешуточно обидится, если мы не приедем. Обедаем и дальше едем стрелять в тир. После тира на стоянку продающихся автомобилей – выбирать машинку для Герды и Инги, и только после этого домой. Вечер посвящаем визитам к своим новым знакомым. Дальше планирование становилось бесполезным, – визиты дело непредсказуемое, по-разному могло случиться. К примеру – как вчера.
После завтрака я загнал дев в подвал, подбирать себе комплект оружия и снаряжения из числа подарков Капитула.
Отобрали, после чего погрузили в машину трофейный «Браунинг М-2» и полученный на Нью-Авалоне НК-21. Из крупнокалиберного монстра собрались пострелять девочки, а я в свою очередь освою немецкий пулемет – больно интересная машинка. Заодно прихватили с собой броники, полезно будет побегать в них, жирок порастрясти, заодно и привыкнуть.
Затем, как я и планировал, завезли камни Моисею Львовичу. Ювелир на радостях от предстоящих барышей пообещал до вечера определиться по стоимости и, может даже, расплатиться. После чего мы двинули в штаб самообороны. Застали там только Генри Питерсона, то есть командира, и двух его бойцов – Лизу Уоллес и Джулию Барези, мужиковатых врачих из госпиталя. У всех троих наблюдался ярко выраженный синдром вчерашнего дня – в городе вчера праздновалось невиданное количество вечеринок и всяких дней рождений. Вследствие чего никто из самообороны оказался просто не в состоянии выехать на полигон, прибыли только эти трое, с повышенным чувством долга. Генри не очень уверенно высказывал соображения о том, что надо немного подождать, вот-вот подтянутся другие, но ожидаемо никто так и не приехал, наоборот, врачихи выразили робкое, но коллективное пожелание свалить домой, отсыпаться. Генри поворчал, но великодушно отпустил. Перед этим оные дамы с нами познакомились и пригласили Герду и Ингу на посиделки в клуб «Розовая лилия», полностью проигнорировав моё существование, из чего я сделал вывод, что «Розовая лилия» – это «Голубая устрица» наоборот. Развелось же их…
На стрельбище мы все-таки попали, Генри Питерсон показал дорогу на полигон, мужественно попробовал пострелять и вслед за врачихами свалил домой. Совсем уж было плохо человеку.
Полигон англичане отстроили себе капитальный, с несколькими пустыми коробками домов для отработки захвата помещений, стрельбищем для техники и несколькими дистанциями для стрелкового оружия.
Настрелялись до звона в ушах из всего, что взяли с собой. Снайперка G-28 оказалась очень приличной винтовкой, точнее и гибче тактически, чем СВД. Справедливости ради могу сказать, что СВД винтовка совсем другого поколения и в свое время в своем классе была лучшей. Да и патрон 7,62×51 в снайперском варианте, как мне кажется, получше нашего патрона. Выпускается он десятками производителей, а конкуренция качеству весьма способствует.
А вообще, «немка» мне понравилась, к ней, при желании, можно даже прицепить подствольный гранатомет и вообще любой обвес. Чего делать, конечно, не рекомендуется, но все же сам факт впечатляет. Глушитель довольно хорошо гасит звук выстрела, а с учетом дистанции свыше ста метров до противника – вообще отлично. Словом, вроде как отличное оружие, но спешить с характеристиками не буду, окончательно станет ясно только после проверки в поле.
По результату отстрела пяти сотен патронов стало ясно, что второй «немец», пулемет НК-21, тоже не сильно отличается по боевым качествам от нашего ПКМ и в целом мне понравился. За «калашниковы» от Митрича я уже говорил, и девочки от них тоже в восторге.
А вот чудо-винтовка 408-го калибра привела Ингу почти в экстаз. Она заявила, что может из нее пулять на полтора километра без особых проблем, а баллистический компьютер, идущий в комплекте, может даже пол ребенка у беременных угадывать. Это она, конечно, пошутила, но и без того такая винтовка точно не для моей квалификации. И вообще, Ингеборга радовалась этому стволу, как новому наряду или бирюльке с бриллиантами. Надо же…
После пострелушек мы подсчитали, сколько же денег улетело в мишени, дико ужаснулись сумме и решили требовать боеприпасы с Капитула беззастенчиво. Патроны на Асгарде жутко дорогое удовольствие, а нам до совершенства еще палить и палить. И вообще, нравится нам это дело, всяко лучше, чем от безделья маяться.
А потом к нам пришли дружить два оператора мишенных комплексов с полигона. Они оказались гражданскими и жутко похмельными мексиканцами Пако и Хосе. Глянув на их помятые физиономии, я сразу полез в «Хамви», отыскал там початую бутыль виски и торжественно вручил операторам. Возрадовавшись, они пообещали включать нам все мишени, даже если «козел», «проститутка» и «сын проститутки» Мак-Набс выгонит их с работы. Оказалось, англичанин жутко жлобился и не разрешал самообороне пользоваться автоматизированными дистанциями.
Судя по моим впечатлениям, полковник оказался фигурой совсем неоднозначной. Редкостный мудак, но великолепный командир и офицер. Повоевать успел везде, как в старом мире, так и здесь, причем и там и здесь нахватался ранений. Доктор Лейбович говорит, что с такими повреждениями организма люди вообще передвигаются с палочкой и даже дышат через раз, но полковник держится молодцом и умудряется лично воевать. Держит границы республики на замке, грамотно командует и выгоняет на полигон пинками даже фельдшеров и телефонисток. Полигон – это его детище, и даже, по слухам, частично на его деньги построен. Жены и детей не имеет, за жену считает армию, а за детей солдат, что, впрочем, не мешает ему их зверски драть. Вот такой гроза врагам, отец солдатам. Короче, чем-то он мне даже стал симпатичен, так что надо подружиться.
Мексиканцы, похмелившись, убрались восвояси, а мы дружно начали штурмовать здания. Рулила здесь Герда и в лучших традициях сержантского состава орала грозным голосом и даже пробовала пинаться в «целях ускорения учебного процесса», как она выразилась. Но после того, как мы пригрозили отлучить ее от наших тел, немного утихомирилась. Набегались, взмокли, но процесс шел. Вообще-то для полноценной работы двумя боевыми парами у нас не хватает людей, так что пришлось изобретать и отрабатывать разные варианты.
Домой вернулись полностью обессиленными. Далее все случилось очень прогнозированно: жены бессовестным образом завались в бассейн, а я поперся чистить оружие. Озвучили они свое решение так:
– Мы сегодня в гости идем…
– Должны быть красивыми…
– А ты мужчина…
– Тебе за руками следить не надо…
– А вечером…
– И ночью…
– Я…
– А я…
– А потом мы…
– Иди, чисть…
– Мы любим тебя, а ты нас, иди…
Вот так нагло и, можно даже сказать – бессовестно я остался в одиночестве среди кучи стволов. И не маленьких стволов. Это вам не ПМ протереть, попробуйте быстро почистить крупнокалиберный пулемет, к тому же не совсем ясно представляя, как он да и добрая половина этого арсенала разбирается.
С автоматами и пистолетами управился довольно быстро, а пулеметы, повозившись, разобрал и уложил в жестяную ванну, отмокать в солярке. Завтра почищу и соберу, сегодня вроде воевать не собираемся.
Только вышел в беседку покурить, позвали принимать гараж. Только принял гараж и расплатился, привезли шкафы. Принял шкафы и расплатился, начал переносить частями в подвал, явились Земфира с Петером, затеяли отчет по домашним делам, с предъявлением на утверждение сметы на будущие расходы. Еле успел вникнуть и выдать деньги – пришли Инга и Герда и стали загонять меня в душ, а потом одеваться, с целью выезда на обед.
– Девочки… работу с садовником и горничной…
– Быстро…
– Быстро…
– Я серьезно. Они на вас. И чтобы ко мне не подходили с отчетами! Вы хозяйки или кто? – я натурально возмутился. – Не сойду с места, пока не определимся.
– А ты думал, легко быть домовладельцем? – наставительно произнесла Герда. – Марш в душ.
– Быть нашим мужем тяжело, но очень приятно, – хихикнула Инга. – Иди, милый, в душик. Мы уже всё Земфире и Петеру объяснили, они больше не будут. Идем, мы спинку тебе потрем.
Только собрались выезжать, примчалась горничная и сказала, что звонили из почтового отделения, оказывается, нам пришла телеграмма.
Пришлось по пути заскочить в почтовое отделение. Телеграмма гласила: «Прилетаю 13.08 в 15:00. Встречайте. Целую. Ваша тетушка Мари».
Ну что же, встретим. Даже поцелую, правда, если девочек рядом не будет. Я даже немного обрадовался приезду Мари. Но вот девушек сие известие явно не обрадовало, они надулись и куксились до самой стоянки, где продавались машины. Машин оказалось мало, все очень подержанные, да и дорогие, как староземельный «Порше». Правда, среди откровенного хлама присутствовало несколько «Витар» и «Свифтов» местной сборки, их собирали испанцы из комплектующих деталей, пересылаемых из старого мира. Вполне симпатичные машины, дорогие, конечно, до безобразия, но новые, небольшие и проходимые, как раз для разъездов по городу. Немного смущает местная сборка, поэтому мы решили поговорить с друзьями и только потом покупать.
В ресторане у Тамаза пришлось задержаться, еда и вино оказались превосходными, так что поездку в тир пришлось отменить и до самого позднего вечера наносить визиты остальным новым друзьям. Уже поздно вечером заскочили к Моисею Львовичу. Ювелир бережно положил на стол пакет с пластиковыми купюрами и сказал:
– Здесь сто пятьдесят тысяч, и это честная цена, в этом божьем мире вам больше никто не заплатит. Свою зарплату за красоту, что я вам сделаю, я уже из остатка взял, совсем мелочи. Кстати, она будет готова через неделю. Я буду работать как проклятый, но ваши красавицы через неделю наденут красоту от старого Моисея. Не волнуйтесь.
Я совсем не волновался и, честно говоря, думал, что получу меньшую сумму. А кольца девочки всё равно смогут носить только после помолвки, надо только как-то умудриться ее сделать.
Затем я приметил, что Моисей Львович сидит с хитрым видом и явно еще что-то хочет предложить. И он таки предложил:
– Вот что я еще думаю, Максим. Думаю, что вы принесли мне не самое лучшее из того, что у вас есть, и это правильно, я бы и сам так поступил. Поживите, подумайте и снова приходите. Нет-нет, погодите! Хотите, старый Моисей поможет вам с умом потратить немного ваших денежек?
– Моисей Львович, когда вы говорите, я прямо чувствую, как в мои уши вливается мудрость. Кто в этом мире, как не вы, знает, как с умом потратить деньги? – польстил я старому еврею. – Конечно, хочу.
Я действительно не против. У нас скопилась довольно большая сумма наличными, просто лежавшая без дела, а это как бы не совсем хорошо. Деньги должны работать.
– Максим, вы таки сделали старому еврею приятно. – Расплылся в улыбке Моисей Львович. – У меня есть маленькие гешефты с этими хитрыми шлемазлами из Халифатов. Правду говорят – когда араб родился, все евреи плакали. Так вот, они мне привезли сюда вещь, которая мне совсем не нужна и я в ней ничего не понимаю. Идемте, я вам покажу, – старик показал на дверь, ведущую во внутренний дворик.
До предела заинтригованный, я последовал за ювелиром. Во дворе рядом с «Нивой» Моисея Львовича был припаркован немецкий военный внедорожник «Мерседес Гелендваген», именно знаменитый Wolf 461, а не модная гражданская версия, столь любимая богачами в старом мире. Судя по всему, совершенно новая, у него даже мощная антенна и шнорхель были завернуты в промасленную бумагу и полиэтилен.
– Зачем мне такой крокодил? Он по сравнению с моей старушкой «Нивой», как я по сравнению с Гитлером. Я даже боюсь к нему подойти. Я вам продам эту штуку всего за пятьдесят тысяч. Вы подойдите, потрогайте… – ювелир легонечко подтолкнул меня к машине.
Я погладил рукой по матовой, чуть шероховатой краске. Красавец, да и только. Дверь мягко щелкнула и пропустила меня в салон. Военный минимализм, сиденья, покрытые тканью, похожей на наш брезент, с пластиковыми вставками, мощная рация, огневая точка в потолке, убирающийся в салон вертлюг турели. Можно на неё наш НК-21 поставить. Четырехдверный цельнометаллический кузов, противопульное бронирование агрегатов, подкачка шин, лебедка… Красавица. На ней даже ездить страшно, будешь бояться поцарапать. А цена…
– Моисей Львович, зачем она мне… – я сделал маленький шажок в сторону.
– Не рассказывайте, что вам она не понравилась. Вы должны со своими женщинами красиво ездить. Поверьте, они это заслужили… – ювелир энергично закивал головой, показывая, как мои девочки заслужили хорошую машину.
– Но пятьдесят тысяч! – воскликнул я и грустно констатировал: – А ведь мне еще кормить моих девочек…
– Это совсем немного для вас, а если вы принесете мне остальные камешки, таки совсем пустяк… – вкрадчиво заметил Моисей Львович.
– Я плачу, как Моисей перед пустыней, сорок… – я уже твердо решил, что без машины не уйду. Но буду торговаться до последнего.
– Ни в коем случае, разве сорок восемь… – старый еврей картинно развел руками.
– Сорок три…
– Вы меня грабите, сорок семь…
– Сорок шесть, и я буду за вас молиться перед сном…
– Все евреи на этой божьей земле будут смеяться над старым Моисеем. Забирайте ее с глаз долой, а то я передумаю… – в сердцах выпалил ювелир. Но глаза у него все же торжествующе сверкнули.
Вот не знаю, зачем я ее купил. Ну да ладно, в городе девочки пока будут ездить… а потом решим.
Расплатился, спрятал остаток денег в сумочку, сел в уже наш немецкий внедорожник и выехал в небольшие ворота на улицу. Поставил машину рядом с «Хамви» и зашел в мастерскую через входную дверь.
– Милая, у нас муж фокусник, – Герда толкнула локтем Ингу. Вторая моя жена увлеченно рассматривала в журнале необыкновенно красивое колье и меня не заметила.
– Кто?..
– Всё, мы здесь закончили. Пошли… – я потянул женушек за собой. – До свидания, Моисей Львович.
Когда вышли на улицу, девочки сразу положили глаз на «Мерседес».
– У нас в Африке такие были. Чумовая машинка, – пояснила Герда и легонько постучала по крылу пальцем. – Был бы хорошим мужем, купил бы нам такую ляльку.
– Он пока не может, но обязательно купит, – заглянула мне в глаза Инга. – Да, Максик? Поехали, мы еще к Папаконстанти собирались, но я есть уже не могу…
– Ну, тогда решайте, кто на ней за рулем поедет…
Немая сцена. Затем девочки повисли на мне, измазали помадой и мигом оказались в машине, немного потолкавшись за место водителя. За руль села прогнозированно Инга, Герда ей во всем уступала, и мы покатили по гостям уже на двух машинах.
Вот и ладненько. Жизни надо радоваться при первой возможности, особенно в этом мире, а то как ей будешь радоваться, если жизни в тебе и нет? Денег осталось прилично, да и вообще, не стоит жалеть потраченных денег, жалеть нужно потраченные зря моменты счастья. Вся жизнь в этом мире наполнена для меня счастьем, любовью и радостью, стоит ли думать о каких-то пластиковых карточках?
Домой вернулись поздно вечером. Как вчера, не получилось, пили мало, но наелись от пуза национальных деликатесов: грузинское сациви, греческую мусаку и даже мелких, как орешки, божественно вкусных сибирских пельменей в гостях у отца Евстафия. Его жена Людмила Петровна оказалась сибирячкой.
Новая машина отлично поместилась в гараже, а мы в своей широкой кровати. Предаваться радостям любви мешали набитые как барабаны животы, поэтому мы просто заснули.

Асгард. Свободная Африканская Республика,
г. Петерсберг. Вилла «Ольга»
22 год. 13-е число. 8-й месяц

Утром проснулись поздно, сказалась вчерашняя усталость. Девочки, предварительно шугнув с этажа горничную, занялись, как они выразились, «профилактикой измен». И занимались оной аж до 13:00. Очень изобретательно они эту профилактику проводили и быстро довели меня до состояния полного нежелания смотреть на женщин вообще. Кроме своих жен, конечно. Когда сил у меня практически не осталось, Герда и Инга еще раз в этом убедились и довольно заявили, что вечером грядет дополнительный сеанс. После чего, на дрожащих ногах, я наконец-то смог спуститься и позавтракать.
– Милый, мы с Земфирой на рынок за продуктами. Надо же кормить твою гостью, – заявила мне Герда. Они с Ингой уже позавтракали и оделись.
– Она не моя…
– Твоя. И ест как бегемот. А мы, как примерные жены, будем ее кормить. Что не сделаешь ради любимого мужа, – Инга представляла собой совершеннейшее воплощение пай-девочки, только в глазах чертенята плясали. – А ты поезжай ее встречать. Не забудь поцеловать тетушку.
– Ну, все, мы поехали, и только попробуй с ней целоваться… – Жены испарились с кухни.
Нет, что ни говорите, а две жены – это хорошо. Все удовольствия в двойном размере… и проблемы тоже. Я никак не могу разобраться, серьезно они меня ревнуют или просто играются в ревность. А понять надо, с моими женами шутить очень опасно…

До прилета самолета еще оставалось время, и я быстро снес в подвал разобранные шкафы для снаряжения. Пулеметы решил собрать уже после приезда Мари. Не хочется вонять бензином, а вдруг действительно придется изображать родственную радость.
Закончив со шкафами, я немного поплавал в бассейне, собрался и поехал на аэродром. Транспортный «Геркулес» сел вовремя, и я скоро увидел Мари. Капитульское Ай-Ди показывать не стал и подождал, пока ее подвезут к воротам.
– Здравствуйте, Максим. А кто будет целовать свою тетушку? – Мари с лукавой улыбкой раскрыла объятия.
Я едва не оглянулся, чтобы посмотреть, нет ли рядом Инги и Герды, но справился и чопорно чмокнул Мари в щеку. Француженка пахла неуловимым, чарующим ароматом цветов, да так, что захотелось поцеловать ее еще раз или просто прижать к себе… Спокойнее… черт, даже после дикого утреннего секса, устроенного женами, она меня возбуждает.
– Как долетели… гм… тетушка? – я взял ее сумки и положил в машину. Одну тяжеленную, военного образца, и две полегче, обычные дорожные.
– Ужасно… – трагически вздохнула француженка. – На этой летающей корове только коров и возить. Но я же не похожа на корову, правда? – Мари села на боковое сиденье и весело на меня посмотрела.
– Лань. Если по аналогии. Грациозная лань… – Я плавно двинулся с места. И твердо решил не засматриваться на нее, еще врежусь, позора не оберёшься.
– Как вы здесь поживаете? Справляетесь со своими женами? – с легким намеком поинтересовалась француженка.
– Обязан справляться, иначе они справятся со мной. Вживаемся в местное общество, совершенствуем, так сказать, боевую и политическую подготовку.
– Это правильно, – серьезно одобрила Мари. – У меня уже есть все данные и разрешение на операцию. Я тут вам еще кое-каких игрушек привезла. Вы, кстати, обещали мне показать свою коллекцию оружия.
– Собственно, моего там всего один экземпляр, остальное – наследство покойного профессора. Но тоже редкость.
– Обязательно посмотрю… – пообещала Мари, в упор рассматривая меня.
Я невольно поежился и спросил:
– Вам в городе показываться, я так понял, можно.
– Да. Нет проблем. – Беззаботно кивнула француженка. – Меня здесь никто не знает. Будем придерживаться легенды, что я ваша дальняя родственница со стороны графини. Живу в Виго, сюда прилетела с Нью-Авалона. Лечилась в клинике Капитула, там действительно есть клиника, в которую могут попасть состоятельные люди со стороны. За русскую, долго жившую во Франции, как все родственники графини, я сойду. Это вам версия на всякий случай, в городе я показываться не собираюсь. Для всех – вы улетаете погостить ко мне на неделю. Мы полетим в Манделу на частном самолете. По полетному плану он летит в Виго.
– Проследить нельзя?
– Нет. Он повернет, когда выйдет из зоны действия аэродромных радаров. Других здесь нет… – объяснила мне Мари, а потом неожиданно поинтересовалась: – Вы меня покормите? Я голодная.
– Обязательно…
Вскоре мы подрулили к вилле, Петер открыл ворота, и я припарковал машину возле гаража. Девочки еще не приехали, «Гелика» пока не наблюдалось.
На вилле, к счастью, оказалась довольно пристойная комната для гостей, и я туда отнес вещи нашей гостьи.
– Располагайтесь. Горничная сейчас на рынке с женами, как появится, в полном вашем распоряжении. Идемте, я вам покажу ванную комнату.
Показал Мари дом, оставил ее переодеваться и отправился на кухню готовить обед. Как раз приехали девочки с горничной и привезли целую корзину еще живых здоровенных ракообразных, похожих на староземельных лангустов, только с очень шипастым панцирем и клешнями, напоминающими садовые ножницы. Земфира ловко помогла мне с ними разобраться, после чего накрыла стол в саду.
Девочки еще возились с Мари в ее комнате – она привезла им целую сумку подарков, но скоро все спустились и принялись за еду. Герда и Инга вели себя с Мари очень любезно, признаков ревности не проявляли, и я почти поверил, что они ревность только изображают. Обед удался – от лангустов скоро остались одни скорлупки.
– Все, я наелась. Девочки, даже не знаю, как вы с такой едой сохраняете свои идеальные талии, – Мари отпила вина и подчеркнуто устало откинулась на спинку кресла.
– Ночью сгоняем вес… днем и утром тоже, – невинно улыбнулась Инга.
– Действительно, нет лучшего средства от поплывшей талии, чем хороший секс, – поддержала Ингу Герда и не менее невинно улыбнулась, – а у нас он очень хороший.
– Завидую, – Мари умела улыбаться точно так же невинно. – Может, сдадите мне его в аренду на денек? Тоже вес сбросить?
Инга с Гердой удивленно на нее уставились, кажется, даже собрались организовать возмущенную отповедь, но Мари рассмеялась и сказала:
– Шучу, девочки, шучу. Давайте пройдем в дом и поговорим о деле.
В кабинете она достала из кофра небольшой ноутбук и вывела на экран изображение чернокожего мужчины.
– Вот этого человека нужно ликвидировать. Он будет со своим заместителем и минимальной охраной в одном интересном месте.
– Кто это? – поинтересовался я. Мужик на фотографии выглядел очень добродушно и на злобного террориста совсем не походил. Вот на сильно пьющего сантехника – это да.
– Нельсон Путе, – равнодушно ответила Мари. – Местный царек. Торговец живым товаром, оружием и драгоценными камнями, имеет серьёзные связи с Халифатами. Его банда устроила базы на границах Британской Индии и сильно беспокоит нас. Довольно мерзкий персонаж. Считается очень сильным бокором, колдуном то есть. Напрямую с Капитулом он не конфликтует, но его деятельность затрагивает наши интересы. Убирая его, мы снимаем напряженность на границах и снижаем влияние арабов в Дагомее. А самое главное, после его смерти начнется война за передел сфер влияния и территорий. Группировки отвлекутся и растратят свои силы, а действующее правительство укрепит свои позиции.
– Что за интересное место? И сколько в этом интересном месте будет людей, кроме охраны? Я имею в виду, скольких еще надо будет убить? – поинтересовалась Инга.
– Что-то вроде этнического клуба. Точнее – этнический клуб, место отправления обрядов и по совместительству бордель. Фотографии и план здания у меня есть, места расположения охраны и её вооружение тоже… – Мари достала из кофра пластиковую папку и положила ее на стол.
– Сколько шлюх? – уточнила Инга.
– Есть моральная проблема по поводу возможной смерти проституток? – удивилась Мари.
– Общее количество людей ей важно. Влияет на скрытность. Шлюхи – народ экспрессивный, начнут носиться по борделю и орать. Она спрашивала, исходя из этих соображений, – ответила за Ингу Герда.
– Да, именно это я и имела в виду, – подтвердила Инга.
– Я думаю, кроме фигурантов, еще человек десять… – француженка мельком сверилась с листочком бумаги. – Да, десять или одиннадцать. Они могут оказаться и не проститутками, а служителями, тем не менее здание надо зачистить полностью.
– Мари, какова ваша роль в операции? – я задал свой вопрос. Вот как-то мне не улыбалось лезть к черту на кулички под руководством француженки.
– Не волнуйтесь, группа останется под вашей командой, – поспешила ответить Мари. – На мне общее руководство. Я буду осуществлять наблюдение и держать с вами радиосвязь. В случае изменения обстановки буду своевременно докладывать.
– Теперь не волнуюсь. Что вы нам привезли? – я хотел задать этот вопрос первым, но потом передумал.
– Пол передал тактические дробовики «Бенелли М-4» и комплекты спецпатронов к ним. Да много чего, там сверху спецификация лежит. Я только запомнила пластит и английские фосфорные гранаты L-84. Да, гранаты, пластит, взрыватели и подарок тебе от Пола, я даже не знаю, какой. Очаровательный мальчишка. Кстати, его жутко драл начальник снабжения патрульных сил, пришлось даже спасать. Оказывается, то чудо 408-го калибра, которое у него выдурили девочки, к Полу на склад заехало по ошибке, а когда разобрались и потребовали назад, винтовки уже не было. Да, в сумке еще мое оружие, снаряжение и капитульская форма на всех. И видеорегистраторы для каждого, всю операцию необходимо записать на видео.
– Хороший парень. Я ему тоже передам подарок. Когда операция? Ты должна понимать, что без натурных тренировок и подготовки я туда не пойду… – я приготовился упираться, если Мари вздумает нас загнать на операцию без времени на подготовку. Вплоть до скандала.
Но Мари не предоставила мне такой возможности и успокоила:
– У нас два дня на подготовку. Вылетаем в Манделу вечером, прибываем ночью, операция и сразу улетаем назад. А завтра с утра можем начинать готовиться. Девочки, как насчет бассейна и вина?
Женский состав группы умчался в бассейн, а я стал перлюстрировать посылку из Капитула.
Пол передал мне жутко навороченный нарукавный тактический компьютер, из арсенала американских спецназовцев. К нему прилагался мануал аж на сорок страниц и целая коробка дополнительного оборудования. Я мельком глянул в инструкцию, больше половины не понял, а еще треть нам была бесполезна – спутников позиционирования на Асгарде сроду не было и еще не скоро будут. Но подарок все равно понравился, и я решил по возможности достойно отдариться. А вообще, вся эта электроника, конечно, очень полезная штука, но полагаться на нее явно не стоит. Местные условия более чем специфические – если оружие приходится чистить раз в три дня, то что говорить за электронные гаджеты? Да и ладно, все равно дареному коню в зубы не смотрят. А вот дробовики и фосфорные гранаты – действительно стоящая вещь.
Пока дамы плескались в бассейне, я сидел за гаражом, заглядывал в руководство и собирал пулеметы. При этом тихо, но злобно матерился. Собрать клятые шедевры западного военпрома оказалось гораздо тяжелее, чем разобрать. Но справился, затем вооружился отверткой и полез в подвал устанавливать шкафы. Крутил шурупы и думал всякие думы. Необходимость убивать еще кого-то, кроме фигурантов, мне очень не нравилась.
Пока терзался муками совести, попутно собрал шкафы и пошел в душ. Поплескавшись под ледяной водичкой, решил приготовить на ужин запеченные на углях свиные ребрышки. Все-таки, когда готовлю, успокаиваюсь…
Да что у меня из головы эти проститутки не идут? Их все равно в живых после этого не оставят, будут пытать на предмет пособничества. Не спасу я их в любом случае…
Бросил в большую кастрюлю порубленные ребра, капнул туда немного оливкового масла, сыпанул несколько раздавленных горошин душистого и половину чайной ложки красного перца, а потом добавил карри…
Попутно здорово пристыдил себя. А то разнылся как институтка. Получил задание – выполняй. Рассуждать и колебаться будешь – убьют нахрен. Интересно, а как бы сделал настоящий Прозоровский? Да завалил бы и глазом не моргнул, делов-то, десяток проституток…
Самотерзание процессу готовки не мешало, руки все делали на автомате. Раздавил три дольки чеснока, взял веточку розмарина, тимьян, зеленый базилик, и все это положил в мясо. Затем добавил в кастрюлю ложку меда, перемешал содержимое, помял, посолил и сбрызнул винным уксусом. Теперь пускай стоит до вечера…
Попутно поразмышлял еще немного над тем, как поступил бы настоящий Прозоровский, и вытащил из корзины толстенькие, длинные баклажаны, ярко-красный крупный сладкий перец и один кабачок цуккини. Баклажаны разрезал пополам, сделал легкие надрезы по мякоти, посолил и отложил в сторону. Сладкий перец разрезал пополам, удалил сердцевину, понаблюдал немного за попкой Земфиры, затеявшей протирать посуду, и, запретив себе думать о греховном, продолжил готовить. Цуккини порезал дольками и туда же…
Неожиданно в голову пришла мысль, что мне абсолютно наплевать на приговоренных к смерти проституток или кто там они на самом деле. М-да… и какого хрена я тогда терзаюсь? По инерции?
Сбрызнул овощи оливковым маслом, перемешал и поставил миску в сторону. Что еще? Соус к мясу надо сделать.
Заглянул в холодильник и извлек пакет помидоров. Уже местные, красивые, крутобокие и ярко-бордовые. Помыл, удалил хвостики и в блендер. В сок с мякотью добавил мелко нарезанный лук, выдавил дольку чеснока, нашинковал укроп, петрушку и эстрагон. В качестве завершающего аккорда выдавил половинку лимона и чуть-чуть посыпал солью со смесью перцев.
Как всегда, кулинария начисто вышибла из башки все терзания и сомнения. Ну вот, а ты боялась, только юбочка помялась. Вещи и снаряжение будем собирать завтра, а сегодня отдыхать, пить вино и любить друг друга. Посмотрел на часы: 22:00… так, в 24:00 начну готовить, а пока можно и снаряжение по шкафам разложить.
Быстро, с настроением закончил работу и вышел в сад. Дамы коллективно жарились на солнышке. Но целомудренно, в купальниках. У Мари оказалась очень красивая, покрытая золотистым загаром спортивная фигура. Не такая, конечно, совершенная, как у Герды, но видно, тоже из спортзалов не вылезает. Очень привлекательная и грудь большая…
Гоня из головы греховные мысли куда подальше, я разжег мангал и начал вспоминать, что знаю про Дагомею.
Так… население около двух миллионов человек, из которых восемьдесят процентов проживает за чертой бедности. Территория на шестьдесят процентов покрыта джунглями. Основная водная артерия – река Замбези. Самые густонаселенные районы расположены вдоль побережья Залива и озера Свободы. Населена выходцами из Африки. Основные народности бемба, сукума, зулу – язык банту и народности йоруба, и игбо – язык квару и йоруба. В незначительном количестве присутствуют народности бонгани и пиксли. На семьдесят процентов переселены насильственным и обманным способом. Религия – культ Макумба и культ Вуду. Христианство распространено только в некоторых общинах на побережье, да и то синкретическое, есть коптские общины, кстати, самые развитые.
Столицей Дагомеи считается Мандела-Сити. Есть еще два крупных города, Лумумба и Малколм-Экс. Остальные города немногочисленны и являются скорее поселками. Экономика и производство отсутствуют, народ в основном занимается земледелием и рыболовством. Все как в староземельной Африке. М-да…
Президент Дагомеи, он же лидер партии «Свободная демократическая страна» – Джозеф Бутулези. Принадлежит к народности зулу. Поддержкой народа не пользуется и имеет авторитет только в своих племенных кругах…
– Макс, скоро еда будет готова, мы уже есть хотим, – как всегда, первой не выдержала Инга.
– Правда-правда. Очень-очень, – не отстала и Герда.
– И меня, как руководителя, кормить надо. Я тогда добрее и покладистей буду, – весело крикнула Мари.
Нет… три женщины на одного – это уже перебор.
– Скоро… – пообещал я. – А еще говорят, что женщины терпеливей мужчин. Клевета.
– Мы терпеливей. Правда, но так вкусно пахнет, что терпеть уже сил нет. Ты прелесть… – Герда подошла и крепко меня поцеловала. – Мы тебя любим.
– Я вас тоже. Держи щипчики и переворачивай мясо, я за пивом холодным схожу…
– А я у тебя для чего, – воскликнула Инга и сама себе ответила: – За мужем ухаживать, сейчас принесу.
Пока пили пиво и болтали, мясо и овощи дошли до кондиции. Мы нагрузили себе на тарелки горы еды и устроились в креслах возле бассейна. Солнце уже стало заходить, и жара немного спала.
– Красивая вилла. Мне очень понравилось. Напоминает дом моей бабушки в Сен-Тропе, – немного грустно сказала Мари.
– Нам тоже нравится. Всегда мечтала иметь загородный дом… – задумчиво ответила ей Герда.
– А у моей бабушки был дом в селе и две злые козы. Я очень их боялась. Постоянно рвала травку и бросала им, чтобы меня не бодали, – вспомнила Инга. – Они меня не разу не боднули, а я все равно боялась.
– Что-то я не слышу, как меня хвалят… – я почти серьезно возмутился. – Согласен готовить, только если меня хвалят…
– Наш муж самый лучший кулинар… – хором пропели женушки.
– Просто великолепно. Требую рецепт… – поддакнула им Мари, а потом поинтересовалась: – Кстати, а почему вы не спрашиваете об оплате за операцию?
– Ты же говорила, еще на острове, что оплата достойная. – Я шутливо отсалютовал бокалом француженке. – Могу я хоть раз в жизни поверить женщине и не разочароваться?
– Так ты нам не веришь? – хором закричали Инга и Герда. – А вот мы тебе верим. Кстати, а действительно, какая оплата? Если муж у нас такой наивный, то мы совсем нет.
– Даже не рассчитывала на вашу наивность… – засмеялась Мари. – Докладываю. Ваша ежемесячная зарплата составляет по пять тысяч ливров каждому. Есть еще премиальные, но они не фиксированные, а колеблются в зависимости от сложности операции. Основная оплата по этому заданию – по сто тысяч каждому. Все ценности с операции, если таковые окажутся, ваши. Есть еще общий фонд операции, он, конечно, расходный, но все непотраченные деньги, по завершению дела, делятся между участниками группы. В данном случае фонд составляет сто пятьдесят тысяч, естественно, предстоят расходы, но не критичные, так что примерно половина останется. Ну как, обманула я тебя, Максим, когда говорила, что условия достойные? – Мари хитро на меня посмотрела.
– Еще не знаю… – Я немного ошалел от озвученных сумм, но виду не подал. – А вообще, видишь, у меня жены финансовыми директорами работают. Пусть они говорят.
М-да… не поскупился Капитул. Хотя… хотя, если речь идет о риске быть продырявленным пулями, все деньги мира покажутся небольшими. А вообще, надо как-нибудь при случае узнать стандартные расценки по оплате подобных услуг. Но это только когда увижусь с Вилли, больше не у кого спросить.
– Мы говорим – терпимо! – радостно отрапортовали девушки. – На шпильки хватит.
– Вот и договорились…
Как стемнело, мы перешли из сада в холл первого этажа, на улице здорово одолевала мошкара. Девы заставили меня отодвинуть мебель и устроили танцы. Несмотря на устроенные сцены ревности, девушки с Мари ладили, весело щебетали и танцевали как с лучшей подругой. Я немного выпадал из общего веселья – просто хлебал коньяк, дымил сигарой и смотрел на извивающиеся в танце женские тела. Надо сказать, очень красивые и сексуальные, прямо как на подбор.
К полночи дамы натанцевались, Мари отправилась в свою комнату, а жены со мной в спальню и принялись доказывать, что у нас все хорошо в сексуальной жизни. Громко так доказывать. Доказали, и мы наконец легли спать.
Ночью мне, первый раз в Асгарде, снились кошмары. Какой-то черный мужик во фраке, цилиндре с трубкой во рту и женщины, закутанные в белые платья наподобие саванов. Проснулся с рассветом, совсем разбитый. Решил больше не ложиться и побрел поплавать в бассейн. К моему удивлению, там уже плескалась Мари.
– Как это по-русски сказать? Ты, Максим, ранняя пташка? – весело сказала Мари, оперевшись на бортик.
– Кто рано встает, тому бог дает… – буркнул я и спустился в бассейн.
– Что-то ты не в духе… – покачала головой француженка и констатировала: – Но крепок. После вчерашней любви, которую тебе устроили девочки, многие мужики и вовсе не смогли бы подняться.
– Издеваешься?
– Может, завидую, – Мари весело рассмеялась.
– Кому? Мне или девочкам? – мрачно уточнил я.
– Всем… – серьезно ответила француженка, одним движением выскочила из бассейна и улыбаясь сказала: – Приходи на кухню, я тебе кофе сделаю. Мне твои жены разрешили похозяйничать. А то ты совсем не в настроении…
Действительно, я не в настроении, и сам не знаю почему. Не выспался, наверное. Опять же ночные кошмары, тудыть их в дышло. В целях повышения бодрости духа выдул три чашки кофе, сделал еще и потащил в постель женам.
Девы, наоборот, выглядели как огурчики, выпили кофе, расцеловали меня и убежали в сад, заниматься утренними физическими упражнениями.
А после завтрака я всех усадил за работу.
Мари положила на столик фотографии и начала объяснять:
– Нельсон Путе считается третьим по влиянию в Дагомее. Он из народности йоруба, до переселения проживал в Конго. Активно практикует культ вуду в самом древнем его варианте, с человеческими жертвами и другими прелестями вроде зомбирования. Насколько это реально, я не знаю, но некоторые источники утверждают, что у него ближний круг охраны состоит из зомби. Я склонна думать, что это преувеличение.
– Зомбирование не преувеличение, – серьезно заявила Герда. – Я зомби в Африке видела своими глазами. То есть он не выглядел так, как в кино показывают, но мертвый. Душевно мертвый. Его душа, по словам местных, была похищена «мамбо» – это жрица вуду из соседней провинции, за то, что он отверг ее любовь. Так местные говорили. И еще он не чувствовал боль. У нас один придурок ткнул его ножом в ногу, так зомби даже не обратил внимания. Все это я своими глазами видела.
– А на людей он кидался? – с любопытством поинтересовалась Инга.
– Нет. Ему было все равно. Местные приводили его на поле, давали мотыгу, и он ею махал без остановки, без отдыха, без воды, пока его не останавливали и не начинали кормить.
– Жуть какая… – Инга зябко повела плечами.
– Может, так и есть, оспаривать не буду, – пожала плечиками Мари. – В поместье, а это небольшой комплекс зданий, есть собственная охрана. Четверо мужчин, вооружены автоматами Калашникова и мачете. Бронежилетов и шлемов нет. Физически развитые. Вот они, – Мари предъявила очередную фотографию. – Ночью просто рассаживаются на стульях перед главным входом. Собак тоже нет. Местных жителей в это место на цепи не затащишь, да и не местных тоже. Белым, сами понимаете, в этом районе даже находиться смерти подобно. Вот схема поместья и панорамные фотографии.
Я взял в руки фото. Поместье окружал глинобитный забор в человеческий рост. Несколько круглых небольших домов, крытых соломой, и большая, в форме вытянутого овала, усадьба в центре. Овальная деревянная крыша спускается по бокам почти до самой земли. Деревянная входная дверь.
– Вот схемы и фотографии внутренних помещений. – Мари положила на стол схему и еще несколько фотографий. – В центральный зал, где, собственно, и будет Путе, у нас доступа не было. Четыре охранника сидят вот здесь на стульях. Всю ночь без движения, в ритуале не участвуют. Охрана в разгрузочных жилетах, вооружена ручными пулеметами Калашникова. В разгрузках по пять дисков с патронами. По сути, вся грудь завешана. У них еще есть гранаты, тоже на разгрузках, и большие мачете.
– Как вы получили эти фото? – спросил я, разглядывая запечатленных громил с пулеметами в руках.
– Был наш человек в обслуге. У него получилось сделать фотографии.
– Почему был?
– Исчез, около месяца назад. Без следов. Дальше наблюдение велось только со стороны и с беспилотников, но данные нашего агента подтвердились. Путе и его заместитель Альфонс Бемба приезжают каждый месяц шестнадцатого числа, в 28:00, и уезжают с рассветом. Число охранников постоянно. По словам агента, Путе и Бемба закрываются в большом зале с женщинами, и всю ночь продолжается оргия или ритуал вуду, мы точно не знаем. Во всяком случае, утром их выводят под руки.
– Освещение поместья какое?
– Ночью над входом два масляных светильника, освещают только охранников. И в доме тоже светильники, но больше, вот на этой фотографии видно. Электричества нет.
– Его раньше пытались убрать? – поинтересовалась Герда. – Странно, что мало охраны.
– Два раза организовывал покушения нынешний президент. Первый раз из толпы выпустили очередь из автомата, когда он проезжал по городу. В Путе ни одна пуля не попала, убили только водителя и охранника. Стрелка разорвала толпа. Путе в Биафре – это небольшой городишко на юге – очень популярен. Второй раз группа президентских гвардейцев организовала засаду на дороге и расстреляла колонну из гранатометов. Ни одна граната в машину Путе не попала. Гвардейцев уничтожили. Это было год назад. После этого местные не покушались, поверив в неуязвимость Путе.
– А не местные? – спросил я. Неуязвимость впечатляла, но не сильно. Куча подобных случаев в мире происходит постоянно.
– Британцы. Он у них во врагах номер один ходит. Три вертолета с морскими пехотинцами вылетели из Петерсберга и должны были высадить десант на его резиденцию. Один упал в джунгли на подлете. Все погибли. Второй совершил успешную аварийную посадку, тоже в джунглях, но экипаж и десант пропали, связь с ними тоже. Во всяком случае, после этого они никак и нигде не проявились. Третий вертолет, несмотря на приказ возвращаться, решил продолжить операцию, но на подлете был сбит из РПГ. Несколько человек выжили и приняли бой, но, сами понимаете, шансов у них не было.
После этого была еще попытка. Три штурмовика «Супер Тукано» обстреляли ракетами базу Путе возле границ Британской Индии, но за десять минут до того он с базы уехал. Планировалась также высадка с вертолетов большим отрядом в джунглях, с последующим пешим броском до базы, но операция осталась на уровне разговоров. У Путе большая армия, а бросить на него полк с тяжелой техникой у британцев нет возможности. Да ее ни у кого здесь нет, даже у Капитула.
– Сам Капитул решал уже вопрос с его ликвидацией? – поинтересовалась Инга.
– Раз пробовали собрать группу независимых специалистов, но они, узнав подробности, отказались. Тогда еще не было информации об этой усадьбе.
М-да… веселенькое дельце нам подкинули. Полк, бронетехника… куда там, нас всего три человека, из которых более или менее тянет на штурмовика одна Герда. Впрочем, а чего я хотел? В общем, глаза боятся, а руки делают. Надо приступать.
– Ну, что я могу сказать… собирайтесь. Поедем на природу. Мари, пожалуйста, возьми с собой все данные.
Мы быстро собрались, заехали в столярную мастерскую, купили кучу деревянных реек, фанеры, на рынке обзавелись несколькими мотками бечевок. Потом выехали за город на пустынный пляж и устроили игры в войну.
Воссоздали по контурам поместье, обтянули рейки веревкой, расставили фанерные листы на месте охраны и до самого вечера отрабатывали штурм. Мари прохлаждалась под зонтиком, а когда ей это надоело, встала к нам четвертой. Я сразу же ее прогнал назад. Мы слаживаемся, как группа из трех человек, и четвертому в наших наработанных схемах места нет. Тогда она понатыкала в песок веток и принялась палить по ним из своего «Глока». Метко стреляла, следует отметить.
После первого прохождения стало ясно, что проблемы у нас не должны возникнуть. Весь маршрут проходили вместе, разделяться необходимости нет. Вроде как. Тренировка – тренировкой, а на практике всегда что-то не так идет.
Значит, охрана на входе убирается элементарно. Судя по разведданным, по территории они не ходят, а просто компактно сидят у входа. Вот не понимаю такую беспечность, но Герда пояснила, что ни один африканец без особой нужды и разрешения в храм вуду не зайдет, хоть его режь. Тем более этот культ, по словам Мари, превратился в Дагомее из довольно безобидного театрализованного представления в жуткий языческий ритуал с человеческими жертвоприношениями.
Охрану внутри тоже убрать довольно просто, даже одним человеком. Мужики они, конечно, здоровенные, но экспансивная пуля сорок пятого калибра на габариты цели внимания не обращает. К тому же в храме всю ночь громко бьют барабаны, и как умрет охрана, там не услышат. Проблему может составить только внутреннее помещение, где и происходит ритуал. Там может находиться до пятнадцати человек, то есть по пять рыл на каждого из нас. Что довольно много. А бросать туда гранаты или палить из подствольников особо не рекомендуется, в километре от храма начинаются пригороды, где и расквартированы отряды Путе. Конечно, мы должны успеть уйти, но рисковать все равно не стоит. М-да… вот это сказанул… Сознательно залез считай в пасть к крокодилу и теперь рассуждаю о риске… Ну да ладно, поздно уже что-либо менять.
Общий план операции выглядел так: мы вылетаем из Петерсберга вечером, три часа в полете, садимся на аэродроме в 30:00. По пути переодеваемся в капитульскую военную форму. Нас уже ждет машина, и мы в составе колонны выезжаем в представительство в Манделу. Но, проехав два блокпоста местных революционеров, за два километра от усадьбы уходим из колонны и направляемся к заброшенной ферме недалеко от нее. Там опять переодеваемся и пешим порядком выдвигаемся к усадьбе. У усадьбы мы должны быть в 01:30. Мари остается в близлежащих развалинах и с ночным биноклем контролирует ситуацию. Мы делаем своё дело и вместе с ней несёмся назад к машине. Снова меняем шмотки, подаем сигнал, и в 03:00 вливаемся в колонну Капитула, уже возвращающуюся на аэродром. Там садимся в самолет – и домой. Мари гостит у нас еще сутки и вылетает на Нью-Авалон. Вроде все просто, но ничего простого, как известно, не бывает.
Мы, а верней я, решили экипироваться автоматами UMP с открытыми коллиматорами, глушителями, инфракрасными целеуказателями, с боезапасом в восемь магазинов к каждому. Как дополнительное оружие – пистолеты Мк-23 c тем же набором оборудования, только без коллиматора, и дополнительных четыре магазина. Брали еще по дымовой гранате М-18 и по две осколочные М-67 на каждого. Шлемы с ПНВ и плейт-карриеры, черный камуфляж. Я подумал и решил еще прихватить с собой гранатомет ГМ-94 с восемью осколочно-фугасными гранатами. Он с боезапасом отлично размещается в легком ранце за спиной. Еще подумали и решили, что снайперская винтовка G-28 с боекомплектом и еще один ГМ-94 тоже будут не лишними. Оставим их с Мари на наблюдательном пункте. На случай вероятных осложнений. Осложнений не хочется, но встречать неожиданности следует во всеоружии. Если успеем, конечно, до того оружия добежать. Впрочем должны, даже при полной экипировке, то есть со всеми дополнительными нужными мелочами в карманах и ранцах мы остаемся вполне подвижными, да и два километра передвижения в пешем порядке – дело не чересчур трудное. Проверено во время тренировок.
К концу дня проложили маршруты выдвижения к охранникам, согласовали очередность действий и распределили роли внутри помещения. Всё, в принципе, получалось довольно неплохо и слаженно, но мы все равно продолжали работать до тех пор, пока не попадали с ног. На завтрашний день я запланировал тренировки со стрельбой, и мы укатили домой.
Вечер, как водится, провели в шезлонгах у бассейна, с бокалами местного вина в руках. Горничная до отвала накормила нас очень вкусным блюдом с непроизносимым названием, где удивительно гармонично соседствовали креветки, свинина, ананасы и картошка, и, выслушав похвалы, ушла домой. Садовник тоже получил свою долю благодарности и благополучно свалил. Мне кажется, как хозяева, мы им очень нравимся. Земфиру вот только не устраивает, что я ее не употребляю, как мужчина женщину. Руди, оказывается, естественно, втайне от Ольги, периодически горничную пользовал и как мужчина был еще хоть куда. Земфира это все считала само собой разумеющимся дополнением к ее прямым обязанностям горничной. Она мне об этом так прямо и заявила, улучив момент, когда женушки были подальше.
– Хозяин… Хозяин, я вам не нравлюсь? – неожиданно прижалась она ко мне на кухне.
– Нравишься… – я от неожиданности чуть не упал в холодильник и на всякий случай отошел подальше. От нее и от холодильника.
– Почему тогда хозяин меня не трахает? – Личико служанки выражало искреннее недоумение.
– Гм… действительно почему… – моя мордочка, наверное, выражала не меньшее. – Жена у меня есть… ревнивая. Меня убьет, тебя с работы выгонит.
– Она никогда не узнает. Мне работа нужна и прибавка к зарплате тоже. А хозяину очень понравится. Очень… я могу показать, как, прямо сейчас… – Земфира сделала решительной шажок ко мне, оказавшись в опасной близости.
– Стой на месте… – я опять отступил. – Спокойно… тебе что, денег мало?
– Хорошее жалованье, господин. Но чуть больше будет лучше, – с лукавой улыбкой ответила служанка. – И я сама хочу трахаться с вами, хозяин. Вы такой мужественный! К тому же это моя обязанность, как горничной. Хозяин Рудольф меня драл постоянно, и госпожа Ольга не узнала. Мисс Герда и мисс Инга тоже никогда ничего не узнают. Вы будете довольны. Я не обрезанная и все чувствую. Я умею… – Земфира приподняла подол платья, и я обнаружил, что трусики она сегодня надеть забыла…
– Спокойно… Все, говоришь, умеешь… Это хорошо. Мы вернемся к этому разговору позже. Какая прибавка к зарплате тебя устроит?
– Двести ливров, хозяин… – спокойно заявила Земфира. – На эти деньги я смогу снимать маленькую комнатку в городе и съеду из общежития. Пойду учиться в вечернем колледже на медсестру. Хотя вы мне и так нравитесь, хозяин. Может…
– Стоп! И да… хорошо, ты получишь прибавку…
Пользовать я ее не собираюсь… ну, может, разок… в познавательных целях, негритянок у меня еще не было. К тому же цели у нее достойные, надо помочь. Нельзя же вот так взять и порушить здоровый карьеризм милой девочки с очень красивой выпуклой попкой.
Так вот, сидели мы в саду и попивали вино и разговаривали.
– Мари, а откуда в Дагомее оружие? Да еще так много? Не проще ли было бы им его не продавать? – я искренне удивлялся политике Капитула. Снабжать проблемный регион оружием – только себе яму рыть.
– Можете как хотите к Капитулу относиться, но закон равных возможностей в начале жизни в Асгарде он соблюдает свято, – убежденно ответила Мари. – Каждый переселенец вправе получить на базе переселения любое легкое стрелковое оружие, какое может оплатить. И привезти с собой с Земли тоже. К тому же не могли же мы выкинуть этих несчастных с пустыми руками в джунгли?
– А гранатометы и броневики? – у меня все равно не укладывалось в голове подобное легкомыслие.
– Правительство и ополчение городов в Дагомее имеет равные с остальными государствами возможности по закупке техники для защиты от бандитов, – менторским тоном сообщила мне Мари. – Этот закон тоже незыблем. Капитул не вмешивается и дает возможность всем строить свою жизнь, как им самим угодно. Конечно, ограничения для них есть, и немаленькие, но никто не мешает другим государствам продавать им оружие. Халифаты вооружают своих сторонников, Британия пытается своих. Все как на Земле, ничего не поменялось. Я не идеализирую Капитул, он далеко не пушистый и белый, но свою роль он выполняет. Не всегда умело, но все-таки выполняет. Конечно, проще было бы загонять сюда людей, держать за колючей проволокой и охранять, но этого никто не делает, пусть живут как могут.
– Нет, действительно, Капитулу надо памятники по всей Асгарде расставить за шанс, что он дал людям. Я в Петерсберге ни разу еще не слышала, чтобы кто-нибудь захотел обратно, – подключилась к разговору Герда.
– А уж как мы не жалеем! Правда, милый? – Инга перебралась с кресла мне на колени. – Я знаю, что всегда хотела для себя такой жизни, и Герда тоже, и ты, Макс.
– Да, милая. А чего наш муж молчит? – Герда притворно-грозно нахмурилась.
– Всю жизнь мечтал. И если бы вас не встретил, так и сидел бы холостым, – ответил я чистую правду. – Вы что, не видите, что я совершенно счастлив? Завтра с утра поедем на рынок двумя машинами и купим много дынь или арбузов. А сейчас, девочки, пойдем со мной, я Мари покажу оружие в кабинете.
– А мы зачем? – совершенно невинно спросила Инга. Хотя прекрасно понимала зачем.
– Идем, идем…
Коллекция привела Мари в бурный восторг. Кроме моего дриллинга, в стойке стояли два штуцера под могучий охотничий патрон 600 «нитро» – один фирмы «Перде» и второй «Холанд-Холанд», боксфлинт и болтовая винтовка знаменитой фирмы «Франкотт». Они сами по себе считаются оружием высшего разбора, а уж эти фирмы поставляли и поставляют до сих пор свои изделия королевским домам. К тому же оружие было раритетным, выпуска не позже сорокового года, и в отличном состоянии.
Мари находилась немного в подпитии и под впечатлением заявила, что за обладание любым из стволов она отдалась бы незамедлительно и со всей страстью. Я пожалел, что с нами Герда и Инга, но оружие подарить не смог. Не мое оно, не могу раздавать память об очень хорошем человеке, поэтому вручил ей «Вальтер» ППК в подарочном исполнении. Подарок достойный.
– Возьми. Нам этот пистолет по-своему дорог. От нашей семьи тебе. Правда, девочки?
– Правда, – заявили девочки в один голос. – Для нас слова мужа закон. Бери, Мари, мы от чистого сердца.
– Я даже не знаю… Спасибо большое. Это очень дорогой подарок. Может, мне все-таки вам отдаться…
Мы посмеялись и отказались. Мари отлично с нами ладила, в нашу группу влилась легко и естественно, оказавшись очень веселой и компанейской женщиной. По сути, она являлась руководителем нашей группы, но мы этого не чувствовали. Даже мои женушки мне сказали, что не ревнуют к своей подруге Мари, но на всякий случай предупредили, что застрелят меня, если заподозрят в каких-либо симпатиях к ней, кроме дружеских. Мари веселилась, но мне все равно казалось, что она грустит. Что-то очень глубоко в себе скрывает и не хочет показывать. Меня это не сильно беспокоит, у каждого человека есть своя тайна, и скоро я перестал обращать внимание на такие нюансы.
Последний день перед вылетом мы провели на своем импровизированном полигоне. Купили полную машину тыкв, я их расставил на шестах в местах нахождения охранников и фигурантов. К концу дня перестреляли все овощи и двух крупных варанов, явившихся к нам в гости. Акцию нам удавалось проводить за две минуты, это уже с минированием дома при отходе. Конечно, только на макете и только при примерно предполагаемой обстановке в зале проведения обряда, но все-таки это был результат. О напрасных жертвах я не задумывался, то, что члены этого культа приносят человеческие жертвы, примирило меня с их смертью. А вот нечего шаманствовать, да еще в таком дикарском варианте.
На следующий день с утра уложили снаряжение и оружие и, как и планировалось, в 27:05 уже летели над заливом в небольшом двухмоторном самолете.

Асгард. Дагомея. Аэродром Капитула
Шестьдесят километров от Мандела-Сити
22 год. 16-е число. 8-й месяц. 30:00

Полет ничем не запомнился. Полная темнота в иллюминаторах и тишина в салоне самолета. Мы почти не разговаривали, только попили кофе и сжевали сэндвичи. Ровно в 30:00 колеса самолета коснулись бетонной полосы. Вытащили снаряжение и уселись в пустой «Хамви». Руководитель конвоя подбежал согласовать с Мари порядок следования и позывные, она села за руль, я за пулемет, и мы выехали с территории аэродрома, укрепленного, между прочим, как Форт-Нокс. Я успел заметить с десяток БМП «Страйкер» и бронемашин «Пиранья», огневые точки с крупнокалиберными пулеметами и минометами. Да и сам конвой вызывал уважение. Кроме пяти грузовиков М-939, с нами ехали шесть «Хамви» с «Браунингами» и гранатометами Мк-19, три «Пираньи» и один «Страйкер». Мы заняли место в середине конвоя и начали движение.
Я всматривался в стену джунглей по сторонам дороги и думал, что никогда не смогу в них заметить засаду. Одна непроницаемая для человеческого взгляда стена. Чем-то окружающий пейзаж казался даже красивым и завораживающим: бездонное черное небо с мириадами ярчайших звезд и туннель дороги в темно-зеленом море джунглей.
Без остановки проехали первый блокпост с гарнизоном правительственных войск, тоже укрепленным по всем правилам фортификационного искусства. БРДМ-1 и БМП-1 в капонирах по сторонам дороги, пулеметные гнезда, обложенные мешками с песком, даже окопы полного профиля вокруг. Солдаты в некоем однообразии формы и оружия, конечно, советского производства, общей численностью до взвода.
Второй блокпост заселили так называемые бойцы «Национального фронта возрождения», читай, борцы с белым игом, с которым правительство Дагомеи в очередной раз замирилось. Укрепление смотрелось попроще: ржавый, без гусениц, плавающий танк ПТ-76 в окопе, несколько разнокалиберных джипов с пулеметами, единообразие в форме и вооружении отсутствует напрочь. Как так можно увешаться оружием и остаться в состоянии двигаться, я даже представить себе не могу.
Один из караульных встал на дороге и дал знак рукой остановиться. Не знаю, зачем, может, сигарету стрельнуть хотел или спичек у него не было, но умным этот поступок назвать было нельзя. «Страйкер», не снижая хода, ударил его носом, и он, как тряпка, улетел в кусты. Одновременно все стволы конвоя навелись на блокпост, и в наушниках прозвучала команда к бою. Бойцы блокпоста рассыпались в стороны, как горох из порвавшегося пакета, и пока мы не проехали, из укрытий не высовывались. Идиотизм. Верней, идиоты.
Дорога повернула, и по сторонам теперь виднелись поля.
– «Большому Папочке» – «Дочка Мэри», ухожу пописать, ухожу пописать, прием… – прозвучал в наушниках голос Мари.
Я чуть не рассмеялся. Выдумщики, однако.
– Здесь Большой Папуля, иди, дочка, пописай. Пописаешь – постучись, пущу домой. Как принимаешь?
– Принимаю чисто и громко… – ответила Мари, и сразу же наша машина свернула в сторону от конвоя и заколыхалась на ухабах проселочной дороги. – Наш поезд прибывает на станцию по графику. Вы видели того идиота? – спросила Мари, виртуозно объезжая рытвины и ухабы.
– Хуже идиота…
– Такое случается почти на всех блокпостах. Мозги совсем прокурили эти чернозадые. Или проширяли?
– Где твоя политкорректность, Мари? – язвительно поинтересовалась Инга.
– Разговорчики, рядовой, – весело прорычала Мари. – Где эта хренова тропинка?.. Ага, вот она… Внимание, я вырубаю свет.
Машина свернула на почти неразличимую дорожку среди буйных зарослей. Мари выключила свет – все вокруг скрылось в темноте. Я опустил очки ПНВ, и сразу окружающая нас действительность обрела серо-зеленые очертания. Нормально, двигаться – можно.
– Станция прибытия. Объявляю высадку из вагонов, – скомандовала Мари и остановила машину.
Я посмотрел на часы. Подарок Пола исправно показывал 01:33. Почти по графику. Мы быстро скинули с себя форму, переоделись, накрасились и в хорошем темпе побежали за Мари. Она тоже экипировалась, как и мы, только в кобуре у француженки находился «Глок-21», а на плече МП-5 с встроенным глушителем. На шее болтался здоровенный электронный бинокль, а на ремне через плечо цифровая камера с ночной насадкой на мощном объективе – одним из условий руководства была видеофиксация операции. У нас на шлемах тоже закреплены видеокамеры. Не тяжелые, почти не мешают, так что пусть будут. Не жалко, да и самим интересно будет потом посмотреть. Становимся великими операторами и актерами в одном лице.
Благополучно прорвались через заросли и перебежали небольшое поле. Впереди, метрах в пятистах, замаячили неясные огоньки и показалась старая ферма с провалившейся крышей.
– Прибыли. Я наверх. С Богом… – Мари ловко вскарабкалась на стену по прислоненной балке.
Ну что же… Вот он, момент истины… Не знаю, может, это и ненормально, но меня просто распирает от жажды действия. И ни капельки страха, только адреналин долбит по нервам. Ну где эти ниггеры, мать их, порежу на лапшу!!!
– За мной…
Мы построились и, пригибаясь, направились к огонькам. Я возглавлял маленькую колонну, посередине двигалась Инга, замыкала Герда. Времени у нас предостаточно, так что пока можно не спешить.
Неожиданно в зеленом мраке стали просматриваться постройки. Я осторожно заглянул в решетчатые ворота. Ага… вот и они… Маленькие лампы у входа едва освещали сидевших на стульях здоровенных чернокожих мужиков. Пиво пьете, убогие? Ну-ну… Раз, два, три… не понял, а где четвертый?
– Ждем… – шепнул я в гарнитуру, так и не увидев четвертого охранника.
Возле домиков стоял роскошный белый джип «Тойота-Мега Круизер» и «Лендровер Дефендер» охраны, с крупнокалиберным «Браунингом М-2» на турели и ПКМ на вертлюге на месте пассажира. Это хорошо, значит, гости на месте.
– Вижу охранника. Идет на свое место… – сообщила Герда.
Точно идет, родной, пописать ходил.
– Выдвигаемся…
Под прикрытием забора мы быстро проскочили на определенную заранее позицию, сбоку и сзади дома. Охранники нас не видели и не слышали. Все звуки заглушал бешеный ритм барабанов, доносившихся из дома. Неизвестные лупили в них так, что даже земля подрагивала в такт ударам. Барабанщики, мать вашу. Ну барабаньте, барабаньте…
По очереди подсадил Ингу и Герду, и, подтянувшись, сам перебросил тело за забор и сразу присел. Герда и Инга, как и отрабатывали, притаились и взяли под прицел свои сектора.
Я огляделся. В принципе все, как и на фотографиях, только, строя макет, мы немного ошиблись с размерами. Ничего, не критично.
Подождали секунд тридцать и цепочкой в том же порядке выдвинулись к дому. Сгруппировались возле угла.
– По команде. Два ближних мои, следующий – Инга, последний – Герда, – шепнул я и присел.
Надо мной нависла Инга, за нами, чуть левее, расположилась Герда.
– Огонь… – мы одновременно сделали шаг в сторону и нажали на спусковые крючки. Я одной очередью из шести патронов снял обоих охранников, сидевших практически на одной линии. Их бросило на уже мертвых товарищей. Последнего швырнуло на землю, но одна из пуль звонко щёлкнула по чьему-то автомату.
Млять… это и называется случай! Предусмотреть, что лежавший на коленях охранника АКМ подлетит от движения уже мертвого хозяина и попадет под выстрел, наверное, невозможно. Может, великие спецы и могут это делать, но я нет.
Пришлось замереть на десяток секунд. Сердце стучало так, что казалось еще немного и выскочит из глотки. Но не выскочило, да и тревоги никто не поднял. Рокот барабанов надежно глушил все звуки – можно было особо не стесняться и палить хоть из гаубиц.
– Контроль охраны, Инга, контроль дверь, мы работаем.
На всякий случай еще раз быстро проконтролировали охранников – хотя даже невооруженным взглядом было видно, что с ними покончено. Лужи крови, кусочки мозгов и разваленные черепные коробки – ошибиться невозможно. Но контроль есть контроль, каждый получил еще по пуле, и мы с Гердой быстро оттащили их за дом. Инга переместилась к ближайшей хижине, прикрывая нас, а затем взяла на прицел дверь.
Молодец, четко, ни одного лишнего движения. Совсем еще не готова к серьезной работе, но, главное, не боится убивать и не боится крови. Абсолютно равнодушна. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Наверное, хорошо.
Мы с Гердой стали осматривать по очереди четыре хижины во дворе.
– Входим…
Мешки с зерном, солома… пусто. Идем к следующему домику.
– Входим…
С лежанки поднимается чья-то фигура. Треснул UMP Герды, и фигуру зашвырнуло обратно на лежанку. Какой-то пожилой лысый мужик в лохмотьях. М-да… вот первые невинные жертвы пошли. Сука… какого ты хрена здесь делал? Еще лежанки… пусто. Следующий дом.
– Входим…
С пола поднимаются две головы. Палец автоматически даванул на спусковой крючок. Очереди, жалобное блеяние – в судорогах бьются маленькие копыта. Козы… М-мать!!!
– Входим…
Глаза ловят кровати, шкафчики, головы козлов на балках, связки трав, баночки на полках… маленькие косточки на веревочках. Пусто! Это последний домик, теперь храм.
Осторожно переместились к входной двери. Инга заняла свое место в ордере. Я приоткрыл массивную дверь и просунул камеру на тонком раздвижном штативе. Подарок Пола, к которому была подключена камера, исправно показал, что тамбур пуст.
Штатив сдвигаем, камеру в карман. Приоткрываю дверь и проскальзываю внутрь. Взял на прицел коридор. Грохочут барабаны, пол вибрирует, в щели между досками сыплется пыль. Очень хорошо, можно палить из чего угодно – ни одна сволочь не услышит.
– Входим…
Так. С правой от входа стороны, в конце коридора стоит стол с охраной, а прямо по ходу движения двустворчатая дверь – это и есть «Хунган», храм вуду.
Дверь плотно закрыта. Над ней светильник. Еще мелькает свет с правой стороны, где сидит охрана. Ну что? Пора…
– Работаем… – мы с Гердой одновременно вошли в коридор и вскинули оружие. Сиреневые пятнышки инфракрасных лазеров заплясали на зеленых мощных фигурах, сидящих за столом. Я коротко давил на спусковой крючок и переводил толстый цилиндр глушителя с фигуры на фигуру, рядом глухо трещал автомат Герды.
Фигуры опрокинуло на стенку, и они сползали под стол. Перезарядка. Вроде всё.
– Герда, контроль. Инга, доклад.
– Чисто…
– Принял. – Мы с Гердой быстрым шагом, не опуская автоматов, двинулись к охранникам.
Вдруг стол, под который сползли телохранители, сдвинулся в сторону и с пола медленно стали подниматься могучие тела.
Открыла огонь Герда. Из тел брызгали четко различимые, ярко-зеленые в свете прибора ночного видения фонтанчики крови. Она достреляла магазин и ушла мне за спину, перезаряжаться. Моя очередь…
Опять встают, суки… Ловлю в прицел уже дважды трупы и нажимаю на спусковой крючок. Вся стена в крови и кусках мяса, да сколько же можно! Упали… Вроде всё…
Да что за чертовщина!!! Опять возятся! Я в упор дострелял магазин. У одного взорвалась голова, у второго превратилась в кашу… Перезарядка. Су-ука!!! Один опять пытается встать!!! Получай…
Телохранители, наконец, перестали шевелиться. Вот что это было? Зомби, мать вашу? Руки нешуточно подрагивают, сердце исполняет дикий канкан. Еще чуть-чуть и вырвется на свободу…
Что за бред, такого никак не может быть. Два магазина, шестьдесят экспансивных патронов, калибра сорок пять. Одиннадцать и три миллиметра. С палец толщиной! Не верю, млять, до сих пор не верю! Ткнул носком ботинка одного из охранников и, скрипя зубами, подавил в себе желание отрубить ему голову. Лишнее оно, да и нет уже у него головы. На клочки разнесло…
– Инга, доклад…
– Чисто.
– Мы возвращаемся.
Подошли к двери. Барабаны бьют не останавливаясь. Это хорошо… ничего не услышали. Жестами распределил роли при штурме комнаты. Сделал несколько глубоких вдохов…
– Пошли… – Дверь распахнулась под ударом ноги.
То, что я там увидел за доли секунды до того, как стал стрелять, отложилось в голове четкой и, несмотря на зеленый цвет ПНВ, цветной картиной. Цветной, жуткой картиной.
Посреди комнаты стоит черный столб, на котором висит человеческое тело без кожи и без внутренностей. Багровое мясо исходит едва заметным парком – снежно-белые ребра торчат из вспоротой брюшины. Кожа снята даже с лица, ставшего похожим на жуткую карнавальную маску. Под трупом оцинкованная обычная лохань, очень похожая на те, в которых наши бабушки стирали белье, полная ядовито-красной крови. Рядом, обернувшись на дверь, стоит черный мужик в черном фраке, посыпанном мукой, на голом жирном теле и с белоснежным цветком в петлице. На голове цилиндр, во рту трубка.
На заднем плане четыре фигуры, закутанные в белые саваны, лупят по высоким, по пояс им, барабанам. На полу свились в отвратительный клубок голые тела. Рядом с ними обнаженная черная женщина с волосами, сбитыми в высокий колтун, и измазанным в крови лицом, монотонно втыкает длинную иглу в тряпичную куклу. Обвисшие мешочки грудей вздрагивают в такт движениям, между ними нарисованный на теле мукой крест. В большой деревянной лохани извиваются в воде еще две фигуры. По залу мечется, сильно хромая, голый мужик с привязанным к паху, деревянным, почти до пола, членом. Господи, да что это за адское представление?
Мои первые пули, выпущенные в мужика во фраке, отчего-то пролетели выше его головы – он успел согнуться и нырнуть в сторону. Повел за ним стволом и срезал двух барабанщиц. Пули, вздымая брызги воды и куски плоти, заколотили в лохань, расшвыряв извивающихся в ней людей, затем отбросили в сторону женщину с куклой – это уже стреляла Герда. Ещё очередь, горячие кусочки свинца сбили на пол голого мужика с деревянным членом, взлетел в воздух расщепленный кусок деревяшки, пули рвали тела совокуплявшихся на полу – это работала Инга.
А я никак не мог попасть в мужика во фраке. Он дико хохотал и, быстро перебирая конечностями, ползал по полу. Пули рвали доски пола, выбивали фонтанчики пыли из стен, а он все оставался целым. Я застрелил оставшихся барабанщиц, перезарядил магазин и, подбежав к мужику, а это и был Нельсон Путе, пинком опрокинул на спину и в упор всадил ему в грудь весь магазин. Очередь задрала ствол – зияющие, плескающие кровью дыры протянулись от груди к голове, и она наконец-то разлетелась на куски. Мне в лицо брызнули горячие капли…
– Тварь!!! – заорал я и зачем-то пнул разорванное пулями тело. И еще раз…
Скрипя зубами, взял себя в руки и обвел взглядом комнату. Везде трупы, кровь, дым – как на скотобойне, воняет свежим мясом и внутренностями. Только бы не блевануть. Судорожно сдерживая рвотные позывы, отдал команду:
– Контроль…
Обошли помещение, методично стреляя в головы распростертым на полу трупам. Неожиданно с пола вскочила фигура в белом саване и, жутко завывая, протянула руки к Инге. Девчонка отпрянула назад, вскидывая автомат, но не успела выстрелить – живого мертвеца сбила на пол ударом ноги Герда. Сбила и выпустила ему в голову целый магазин из пистолета.
– Теперь чисто…
– Чисто…
– Ч-чисто… – стуча зубами, доложилась Инга.
– Ставим мины…
Мы быстро установили в зале «Клейморы». Сиреневые лучики инфракрасных лазеров взрывателей перечертили зал. Затем мы выскочили в коридор. Я отправил Ингу прикрывать вход, а сам с Гердой стал проверять остальные помещения.
– Начинаем слева направо. Пошли.
Первая комната… кухня, мешки с мукой, тыквы, травы и таз с внутренностями… суки… это с той несчастной, что висела на столбе. Жрать они их собирались, что ли? Вот же уроды!!! Так, что дальше? Головы козлов по углам и черепа людей на столах. Людей нет – чисто.
Вторая комната… спальня. Стоят кровати и шкафы, опять головы козлов, да сколько же они здесь животины набили? Варвары, мать вашу! Так… черные завязанные мешочки по углам, людей нет… под кроватями… нет – чисто.
Третья комната… на плечиках аккуратно висит белый мундир с аксельбантами, сверху накинут кожаный пояс с кобурой тисненой кожи. Из нее торчит рукоятка «Кольта 1911», с перламутровыми щечками, на поясе еще два кармашка с позолоченными магазинами. Перекинул пояс через плечо. Трофей, если что – подарю кому-нибудь. Это что? Еще одна форма, только камуфляжная, но тоже с аксельбантами. Еще одна кобура, из которой теперь торчит рукоятка здоровенного, просто гигантского пистолета с щечками из резной кости. Позолоченный культовый пистолет «Дезерт Игл». Твою же мать, так он пятидесятого калибра, да еще с десятидюймовым створом! Щеголи… мать вашу. Тоже в трофеи. Тяжелый, падла. Вроде все, теперь надо выйти на связь.
– «Семейка Адамс» – «Дочурке Мэри». Обед приготовили. Как насчет гостей? Прием.
– Здесь «Дочурка Мэри». Рада за вас. Гостей нет. Жду. Прием.
– Выходим… – Мы осторожно вышли из дома и за стенами домиков двинулись к забору. У меня вдруг мелькнула мысль. – Стоим. Прикройте меня, я проверю машину. – Осторожно приоткрыл пассажирскую дверь «Тойоты». Пахнуло дорогим приторным парфюмом и качественной кожей. На сиденье лежал маленький металлический кейс. Я осторожно сдвинул его стволом. Вроде не тяжелый – значит, берем с собой. Бардачок… всякий хлам, перчатки… еще один ствол, маленький никелированный «Вальтер ППК». Тоже с собой – просто везет на такие пистолетики.
– Готово. Уходим.
Почти дошли к воротам, как в наушниках раздался голос Мари:
– Внимание. На дороге справа от вас появились машины. Три единицы, расстояние пятьсот метров. Успеваете проскочить? Как принимаешь? Прием.
– Принял… бегом. – Мы проскользнули в приоткрытые ворота, быстро перебежали дорогу и нырнули в канаву.
Вдруг дрогнула земля, и сзади нас прогремел глухой сдвоенный взрыв, а через долю секунды еще один – гораздо мощнее. Что за черт? Я повернулся и увидел, как большой дом весь окутался пылью и дымом.
– Мины сработали. Может, крысы? – шепнула Герда.
– Какие крысы? Лазеры на полметра над полом ставили. С-суки, точно там кто-то живой оставался. Или… или опять ожили. Да и хрен с ними! Бегом!
– Машины ускорились, но вас они пока не видят, – сообщил наушник голосом Мари.
– Принял…
Показались развалины фермы. Со стены соскользнула француженка и, махнув нам рукой, углубилась в заросли. Мы, выстроившись в цепочку, побежали за ней. Сердце бешено колотилось, не давал покоя взрыв – как там могли остаться живые? Мы же все тщательно проверили, только трупы – да и те как из мясорубки. Бред какой-то…
Добежали до машины и стали быстро переодеваться. Я скинул шлем, разгрузку и прямо на комбез накинул капитульскую куртку. Девочки тоже поступили так же. Теперь в машину.
– «Большому Папочке» – «Дочурка Мэри», я пописала, пусти домой, как принимаешь? Прием.
– Здесь «Большой Папочка», умница, дочка, приходи, как договорились. Постучись сначала. Как принимаешь? Прием.
– Приняла. Сначала постучусь, – ответила в рацию Мари и посмотрела на часы. – Сейчас 02:00, в 03:00 мы вливаемся в колонну. Отсюда до места тридцать минут ходу. Сидим здесь двадцать минут, потом начинаем движение. Здесь нас никто не заметит. Макс, ты не хочешь объяснить мне, откуда взрывы?
– Все зачистили успешно и тщательно. На записи потом увидишь. Установили мины в главном зале, отошли. Почему взорвались – не знаю, могу только предполагать, – доложил я, стараясь говорить спокойно. – Возможно, самопроизвольное срабатывание, или с потолка упал пласт штукатурки на лазерный луч. Или… или встали мертвые. В это я теперь тоже верю…
– Как?!. – У Мари, видимо, глаза полезли на лоб. – Люди, я серьезно спрашиваю.
– Просто не хотели умирать… уроды. Два магазина в упор, а они живые. Такого не может быть… – немного подрагивающим голосом сообщила Герда.
– Они… зомби… – Инга начала срываться. – Все зомби…
Я дал эстонке фляжку и показал на Ингу. Герда прижала ее к себе и что-то зашептала на ухо. На всякий случай забрал у девушки автомат и ответил Мари:
– Не знаю. Возможно, обкололись какой-то гадостью или в трансе были. Но чтобы труп с наглухо раздолбанной головой вскакивал и бросался? Нет, я такого раньше не видел. Действительно в зомби поверишь. В любом случае после взрывов там ничего живого остаться не могло, одни куски. К минам мы дополнительные заряды пластита добавляли. Как умер Путе и его зам, я зафиксировал. Без голов даже киношные зомби не живут.
– Понятно. В спокойной обстановке посмотрим запись и проанализируем. По дороге ехал патруль. Чей – непонятно, может, правительственные гвардейцы. Переговоров по рации сканер не фиксировал. Мы уходим в другую сторону, так что все нормально. Коньяк есть?
– У меня всегда есть. Герда, стоп. Ей уже хватит, – я забрал флягу у девочек. Они уже успели хорошо приложиться и немного успокоились. Герда и была спокойна, только голос подрагивал, а Инга хоть и не истерила, но ее трясло крупной дрожью. Немудрено. Я мужик и все равно еле себя сдерживаю.
Хлебнули коньяка, Мари сверилась с часами и тронула машину с места. В назначенное время «Хамви» уже стоял в кустах возле дороги. Показались фары конвоя, Мари опозналась по рации с «Большим Папочкой», машины чуть притормозили, и «Хамви» ловко юркнул в походный ордер. Если, конечно, можно применить термины «юркнул» и «ловко» к трехтонному джипу.
На блокпостах оказалось все спокойно, только опять какой-то черный придурок устроил представление. Стоял на обочине и кривлялся, делая неприличные жесты. Несколько крупнокалиберных пулемётов навелись на него, и придурок рыбкой нырнул в кювет.
– Я же говорила, обкуренные идиоты. Такого запросто с зомби перепутаешь, – не удержалась Мари и немного подколола нас.
– Шути дальше – я не обижаюсь. Посмотришь на запись – поменяешь мнение, – буркнула Герда.
А я просто промолчал. В самом же деле, что за чертовщина с нами приключилась? Может, просто под наркотой клятые ниггеры были? Впрочем, у них уже не спросишь. Будем записи смотреть. Вот же зараза, до сих пор руки дрожат. Я украдкой вытянул флягу и сделал хороший глоток. Во-от! Уже лучше…
До аэродрома добрались благополучно и подрулили к уже запустившемуся самолету. Подскочил начальник конвоя, Мари передала ему три конверта. Немолодой первый лейтенант откозырял, мельком взглянул на нас, потом сделал знак немного подождать, унесся к своей машине, вернулся с бутылкой виски и сунул мне в руки.
– Удачи, пойло помогает, – офицер еще раз козырнул и ушел.
Наконец взлетели. Я открутил пробку с бутылки и пустил по кругу.
– Он сказал, пойло помогает. Но от чего? Неужели у нас на мордах написано, что мы два десятка человек завалили?
– Идиоты… мы себя в зеркало не видели… – Мари прыснула со смеху, не сдержалась и захохотала во весь голос. Достала из кармана зеркальце и сунула мне в руки. – Форму надели, замаскировались, а морды-то раскрашенные. А у тебя еще и в крови…
Да-а. Типичные патрульные Капитула. Морды в краске, а я еще как упырь кровью обляпан. Придурки. Да и хрен с ним, все равно проехали. От чего-то на всех напал дикий хохот. Пилот даже открыл дверцу, посмотреть, что с нами случилось, потом улыбнулся и вернулся за штурвал.
Я вспомнил про кейс и попробовал его открыть. Замки были закрыты на ключ.
– Тебе работа, – я кинул кейс на колени Герде и объяснил Мари: – Взял в машине Путе. Законный трофей.
– Ага, фигня, – Герда присмотрелась к замочкам, достала нож, вставила в прорезь и с силой провернула. Раздался хруст – крышка приоткрылась. – Эстонка – открыла ее и продемонстрировала нам содержимое кейса. Он был полностью заполнен полотняными мешочками с кулак величиной, а сверху лежал пластиковый файл с листками бумаги.
Отдал кейс Мари, а сам взял один мешочек в руки. Еще не распустив завязку, сразу понял, что в нем, под тканью перекатывались маленькие камешки. Алмазы? Нет, те вроде должны быть прозрачные, а эти красненькие. А в следующем желто-коричневатые. Топазы?
– Рубины. Крупные, – тихо пояснила мне Герда и отдала первый мешочек назад.
Взвесил мешочки в руке и засунул обратно в кейс. Дома рассмотрим. Рубины – это хорошо, у нас как раз Моисей Львович есть, большой друг нашей семьи.
– Интересные документы, – задумчиво протянула Мари. – Это спецификации на оружие. Легко можно узнать, у кого он собирался его покупать. А в кейсе, я так поняла, оплата? Да?
– Да. Камни. Много. Разные.
– Обожаю камни. А еще больше – драть зарвавшихся ублюдков, – Мари хищно улыбнулась, ее улыбка поразительно напомнила оскал большой кошки. – Ладно, дома поясню, а по камням я в доле.
– Нет вопросов… – я согласно кивнул головой.
Конечно, в доле. И в равной. Француженка спланировала эту операцию в мельчайших подробностях, только благодаря ей она состоялась и прошла успешно.
Весь виски вылакали, пока летели. Но совсем не опьянели, нервное напряжение не позволило. И только когда я заглушил мотор «Гелендвагена» в домашнем гараже, почувствовал, что ноги и руки налились свинцом.
– Девочки, что дальше делаем? – спросил я у своих женщин. Сил соображать самому уже не было.
– Что делаем? В душ и есть, потом спать, – распорядилась Мари за Герду и Ингу. Она как раз, в отличие от нас, выглядела неплохо и соображала более внятно. – Выспимся, потом все остальное.
В душ так в душ. Когда я добрел до него, в нем уже плескались три девушки. Пришлось идти в библиотеку и полчаса сидеть там, с сигаретой и бокалом коньяка. Потом опомнился и понесся на кухню. Так, что у нас имеется съедобного? Обнаружил приготовленную Земфирой целую кастрюлю тушенной с травами и помидорами говядины. Пойдет. Наложил гору на блюдо и сунул в духовку. Через десять минут разогреется. На стол хлеб, вино, зелень и тарелки…
– Дорогой, дальше мы сами, бегом в душ.
Я не против, сами так сами. Чуть не ободрал себе всю кожу мочалкой – казалось, что кровь не смывается с тела. Вернулся к столу и еле заставил себя съесть пару ложек. Девочки уже на ходу засыпали, я препроводил их по комнатам. Потом стоял в часовне на коленях и просил Бога простить нас за грех, который мы творим и в котором мы живем. Как ни странно, стало легче, намного легче, ушла тяжесть с души, и я пошел спать.
В комнате Инга всхлипывала и жаловалась Герде на страшных зомби, а та ее прижимала к себе и успокаивала. Увидев меня, Герда сверкнула недовольно глазами, мол, где ты шатаешься, и показала на Ингу. Дальше мы успокаивали ее вместе. Так и заснули.

Асгард. Свободная Африканская Республика,
г. Петерсберг. Вилла «Ольга»
22 год. 18-е число. 8-й месяц. 20:00

– …Это список вооружения, которое хотел купить Нельсон Путе у Халифата. Прямо на Халифат ничего не указывает, но я знаю, что подобные виды получает из ворот только он. Причем тут весь список, прямо по заявке, которую они подали. Из этого следует, что к сделке причастен племянник халифа, принц Хайрулла аль-Раббани. Он курирует в Халифате поставки оружия, занимает пост начальника охраны дворца. Надо понимать, тут уже сомнений нет, что в доле некое лицо из Капитула, курирующее самого аль-Раббани. А вот в этом месте чеченцам для Халифата должны были быть переданы рабы в количестве ста человек. Восемьдесят девочек и двадцать мальчиков. Это в дополнение к камням в чемодане. Но сейчас, благодаря нам, сделку совершать некому…
Мари взяла кофейную чашечку со стола и, изящно отогнув пальчик, сделала пару глотков. Затем поставила ее обратно и продолжила:
– Халифат числится в списке благонадежных стран. Он с готовностью выполняет пожелания Капитула в своей внешней политике по отношению к определенным странам, но в последнее время ему было запрещено совать свой нос в Дагомею, тем более поставлять оружие противникам режима президента. Однако он на эти запреты с успехом наплевал. Пока неясно, чья это инициатива – определенных лиц или политика самого государства, но выясняется элементарно, и после этого Халифат долго тыкается мордой в дерьмо. Управлять ими пока довольно просто, не знаю, как будет дальше, но пока так…
– Так какие наши дальнейшие действия?
– Не знаю пока. Возможно, предстоит небольшое путешествие в Халифат. Мирное. Когда доложусь руководству, станет ясно. Но не меньше недели у вас есть. Что там с камешками, госпожа Мартинсен? – Мари очаровательно улыбнулась и лихо щелкнула пальчиками.
– Госпожа Лякомб, вы будете довольны, – в тон Мари ответила Герда и засмеялась. – Чемоданчик в основном набит рубинами и опалами, в гораздо меньшем количестве изумруды. Я совершеннейший дилетант, но мне кажется, что речь идет примерно о миллионе долларов. Как мы с ними поступим?
– Даже не знаю… Я могла бы реализовать их по своим каналам, но меня в некотором смысле деньги не интересуют, и вам, кстати, советую принять мою точку зрения. Камни хороши как средство сбережения в своем истинном виде – ограненные, конечно. А вообще давайте подумаем над этим немного позже. Сейчас надо произвести окончательный расчет. Вот в этом конверте восемьдесят тысяч ливров, остаток фонда операции. Из него я беру себе на шпильки двадцать тысяч. Вы, надеюсь, не против? – Мари посмотрела на нас лукавыми глазами.
– Могла бы и не спрашивать. Совесть у тебя есть?
– Я так и думала. Значит, получайте шестьдесят тысяч. А вот в этом пакете триста тысяч – вознаграждение за проведение операции. Целиком ваше, получите и распишитесь. Мне мою работу оплачивают – отдельно. Вот, наверное, и все пока. Но я думаю, что вы получите еще и премию, ее размера я правда пока не знаю. Ее я привезу в следующий раз.
– Премного благодарны, – поблагодарил я Мари и подвинул к себе конверты. – Надо просмотреть запись с камер. Кстати, я хочу сделать заказ. Нам нужен мощный ноутбук военного образца и некоторая периферия к нему. Можем оплатить, конечно, но, возможно, Капитул предоставит от щедрот своих?
– Предоставит, привезу вместе с премией. А сейчас надо смонтировать запись. Кто мне поможет? Я не совсем хорошо разбираюсь в этом.
– Я помогу, – предложила Герда и притронулась к руке Инги. – А ты, милая, присмотри за нашим муженьком, пока он будет готовить обещанные шашлыки. Горничную, если к нему приблизится, застрели. В голову!
– Я буду очень строгой, – пискнула Инга и быстренько забралась ко мне на колени. – Смотри у меня, я страшна в гневе.
– Правильно. С ним так и надо, – Герда послала мне воздушный поцелуй и ушла за Мари.
– Скажи мне, самая строгая жена, кто такая Мари? – спросил я у Инги, когда Герда и француженка ушли.
– Я не знаю, – ответила задумчиво Инга. – Она очень высоко стоит в иерархии Капитула. Если не из самого Совета, то совсем рядом. Я удивлена тем, что она сама участвовала в операции, и, честно говоря, тем, что взяла деньги. Ей они совсем не нужны. Причем на лице у нее было неприкрытое удовольствие от того, что она их забрала. Поверь – она совсем не жадная, нам привезла с острова всяких женских мелочей, которые здесь ценятся на вес золота, тысяч на пять, не меньше. Ничего не понимаю…
– Возможно, она просто играется в эти игры. Небожителям иногда хочется пожить земной жизнью, – предположил я. – А знаешь что, тебе оперативное задание – выяснить про нее все, что возможно. Разговорите ее, что ли. В общем сами разберетесь. Тебя назначаю главной, Герда переходит в твоё оперативное подчинение. Будет возмущаться, отправляй ко мне, я ее отшлепаю.
– Я ее сама отшлепаю. Есть, мой господин! А какая награда? Я хочу прямо сейчас… – Инга прильнула ко мне и шутливо куснула за мочку уха.
– Горничная еще не…
– Да и хрен с ней, она уже давно все знает, а если проболтается, я ее разорву… иди ко мне…
В общем, шашлыки мы начали готовить немного позже, чем планировали. Пока Инга следила за горящими дровами в мангале, я замариновал экспресс-методом мясо. Порезал крупными кусками свиной ошеек, посолил, сыпанул половину столовой ложки красного перца, влил рюмку коньяка и половину стакана свежевыжатого гранатового сока. Потом добавил пару столовых ложек оливкового масла и целые листики красного базилика. Все тщательно перемешал, сложил в пару целлофановых пакетов и сверху поколотил немного скалкой. Развел уксус бальзамико водой, в соотношении один к четырем, брызгать на шашлыки, и отправился вниз.
Дрова уже почти прогорели. Еле отбился от повторных посягательства на меня Инги и отправил ее на кухню: за посудой, вином, соусами и хлебом. Пока суть да дело, последние язычки пламени над углями – исчезли, и первые шампуры торжественно легли на мангал. Сразу потянуло ароматным дымком, и тут же, как будто почуяв запах, явились Герда и Мари. Я внимательно осмотрел дам на предмет адюльтера и, не найдя никаких признаков, успокоился. Знаю я этих раскованных дамочек, к тому же, по своей глупости, умудрился заявить своим женам, что к другим женщинам их не ревную. Впрочем, действительно не ревную. Вот к мужикам это совсем другое дело…
Лица Герды, и особенно Мари, я бы оживленными не назвал. Скорее наоборот, мрачными и осунувшимися. Немудрено, учитывая то, что они просматривали.
– Давайте, друзья, напьемся, наедимся и только потом займемся просмотром кинофильмов. Ключевое слово – напьемся, – заявила Мари. – Я сегодня так просто не засну, а мне еще завтра на «летающей корове» домой лететь.
– Иди спать к нам, мы мужа прогоним в кабинет и заснем, – предложила Инга и в ответ на недоуменный взгляд Герды приняла независимый вид.
Умница, девочка, начинает выполнять задание. А я хоть сегодня высплюсь спокойно.
– Спасибо. Я не против, – серьезно сказала Мари. – Если он согласится, конечно.
– А может, я с вами? Тихонечко… в уголочке…
– В кабинет… – последовала суровая отповедь.
– Ну, как хотите. Я что? Я ничего. И в кабинете посплю.
Только после трех бутылок красного вина, с французских территорий на Асгарде, настроение стало немного подниматься. А после кьянти, уже из итальянского анклава, дело совсем наладилось, даже аппетит появился, так что шашлык улетел на ура. По ходу пьесы наметились некоторые фривольные разговорчики, о возможном времяпровождении трех женщин в одной постели. Я решительно подобные разговоры пресек, а потом мы пошли в кабинет, смотреть кино.
Ну, что же, посмотрим – я уже немного отошел, да на свои действия со стороны посмотреть хочется.
Ну что же, после просмотра я сделал вывод. Действовали мы неплохо, но не более. В первую очередь я недоволен собой. Излишне суетился, отдавал кучу ненужных команд. А вот девочки работали вполне неплохо. Но ничего – мы явно не профессионалы, со временем все придет в норму. Наверное, придет…
Дабы развеять мистику, Мари попыталась объяснить произошедшее с более-менее научной точки зрения:
– Культ вуду – это религия, вышедшая из земель африканского племени йоруба. Сейчас это территория Конго, кажется. Я мало об этом знаю, но вроде так. Культ языческий, и божества в нем языческие, связан он с жертвоприношениями животных и вхождением в транс. Истории с зомби, конечно, сильно преувеличены, но имеют под собой реальные основы. Не мистические, а вполне объяснимые с научной точки зрения. Главными действующими лицами в культе являются бокоры и мамбо. Бокоры – это колдуны-мужчины, практикующие черную магию, а мамбо – жрицы-женщины. Колдуньями они вообще-то не считаются, зато обладают уникальными знаниями в области фармакологии и гипнотерапии. Им практически ничего не стоит на удивление зрителям, используя яды на основе тетродотоксина, ввести человека в глубокую кому, причем у него процесс обмена веществ замедляется настолько, что не всякий врач сможет определить, жив тот или нет. Затем, когда все уже убеждены, что человек мертв, колдун его воскрешает и, используя другие яды, и полностью перепрограммирует в своих целях. В результате получает послушного слугу с зачатками разума или предельно выносливого и могучего воина, не боящегося боли. Даже может по своей прихоти создать из человека просто живое растение, без личности. Кстати, люди с умственными помешательствами тоже нередко абсолютно нечувствительны к боли. Я рассказываю вам факты доказанные, но есть и много загадочного, так же, как и в других религиях, даже в христианстве. В нем, кстати, особенно.
Высшее божество в культе называют Боньдье. Он сотворил мир и людей, а затем, обидевшись на что-то, самоустранился и в земной жизни не участвует. Это делают его слуги, духи под названием лоа. Столб посредине храма – это мост, по которому они спускаются в этот мир, называется Митан. Жертвоприношения помогают духам в этот мир проникать. Проникнув, они вселяются в людей. Вот в нашего покойного, слава богу, Путе, вселился барон Самеди. Он носит фрак и курит трубку. Хромающий идиот с деревянным членом по колено – это воплощение еще одного лоа – Папы Легбе, идиоты в корыте с водой – воплощения змеиного лоа, Джабалаха. Если во время транса рядом с ними не обнаружится емкость с водой, они будут бежать, пока не найдут реку или хотя бы лужу. Могут и утонуть, вот им и ставят лохань. Там есть еще какие-то персонажи, я просто не помню всех. А эта баба с иголкой и куклой вредит тому человеку, воплощением которого кукла и является. Но вы, наверное, это и сами знаете.
– Да, знаю. Нужны ещё волосы этого человека или ногти. А как это вообще действует? – с опаской спросила Инга. Держалась она во время просмотра молодцом, но мою руку и руку Герды не выпускала.
– Как ни странно, да, – подтвердила Мари, но потом оговорилась: – Не всегда, конечно. Как это происходит – неизвестно. Много всего страшного, и, к сожалению, это не всегда ложь и выдумки.
– Ты же видела, я в этого урода весь магазин в упор… и не попал. Как глаза отводил, сука. – Я невольно вздрогнул, вспомнив некоторые детали операции.
– Может, и отводил. Это явление известно давно, и к мистике никакого отношения не имеет, скорее к парапсихологии. Наши прабабки чуть ли не поголовно умели это делать. Чертовщины хватает. Я как-то читала материалы по Сайлемским процессам ведьм, так вот, по моему убеждению, расследовали их деятельность профессионально и сожгли справедливо. В любом случае я рада, что это кубло раздавлено. А фильм – еще один ваш претендент на премию «Оскар», только теперь в категории ужасов. Руководство будет кипятком писать… А хотите, вам звания полковников Патрульных сил присвоят? – улыбнулась француженка. – Гарантирую.
– На хрен, – отмахнулась Герда. – Все равно в мундирчике не покрасуешься. Местные заплюют. Наливай, муж… бухать так бухать.
– Да, наливай… А что ты придумал по камешкам? – поинтересовалась Мари.
– А я должен был?
– Почему нет? Ты же единственный мужчина в нашей женской компании, – категорично заявила Инга.
Я слегка задумался и предложил Мари:
– Я думаю, надо просто поделить на четыре части, и все. Ты возьмешь свою и сделаешь с ней, что захочешь. У меня есть здесь человек, который огранит самые крупные и купит остальные. Кстати, у него хорошие связи в Халифатах, и он может быть полезен. Можешь воспользоваться его услугами. Ты улетаешь завтра во сколько?
– Уже выгоняешь? – Француженка скорчила недовольную рожицу, а потом рассмеялась. – Да шучу, не злись, завтра в 16:00 самолет. А по камешкам… Хорошо, назначаю на завтра дележ. Специалист хороший?
– Профи.
– Ну, пусть так и будет. Девочки, пошли спать. Я как бы не против разрешить тебе спать с нами, но боюсь, тогда твои жены тебя убьют, поэтому марш в кабинет.
– В кабинет так в кабинет.
Пока дамы плескались в душе, убрал со стола, потом сам ополоснулся холодной водой и лег спать. Почитал немного перед сном и выключил лампу. Заснуть не удавалось долго – не мог сам себе объяснить случившуюся чертовщину. По-другому и не назовешь случившееся с нами. Наука – наукой, но без нечистого точно не обошлось. А если нечистый, значит… значит, я знаю, что делать. Распланировал свой день на завтра и со спокойной совестью заснул.
Проснулся рано. Обрадовался, что так получилось, и пока девушки не поднялись, устроил в саду легкую тренировку. Пока отжимался, придумал еще одно занятие себе на сегодняшний день.
Девы проснулись слегка помятыми и заниматься зарядкой наотрез отказались. Пришлось поить их кофе и кормить завтраком. После чего, по их же требованию, я порылся в инструментах и выдал штангенциркуль. Видите ли, они собирались подойти к процессу дележки камней технически вооруженными. Получил по маленькому камешку каждого вида, чуть ли не под расписку, огласил свои планы на сегодня, был одобрен и выпровожен из дома. Сел в «гелик» и первым делом заехал в порт к Тилю, узнать, смог ли он отправить весточку Вилли.
Тиль потребовал три кружки пива и сообщил, что Вилли немного болел, выздоровел, продолжает заниматься делами в том же месте и будет там находиться ещё по крайней мере год. Привету от нас рад, желает всего хорошего и ждет еще известий. Порадовал, честно говоря. Я к немцу не чувствовал какой-либо неприязни. Нормальный мужик, а до всего остального… да и бог с ним.
Как ни уговаривал меня Тиль – пить я не стал – не хотелось надираться пивом с утра, выставил ему еще пару кружек и поехал к отцу Евстафию в церковь. Подождал, пока он закончит службу, и зашел к нему в комнатушку.
– Максим, какими судьбами? Решил прислониться к лону святой церкви? – приветливо улыбнулся священник.
– Да я к нему и так прислонен. Верую я, батюшка…
– Да не называй ты меня так. Отец Евстафий – я при исполнении обрядов в церкви, а в миру можешь называть меня Михаил Николаевич. Говори, что тебя привело ко мне?
– На душе тяжело, и пожертвование хочу сделать вашему приюту.
– Благое дело, – опять улыбнулся батюшка. – С радостью примем. В каком виде пожертвование?
– Деньги. Пять тысяч ливров. – Я достал пакет с деньгами и положил на стол. – Постройте детям хороший спортзал, что ли, или спортивную площадку. Не хватит – еще дам.
– Да хватит, с головой. Спасибо… – Михаил Николаевич удивленно развел руками. – Это большая сумма. Скажи мне, что тебя привело к этому решению?
– Скажу честно. Грешны мы. Живем в грехе и грешим… много. Затягивает он. И совсем недавно я столкнулся с…
В общем, я много рассказал священнику. Конечно, историю нашего появления в этом мире и связь с Капитулом я опустил, но про двух жен и про то, что – вынужден убивать людей, пусть из благих намерений, но все-таки убивать, рассказал. Про побоище в храме вуду и творившуюся там чертовщину тоже не стал скрывать. Зачем открылся? Не знаю, что-то подсказывает что – поступаю правильно. Священник не перебивал, просто сидел и слушал, и после того, как я закончил, сказал:
– Да, Максим… не я тебе отпускаю грехи, грехи отпускает Бог, и не я тебе судья, а он же, Господь наш всемогущий. Ты мне сейчас не исповедовался, просто поделился накипевшим в душе, поэтому скажу тебе и как священник, и как обыкновенный человек. Живешь ты с женщинами своими в любви и радости. Конечно, обвенчать вас я не могу, вы, если судить по церковным канонам, все-таки грешны, но есть еще каноны жизни. Ты с ними не только похоти ради, но из любви, а любовь – это божий промысел и произволение. Продолжай жить, как живешь, и Господь направит тебя. Желания твои благостные, живешь ты с Богом в сердце, не потерянный ты человек, и это тоже хорошо.
Священник улыбнулся и продолжил:
– То, что искоренил гнездо диаволово – благо, и нет греха на тебе от того. Дьявол везде ловит души нечестивых язычников. Дьявольское дело они творили и понесли наказание твоими руками, но велением Господа. А то, что невинные души забрал, не переживай, в вертепе их быть не могло, а если и были, Господь простит тебя, ибо принадлежишь ты к воинству Христову. Не бойся происков дьяволовых, церковь Христова и вера защитят тебя. Видел ты именно волшбу нечестивую, наука никак ее объяснить неспособна, а церковь может. Придешь, я дам тебе книги почитать занимательные. И помни, крест освященный должен быть при тебе всегда… ну и автомат тоже. Принесете оружие, я освящу его, ибо на благое дело оно направлено. Подытожу, правильно все сделал и продолжай в том же духе.
Живи и радуйся жизни, твори добро по своему разумению, а грехи твои… сам человек по природе своей грешен, и только делами своими определяет свою судьбу, поэтому слушайся своего сердца, и все будет хорошо. Церковь наша всегда открыта для тебя, за пожертвование спасибо особое, спортзала у нас как раз и нет. Теперь появится. Дочь твоего знакомого, Томаса, упокой Господь его душу, у нас. Умненькая девочка, с ней все в порядке, можешь приходить навещать. Не терзай себя, все мы не праведники, просто живи и все. Придешь, когда сможешь, я исповедаю тебя и назначу посильное покаяние…
Я еще немного поговорил со священником, передал деньги и откланялся. Посетив церковь, я успокоился, простые слова придали мне силы встретиться со всей чертовщиной в этом мире.
Следующим пунктом маршрута была ювелирная мастерская – знаменующая собой переход от дел духовных к делам мирским. Тоже надо – одним духовным сыт не будешь.
– Какие люди! Я таки совсем собрался посылать за тобой. Готова красота твоя. Арон, сделай нам кофе и неси ко мне в кабинет, – Моисей Львович выложил на стол три перстня. – Ну, что скажешь?
Я взял кольца в руки. Не разбираюсь в ювелирных украшениях, но работа поражает своим мастерством. Изящные линии, блеск камней и неуловимое сходство женских колец с моим перстнем, который являлся исключительно мужским. Мастерская работа, иначе не назовёшь.
– Моисей Львович, вы не ювелир, вы Художник с большой буквы! – я с чувством пожал руку старому ювелиру. – Даже не знаю, что сказать, вы мне обеспечили этими кольцами сегодня и завтра тяжелый, но приятный труд на всю ночь. Очень красиво, девочки заедут к вам высказать свою личную признательность.
– Я сам доволен! – удовлетворенно кивнул Моисей Львович. – Когда работаешь с хорошим материалом, душа поет, а руки сами делают красоту. Но я вижу, ты пришел не только похвалить старого Моисея. Таки решил принести еще камешки?
– Немножко принес, – кивнул я старому еврею. – Кому их нести, как не вам? Правда, это другие. Насколько я в них понимаю, вот таких много, а вот этих мало. Самые крупные надо будет огранить, а остальные я хочу продать.
– Подожди… я посмотрю… – ювелир достал лупу из стола и склонился над камнями. – Интересные опалы. Очень похожи на цейлонские… Вообще опалы очень тяжело оценивать. Тут дело не в размере, а в свете, игре света в самом камне. И в цвете камня. А рубин примерно на карат будет. Как ни странно, без изъянов. Ты мне приносишь хороший товар… Это, я понял, самые маленькие?
– Да. И таких много.
Моисей Львович обрадованно потер руки и согласился:
– Приноси. Сделаю. Товар хороший. Насколько их много?
– Привезу вечером, посмотрите, примерно вот такой чемоданчик, – пришлось показывать размер руками.
– Даже так? – старый еврей удивленно изогнул бровь. – Если камень чистый, то это будет большая сумма, но, думаю, справлюсь. Вези. Очень хорошо! – ювелир довольно потер руки. – Если так дела пойдут и дальше, то мне скоро придется сворачивать все дела и работать только с тобой. Достойно похвалы, только я тебя умоляю, береги свою светлую голову. У меня скоро будет для тебя небольшой приработок, совсем маленький… – еврей показал на пальцах, насколько маленький приработок он собирается мне предложить.
– С удовольствием помогу, Моисей Львович, все, что в моих силах. До вечера. – Я откланялся и покинул мастерскую.
Времени еще было много, в процесс раздела камней я мешаться не хотел, девочки сами справятся, так что само по себе напросилось решение поехать в ресторанчик к Жоре, перекусить и поговорить.
Жора подал блюдо необычайно вкусной жареной небольшой рыбки и бутылку ледяного рислинга. – Посетителей было мало, поэтому он составил мне компанию.
По итогу, мы отлично поели и вдоволь обменялись новостями.
Вернувшись домой, я застал женщин раскрасневшимися, но жутко довольными. Процесс раздела они уже завершили, судя по всему, к всеобщему удовлетворению, и теперь баловались винцом.
– Ага, муж пришел. Ну как, договорился с ювелиром? – поинтересовалась у меня Герда.
– Да. Вечером отвезу.
– Свою долю я заберу, возникли у меня некоторые мысли, – заявила Мари. – Ну что, пора мне собираться. Неделя у вас точно есть, дальше не знаю. Будет что-то экстренное, прилечу сама или свяжусь через почтовую службу. Ты что-то хотел передать Полу?
– Хотел… – Я сходил в подвал и принес разукрашенный «Дезерт Игл», взятый в вудуистском храме. «Кольт 1911» будет висеть на стене в кабинете, все-таки модель старинная, да и производства он сорокового года, то есть в стиль коллекции входит, а вот этот здоровенный пистоль мне как бы ни к чему. – Передай приветы и вот этот пистолет.
– Ух!.. Тяжелый… – Мари взвесила пистолет в руке. – Хорошо. Передам. Ну все, пошла я собираться. Ноутбук привезу, Ревекку твою, Инга, постараюсь перевести в местное представительство, не переживай, а вы совершенствуйте, так сказать, боевое мастерство. Выражаю благодарность от лица службы.
Собиралась Мари недолго, и вскоре мы ее все вместе отвезли на аэродром. Расстались сердечно, девы мои даже слезу пустили, Мари тоже выглядела нерадостной. Если сказать в целом, время мы с ней провели великолепно и очень прибыльно, дай бог всегда так.
Дома девочки рассказали, как происходил процесс дележки.
– Еле поделили. Я думала, Герда с Мари в волосы друг дружке вцепятся, приготовилась разнимать, но обошлось. Короче, сговорились и удовольствие получили, потом смеялись до упаду. Клевая она баба. Смотри, что у нас получилось, – Инга стала доставать из кейса мешочки.
Камни считать не стал, но мешочки оказались довольно увесистые. Я решил к ним добавить те три больших алмаза, что оставил от находки на плато. Да, прилично – весьма прилично. Сколько удастся выручить за камни – даже не представляю, но сумма должна быть внушительной. Очень внушительной. Богатеем прямо на глазах.
– Умнички! – похвалил я девушек на радостях. – Сами-то вы довольны?
– Слов нет. Конечно, страху натерпелись, но результат налицо… – Герда с удовлетворением подбросила мешочек в ладони. – И вообще, приятно, черт возьми, быть богатой.
– Ага… – весело подтвердила Инга. – Только вот желательно в следующий раз обойтись без зомби.
– Так что, может быть, свернемся и будем жить поживать и детишек рожать? Денег хватит, дом есть, – осторожно предложил я. – Ну в самом-то деле…
– Мы говорили с Гердой по этому поводу, – Инга ответила серьезно и спокойно. – Пусть будет, как сейчас. Может быть, мы и дурочки, но нас все устраивает. Каждая минута такой жизни стоит года обычной. Оказывается, мы всю жизнь мечтали… ну чтобы вот так, как сейчас. И дело не в деньгах. Мы себя чувствуем абсолютно счастливыми по совокупности всего. Доживем до того времени, когда соберемся рожать – осядем, будешь детей и нас обеспечивать. А пока ты же сам не хочешь все бросать? Мы угадали?
– Не хочу. Только я очень боюсь, что с вами что-нибудь случится. Я жить не буду, не прощу себе, да и не жизнь это будет… – честно сказал я. Очень честно. Так и есть.
А вообще, решение девочек продолжить работу на Капитул меня не удивило. Меня тоже пока все устраивает, я хотел такой жизни всегда и тоже был совершенно счастлив именно по совокупности всех составляющих. Мы с девочками невероятным образом оказались одинаковы в своих желаниях и ощущениях, от происходящих с нами превращений. Да, то очень опасно, мы пока не готовы, да и, скорее всего, не будем готовы никогда противостоять смерти, но совершенно счастливы. К тому же я чувствую в себе силы защитить своих женщин от всех бед. А чтобы не оказаться самоуверенным дураком, собираюсь как можно быстрее решить вопрос с увеличением состава нашей семьи и отправить любимых в декрет. Я даже согласен стирать пеленки, не спать ночами и заранее от этого счастлив. Сам от себя не ожидал, но так и есть.
– Дурачок, что с нами может случиться, у нас же есть ты. Ты защитишь. И вообще, не болтай глупости, лучше иди и поцелуй нас, – Герда всегда оставалась сама собой. И похвалила, и обругала.
– Обязательно. А пока небольшой сюрприз, – я достал кольца и положил на стол.
После бурных поцелуев и небольшого эротического экспромта жены вполне серьезно мне заявили, что раз кольца уже есть, то пора бы мне их официально замуж взять, так как они примерные католички и не могут жить в грехе.
– А ничего, что нас никакая церковь на этой земле венчать не станет, а скорее всего даже проклянет? Я сегодня даже советовался с отцом Евстафием по этому поводу. Не может он нас обвенчать, и точка. К мулле я не пойду, да и вы, наверное, тоже.
– Ничего не знаем, не наше дело, – безапелляционно заявила Герда. – Сам думай. А то скоро спать будешь в кабинете. Нас устроит любая христианская церковь. Не обязательно православная или католическая. Бог един у всех. Вот и думай, – сказала как отрезала Герда.
Я глянул на нее и понял, что Гертруда говорит совершенно серьезно. М-да…
– Придется ехать к мормонам. Задачку мне задали… Значит, утихомириваться вы не собираетесь? Я, в принципе, тоже… стало быть, марш в подвал оружие драить, второй день нечищеное лежит, куда это годится? А завтра начинаем тренировки по полной программе. Я вас научу службу и мужа любить, сами еще покоя запросите.
Девы погрозили мне отлучением от постели за излишнюю жестокость к личному составу, но оружие чистить пошли, и я с ними. И проверил все по строгости, не поддаваясь на сексуальные провокации.
Потом оставил Герду и Ингу прихорашиваться перед предстоящим романтическим ужином в ресторане и повез камни Моисею Львовичу.
– Вот, Моисей Львович, привез, как и обещал, – я положил кейс на стол.
– Внушительно. А зачем ты их хочешь огранить? Для хранения? – старик выложил камни и вытащил из ящика лупу. – Или для ювелирных изделий?
– Они не все мои, и таково пожелание заказчика. Скорее всего, для хранения и продажи в случае необходимости. Огранённые камни, наверное, и стоят по-другому, – я не собирался говорить всей правды, но и не соврал.
– Так оно и есть. Есть базовая огранка, то есть камень освобождается от всего ненужного и становится похож на драгоценный, и есть огранка окончательная, когда камень раскрывает свою душу и истинную красоту. В этом состоянии он уже готов блистать в ювелирном изделии. Так вот, в окончательном варианте он может потерять до трети от своего первоначального объёма, если это, конечно, качественный камень, и до половины, если есть изъяны. И видов огранки очень много. Вот я и спрашиваю, как надо это сделать.
– Я не специалист, и заказчик тоже, но он доверяет моим решениям, а я вашим. Пускай огранка будет окончательной, а виды выберите сами, только вы сможете понять эти камни.
– Еще один момент… – предупредил ювелир. – Старый Моисей своих клиентов не обманул ни разу, он может немножко сделать в свою пользу, но обмануть – никогда. Сразу говорю, ты не получишь истинной стоимости этих камней. Чтобы их продать за полную стоимость, нужно время, продавать придётся по одной штучке, а это очень долго. Поэтому окончательная цена будет на тридцать процентов ниже реальной, и это только для тебя. Обычно уходит в сторону половина. Тебя это устраивает?
– Устраивает? – Я слегка задумался и согласился. – Конечно, устраивает, абсолютно устраивает, других ювелиров я не знаю и не хочу знать. У других ювелиров можно не только деньги потерять, но и голову, а оно мне надо?
– Тогда сделаем так… – решительно заявил ювелир. – Завтра приезжай к полудню, я тебе скажу стоимость камней и сроки, когда закончу огранку. Возможно, уже и отдам тебе все деньги. Работать я буду бесплатно. Я тебе уже говорил за маленький гешефт, так вот мне надо получить с моих партнеров одну ценную вещь. Обычно они привозят это сюда сами, но на сей раз захотели встретиться за пределами города. Сослались на неприятности с властями, мне это совсем не нравится, но поделать ничего не могу, это их право. Я не ожидаю неприятностей, они не совсем идиоты и понимают, что их будут гонять по этому миру до конца дней их же соплеменники, но всякое может быть. Надо меня туда сопроводить, я получу с них своё, и мы поедем обратно. Подробности расскажу завтра. Что скажешь?
– Предварительно скажу – да. Завтра, когда узнаю все подробности, дам окончательный ответ и, наверное, скажу тоже да. Только я свободен всего неделю, потом может случиться так, что придётся уезжать.
– Успеешь. Встреча через два дня. Что же, хорошо. Иди, у меня уже руки чешутся поговорить с этими булыжниками за красоту. – Еврей безапелляционно указал мне на дверь.
Я поспешил домой и сообщил девочкам о просьбе старого ювелира. Инга ответила философски:
– Если старика убьют на встрече, то он не закончит работать с камнями. Нам оно надо?
Герда высказалась практично:
– Надо тренироваться. Вокруг колышков ходить одно, а тренироваться на людях другое. Я обеспечивала такие встречи, и у нас тоже должно получиться. К тому же, возможно, нам придется лететь в Халифат, обеспечивать встречу для Мари, вот и потренируемся.
– Умные у меня жены. Что удалось узнать про Мари?
– Ничего по делу. А остальное тебе знать не надо. Она к нам относится хорошо и не подставит, – заявила Инга.
– А всё-таки? Мне нужно знать всю информации по ней. Это, кстати, в наших интересах.
– Она занимает высокое положение в Капитуле. Какое конкретно, мы не знаем. Узнаем – скажем. Остальная информация относится к категории маленькие женские тайны, и, соответственно, не для твоих ушей, – Герда была не менее категорична. – Что-то подозрительно ты выспрашиваешь про нее… Инга, тебе это тоже кажется?
– Я тебе давно говорила, что он на нее глаз положил! – с умудренным видом заявила Инга.
– Так… закончили придуриваться. Вы знаете, о чем я. Она ведет себя чересчур загадочно для большого босса, и я хочу знать почему. – Я решительно пресек опасную направленность разговора. – Вот и все. Все загадочное может для нас плохо закончиться.
– Мы же сказали, пока не знаем, когда узнаем, скажем. Не переживай и не злись. Лучше скажи, когда мы будем делать детей? – красиво соскочила с темы Инга.
– Да, когда? – поддержала ее Герда.
– А мы разве их не делаем?
– Пока тренируемся. Нужно твое согласие. Вдруг ты не хочешь и бросишь нас с малышами, – как бы невзначай предположила Гертруда и на всякий случай лукаво улыбнулась.
– Я сейчас разозлюсь…
– Значит, ты согласен. Тогда начнем сегодня. У нас часики биологические примерно одинаково тикают, самое время. Ты не рад? – поинтересовалась Инга. – Герда, милая, скажи, пожалуйста, сколько времени осталось до ресторана?
– Три часа, милая. Думаешь, успеем?
– Обязательно. Если не успеем, продолжим ночью…
В ресторан мы, конечно, опоздали, но метрдотель придержал нам столик, несмотря на большой наплыв людей. Ужинали мы в ресторане «La Mancha», принадлежащем тем же Жоре Гузману, Триандофилу Папаконстанти, Тамазу Сихарулидзе и их компаньону, испанцу Хуану Фернандесу из Виго. Сам ресторан являлся дополнением к комплексу курортного отдыха.
Комплекс открылся совсем недавно, оказался удачным коммерческим решением и сразу нашел свою категорию посетителей. Дело в том, что в Петерсберг стекались в отпуск британские офицеры с семьями из Британской Индии и даже из Новой Англии. В Петерсберге был совершенно уникальный и в чем-то даже целебный климат – во всяком случае, жара переносилась гораздо легче – и имелись отличные огороженные пляжи. Меры безопасности в городе применялись беспрецедентные, город слыл самым безопасным на южном побережье залива. Вот совокупность этих причин и послужила притоку курортников.
Кроме «La Mancha», в городе работало еще несколько ресторанчиков, и они тоже пользовались большой популярностью, но в основном посещались местными жителями и повседневно, а это заведение считалось по местным меркам элитным и дорогим рестораном.
Сколько они вложили в него денег – я не знаю, по особо по элитным и тем более испанским ресторанам не ходил, но обстановка здесь была утонченно-красивая, в сельском стиле, официанты в национальных одеждах и отменно предупредительны, вино отличным, а кухня, естественно, испанская, вообще выше похвал, готовил сам Фернандес.
Несколько портили шик машины, из которых выходили дамы в вечерних платьях и офицеры в парадных мундирах или строгих, по меркам Асгарда, конечно, одеждах. Машины подкачали и были в основном внедорожниками, приспособленными под местные реалии. Папаконстанти бил себя ногой в грудь, клялся и божился, что рано или поздно закажет настоящий лимузин. Я не сомневался, что записываться на него будут за год, но пока лимузина не имелось.
Нас встретил метрдотель и провел за столик. В ту же секунду рядом возник официант, вручил меню, карту вин и почтительно застыл в ожидании заказа. Я предоставил право решать вопрос дамам и принялся рассматривать посетителей в зале.
Ресторан оказался почти полон, большинство посетителей были военными, в основном старший офицерский состав со своими женами или подругами. Только за одним столом устроились шестеро вторых лейтенантов морской пехоты, совсем молодые, видимо, попавшие на Асгард прямо из ворот военного училища. Они сидели с местными дамами полусвета, если мягко выразиться. Компания здорово подпила, и громкость общения уже немного превышала меры приличия.
– Мы тебе заказали чилиндрон, салат «Сан Исидро» и вино «Allozo Reserva» урожая 2000 года. Ты не против, милый? – поинтересовались Инга и Герда.
– Не против. А что такое чилиндрон?
– Откуда мы знаем, не спрашивали, постеснялись, испанская кухня, вкусно, наверное, – пожала плечиками Инга.
– А себе?
– Мясо по-мадридски и испанский рисовый салат. Тут все понятно.
– Логично. Я и непонятное съем. А вино хорошее.
– Тогда хвали.
– Хвалю.
За столиком лейтенантов обстановка понемногу накалялась. Дамы, поняв, что их пригласили в ресторан для действий по принципу «кто девушку обедает, тот ее и танцует», и их согласия на эту процедуру спрашивать совершенно не намерены, попросту собрались свалить. Завязалась небольшая перепалка, но из-за соседнего столика поднялся майор той же морской пехоты и несколькими фразами утихомирил лейтенантов. Те притихли и принялись залечивать сердечные травмы ударными дозами виски.
Официант принес вино, показал бутылку и налил немного для пробы. Я отпил глоточек и кивнул. Вино действительно оказалось хорошим. Терпкое, с мягким сладковатым послевкусием, как раз на мой вкус.
А потом меня привлекло развитие событий у лейтенантов, к тому же стало заметно, как они поглядывают на наш столик. Судя по всему, градус подпития стал располагать их к общению с дамами. И действительно, один из них, подбадриваемый одобрительными возгласами приятелей, сполз со стула и, пошатываясь, направился к нам.
– Сэр, можно пригласить ваших дам за наш столик? – нагло улыбаясь, заявил мордатый, с типично английской внешностью крепыш.
– Если вы не заметили, молодой человек, дамы сидят за моим столиком, и ваше заявление по меньшей мере бестактно. Потрудитесь освободить нас от своего присутствия, – я честно старался быть предельно вежлив, но мое хорошее настроение стало стремительно улетучиваться. Инга и Герда сидели молча, с интересом наблюдая за развитием событий.
– Ну… у вас же их две… – немного стушевался лейтенант, но, услышав крики товарищей, призывавших забрать телок у итальяшки (это я-то итальяшка?), воспрял духом и выпалил: – Девочки, идем к нам, у нас шесть крепких членов вместо его одного вялого.
– Если его вялый тебе в зад въедет, час зашивать придется, – очень громко и очень издевательским тоном заявила Инга.
– Ах ты шлюха! – заревел крепыш и протянул руки к Инге.
Больше ничего лейтенантик сделать не успел. Я, не вставая, зарядил ему в челюсть. Парень улетел под свой стол, а я, вскочив, успел послать прямым ударом ноги к нему в соседи подоспевшего на выручку товарища. Подбил под колено третьего и, добивая его локтем в голову, получил такую плюху от четвертого, что дальнейшее развитие событий наблюдал в полутумане, уже сидя на полу. К тому времени, как в зал вбежал военный патруль с городскими полицейскими и лейтенантов повязали, Герда изувечила двух англичан, сломав челюсть одному и колено второму, а Инга проломила третьему голову нашей бутылкой «Allozo Reserva» за сто двадцать ливров.
То, что челюсть и нога были сломаны, я понял сразу. От удара локтем британскую челюсть вывернуло чуть ли не к затылку, а нога второго от заковыристого лоу кика в месте удара выгнулась самым неестественным образом. С жутким хрустом выгнулась. Финальным аккордом патрульные прострелили плечо еще одному лейтенанту, выхватившему пистолет и даже успевшему выстрелить в плафон над нашим столиком.
Потом начались стандартные процедуры: полиция, протокол, сонный бургомистр в истерике, четыре британских офицера в рангах от майора до полковника, в том числе командующий гарнизоном полковник Мак-Набс, выражавшие искренние извинения. Как резаные орали Гузман и Папаконстанти, заявляя, что теперь они не пустят на порог своего ресторана ни одного морского пехотинца, и буйствовала российская диаспора с приятелями – не россиянами, настроенными тем не менее столь же воинственно, с пистолетами и дробовиками, возле полицейского участка. Впрочем, убедившись в том, что все в порядке, оружие немедленно попрятали.
Для англичан все закончилось совершенно печально. Три человека в инвалидном состоянии, в гипсе, на больничных койках. Своему первому, оказывается, я тоже челюсть сломал, причём очень пакостно – в двух местах. Тот, что с простреленным плечом – также оказался на койке, но не в больнице, а на гауптвахте, в ожидании суда. Контуженный ударом бутылки вдобавок заимел на физиономии несколько глубоких порезов, оказавшихся следствием попыток Инги – выцарапать ему глаза. К счастью, в этом она не преуспела, а только сломала себе два ногтя.
Ну и наши потери – шишка у меня на виске, два ногтя Инги, бутылка хорошего вина и загадочный чилиндрон, который я так и не попробовал.
М-да… На доброй матушке Земле для нас все так бы хорошо не закончилось. Нанесенные нами травмы явно не соответствовали нашим повреждениям, либеральные законы и юркие адвокаты пришили бы нам превышение пределов необходимой самообороны, это как дважды два. Но, к счастью, ни тех, ни других здесь не оказалось. А вообще, весьма интересно, адвокаты на Асгарде есть?
Дисциплинарные кары за правонарушения в британской армии оказались ужасными. Сомнений в вине лейтенантиков не возникало, свидетелями оказались аж целых пять старших офицеров того же Британского содружества, из них два офицера полка Валлийских стрелков и три офицера-голландца местной армии. Если даже англичане и были настроены спустить дело на тормозах, то валлийцы и голландцы, в силу каких-то старых политических разногласий, этого не позволили бы.
Стрелявшему морскому пехотинцу реально грозила виселица, а остальным каторга за оскорбление чести британского мундира и еще десяток преступлений, с ним же связанных. Мало того, по законам города им грозила отправка на рудники сроком на пять лет, а после отбытия наказания та же виселица на центральной площади. Причем повешению совсем не мешал тот факт, что клиент за эти пять лет мог отдать концы. Просто привезли бы труп и вздёрнули уже покойного. Интересные законы, однако…
А парней реально собирались вешать и отправлять на каторгу. Причиной этому оказалось то, что случай с морскими пехотинцами был далеко не первым, и возникло некое напряжение между ними и местными жителями. А это, в связи с обилием оружия у населения, могло перерасти в полномасштабные перестрелки. Республику населяли в основном белые выходцы из ЮАР, которые вполне могли припомнить англичанам все старые обиды. Мало того, мы – пострадавшие – были русскими, следовательно, мог возникнуть международный скандал, чего Британии никак не хотелось, так как русская армия очень помогала британцам, оттягивая на себя внимание Халифатов. Вот командование и решило махнуть шашкой, дабы впредь неповадно было.
Все это мы узнали на следующий день, а пока нас отпустили под громкие овации местных жителей, и мы благополучно добрались домой.
Я лежал на кровати с пакетом льда на виске, Герда и Инга плотоядно на меня смотрели в ожидании, пока я вылечусь.
– Ты наш герой! Ух как ты его двинул в челюсть! Я чуть не описалась от удовольствия. Дай я поцелую, и не будет болеть, – Инга хищно улыбнулась.
– Такого удовольствия я давно не получала. Чуть не кончила, когда ты второго вырубил. Дикий варвар! Давай я пакетик подержу… – Герда приблизилась с другой стороны.
– Вино жалко и чилиндрон. Вы же для меня выбрали, – немного сподхалимничал я. – Я за вас роту морской пехоты вырежу.
– Ты такой…
– Иди ко мне, мой герой…
– Ты мой похотливый варвар…
– Да… распни меня…
Не хочу проводить никаких аналогий, но такой дикой и буйной любви у нас еще никогда не было. Мы угомонились только под утро, при этом сломав кровать. Заснули на несколько часов и только собрались доломать ее окончательно, как постучалась Земфира и сообщила, что к нам с официальным визитом явились полковник Мак-Набс и полковник Генри Пойндекстер, командир морских пехотинцев.
Приняли мы их в холле первого этажа. Первым представился Мак-Набс.
– Полковник Мак-Набс. Господин Волошин, госпожа Петерс, госпожа Мартинсен, от лица командования Британского содружества хочу принести искрение извинения за произошедший инцидент. Виновники под стражей и понесут заслуженное наказание. Лейтенант Стивенс будет повешен, остальные отправятся на каторгу сроком на пять лет, – с каменным лицом отчеканил Мак-Набс и отступил в сторону. Сделал шаг вперёд второй полковник.
– Полковник Пойндекстер. От лица корпуса морской пехоты Британии я уполномочен обговорить с вами вид и размер компенсации за причиненный ущерб, – так же сухо отчеканил полковник и застыл, ожидая ответа.
– Вы это серьезно, господа? Повесят и отправят на каторгу? – я, честно говоря, охренел от такого приговора. Подобное развитие событий совершенно не входит в наши планы, ибо при таких обстоятельствах мы автоматически становимся врагами британских властей и попадаем под их пристальное внимание. Твою же мать, я наоборот хотел воспользоваться моментом и передружиться с кем только можно.
– Так точно. Дознание практически закончено, а законы Британского содружества и ее армии предусматривают именно такое наказание за подобные проступки, – полковники скорбно склонили головы.
М-да… надо срочно спасать молодых придурков. Но как? Ладно, начну, а там посмотрим…
– Господа, позвольте предложить вам присесть. Инга, дорогая, распорядись насчет кофе и коньяка, – я сделал приглашающий жест к креслам. Дождался, пока все сели, и продолжил: – Мое мнение и мнение моих родственников таково, что молодые глупцы не заслуживают такой жёсткой кары. Мало того, мы готовы сделать все необходимое для того, чтобы они её избежали. Право, эти мальчишки и без того понесли значительный ущерб, который научит их в дальнейшем избегать действий подобного рода. Что мы можем сделать для облегчения их участи?
– Мы даже готовы обратиться с просьбой к вашему правительству об амнистии этих офицеров, – чопорно заявила Герда, десять минут назад рассказывавшая мне в красках, как она собиралась вырвать кадык у следующей жертвы.
– Виновные находятся в юрисдикции военного трибунала, – немного оттаял Мак-Набс. – Считаю, они должны понести наказание… но, возможно, не столь суровое…
– Они опозорили честь мундира морской пехоты и однозначно понесут наказание, но… возможно, вы… – в свою очередь замялся Пойндекстер.
Тут мне стало совершенно ясно, для чего приперлись полковники.
– Господа, давайте оставим официоз. Могу я вам предложить по рюмке отличного коньяка? Очень хорошо. Все мы были молодыми, и у всех крутился ветер в голове. К тому же я уверен, что лейтенанты только из ворот и несколько недопоняли местные реалии. Предлагаю выпить за британскую армию, я очень высокого мнения о ваших офицерах и солдатах, и этот прискорбный случай не способен его испортить.
Не выпить за армию полковники не смогли, и второй раз, за морскую пехоту, тоже. Особых предлогов для третьей рюмки более не понадобилось, и мы, наконец, разговорились. Я довольно хорошо проинформирован о действиях британской армии в ее конфликте с Аргентиной за Фолкленды, бритты действительно воевали на островах умно, а оба полковника там отметились, так что бутылка ушла под воспоминания. Начали вторую, после чего наконец стало ясно, что нам делать с несчастными лейтенантиками.
– …Если бы вы написали прошение на мое имя… и бургомистрат сделал то же самое… а ещё уговорили хозяев ресторана… – Мак-Набс наконец родил путь к спасению лейтенантов.
– …Сэрр-р… морская пехота в вашем распоряжении… рубить в капусту… пороть… пожалейте детишек, – полковник Пойндекстер оказался контуженным на всю голову, в буквальном смысле слова, и ему было категорически запрещено употреблять спиртное. Пьянел с одной ложки, поэтому быстро увял на диванчике. Мы позвонили в гарнизон, и посыльные тихо увезли его домой. А вот Мак-Набс чести Британии срамить не захотел, только краснел, оставаясь относительно вменяемым. Крепок мужик, крепок…
– Самюэль, неужели ты действительно думаешь, что мы хотим крови этих мальчиков? Поехали, будем их спасать, но, вероятно, придется еще пить… много. – Я решительно встал. – Девы, а не отвезете ли вы нас к…
Девочки милостиво согласились везти нас куда угодно. Лишь бы это помогло несчастным придуркам лейтенантам.
Бургомистр Отто ван Боммель для порядка покобенился немного, но после пары рюмок все же прошение написал.
Папаконстанти и Сихарулидзе особо упрямиться не стали, мы выпили ещё, и они тоже написали коллективное обращение.
По итогу вояжа, необходимые бумаги мы получили, и судьба несчастных относительно прояснилась. По выздоровлению их отправляли служить в Британскую Индию, на границу с Дагомеей, что явно было немногим лучше, чем каторга. Но хоть сидеть не будут.
Расстались мы с полковником лучшими друзьями, я получал полигон в полное распоряжение на все свободные дни и обязался заходить к Мак-Набсу пропускать стаканчик и вспоминать боевые деньки.
Все самым лучшим образом разрешилось, я чудом умудрился не напиться, и мы поехали к Моисею Львовичу в ювелирную мастерскую.
– Молодые люди, я уже в курсе того, как вы поразили этих коварных филистимлян. Я уже взял свою большую пушку и хотел бежать вас спасать, но, как всегда, не успел. Идемте, мне есть что вам сказать, – Моисей Львович сопроводил нас в свой кабинет, закрыл дверь и долго подбирал ключи к старинному сейфу. Наконец он достал из него большой саквояж и, кряхтя, бухнул его на стол. – Вот здесь четыреста пятьдесят тысяч. Двести пластиком и двести пятьдесят золотыми монетами Капитула. С вами приятно работать. Все камешки оказались отличного качества, особенно опалы. С остальными я уже начал работать, и через неделю они будут готовы. Если у вас еще их будет, несите все.
– Непременно. Что по поводу гешефта? – в принципе, где-то на подобную сумму я и рассчитывал, все-таки это не алмазы. Но все равно очень приятно.
– Это дело мне покоя не дает… – пожаловался ювелир. – Я уже стал плохо кушать из-за него. Надо поехать со мной вот в это место, – старик показал на карте, – и подождать, пока я поговорю с людьми и возьму с них чемодан. Потом едем домой – и всё.
– Вы с ними дело уже имели? – поинтересовалась Инга. – Место, насколько я вижу, за границами республики.
– Таки да, и меня это беспокоит. Можно было бы встретиться на крайний случай сразу за въездным блокпостом, раз уж в город не хотят, но они против. Я с ними работаю очень давно, и всегда мы встречались в городе. Теперь они говорят, что не могут, власти их сразу возьмут на цугундер, и они этого боятся. Это представители одного большого человека из Халифата, к сожалению, не могу вам назвать его имя. Проблем еще не было, была только честная работа, я им, они мне. Я вот думаю, может, эти шлемазлы решили втихую сыграть свою партию? Такое тоже может быть. Но ведь в таком случае их семьи в полном составе посадят на кол, тот очень большой человек не простит подобного. На встречу всегда приезжают чеченцы, но живущие в Халифате. Конечно, если они смогут уйти к себе в Имамат, там их достать будет нелегко, но все равно достанут.
– Вы передавать будете или только получать? – продолжила задавать вопросы Герда.
– И передавать, и получать… – Моисей Львович горестно вздохнул. – С моей стороны небольшой чемоданчик, с их стороны тоже чемодан, но побольше.
– Насколько я понимаю, с вашей стороны камешки, а с их стороны денежки. Так? – предположил я. – Вы меня, конечно, извините, что я лезу в вашу личную жизнь, но это важно. Если они вам только передают, то зачем им вас кидать? Просто не приехали бы, и все. А если туда-обратно, то, конечно, им лучше взять и то и это. Правильно я говорю?
– В этом есть резон, Максим… – согласно кивнул ювелир. – Да, я буду передавать ценные вещи, и за них получать. Часть мой компаньон уже перевел мне по почте, посыльные должны передать оставшееся.
– Сколько их обычно бывает?
– Они всегда приезжают втроем. Главный, Магомет, не боец, а вот два других – амбалы. Боевики в чистом виде. В этот раз, сказали, тоже будут втроем. И как назло, я сейчас не могу поговорить с человеком, чтобы он подтвердил мне эту встречу, так что придется ехать.
– Вас, уважаемый Моисей Львович, будут убивать, – категорично заявила Инга. – И мой вам совет – никуда не ехать.
– Я не могу… – тяжело выдавил из себя ювелир. – Это будет конец моей репутации. Это будет мой конец, как честного гешефтмахера. Но есть надежда, что вы меня спасете…
– Моисей Львович, может пострадать ваш драгоценный организм. – Я попробовал воззвать к разуму старого еврея. – Совсем пострадать. Оно вам надо?
– Я очень боюсь за свой организм, но помогите мне. – Моисей Львович остался непреклонен. – Поверь мне, Максим, так надо.
– Как они передали приглашение на встречу и когда сама встреча?
– Приехал человек и передал мне пакет. Он совсем левый, его просто использовали. В пакете находилась карта с обозначением места встречи и условия. Со мной должно быть только два человека, если больше, то встреча не состоится, а с их стороны тоже будет трое. Встреча 22-го числа, послезавтра, в 14:00. Если рано утром выехать, то как раз к этому времени будем. Самое неприятное, что я смогу пообщаться с моим партнером только через три дня. То есть проверить их слова возможности нет, и Магомет это знает.
– Моисей Львович, мы можем переговорить с властями и взять взвод морских пехотинцев.
– Вы таки упечёте меня за решетку! – экспрессивно всплеснул руками ювелир. – Что вы такое говорите? Ни боже мой, этого никак нельзя делать. Господи, а я ведь обратился к вам, как к надежным людям.
Герда под столом двинула меня по ноге и вкрадчиво заявила:
– Милый, давай все же поможем человеку, и он нам будет очень благодарен. Выедем завтра после обеда, посмотрим место, переночуем, устроимся и если что – выбьем их с расстояния. Вы же будете нам благодарны, Моисей Львович?
– Я уже вам благодарен! – поспешил заявить ювелир. – А если случится, как вы говорите, то я даже не знаю, как буду благодарен.
– Хорошо, но потом мы с вами поговорим за все дела. Мы поможем вам, а вы поможете нам. Договорились?
– Хорошо, если только не пострадает мое здоровье… – Моисей Львович ткнул себя пальцем в грудь. – Его и так уже немного осталось.
– Договорились.
– Дорогой, в тебе есть еврейская кровь? – спросила меня Инга, когда мы вышли из ювелирной мастерской.
– Ни капли. А почему ты спрашиваешь?
– Потому что ты выглядел и говорил, как чистокровный еврей, – заявила Герда. – Я даже удивилась, как ты все это время ловко прятал свои корни. Признайся, тебя зовут Мойша?
– Цыц. Антисемитизма мне еще не хватало. Просто с кем поведешься, от того и наберешься. Есть во мне такая черта. Невольно подстраиваюсь под собеседника.
– Понятно. Если что – скажи, не стесняйся, и наших девочек мы назовем Хилей и Сарой…
– Нет, что за жены… пороть вас надо. И в угол на горох ставить. Я с вами скоро лысым стану.
– Мы тебя и лысого будем любить. Вспомнила, поехали, тебя подстрижём…
Жены мои порой бывали совершенно несносными, но это совсем не мешало мне их очень любить.
После пыток в парикмахерской, черт бы ее побрал, и небольших посиделок в ресторанчике Жоры мы отправились домой.
Прошлой ночью мы практически не спали, а спозаранку полковники заявились ни свет ни заря, потом все эти визиты и переговоры, поэтому мы падали с ног от усталости и, недолго думая, просто завалились спать. Проснулись вечером, перекусили и, поделав детей, дрыхли уже до утра. Утром опять все началось с детей. У жен появилась великая идея как можно – быстрее – зачать, и они собирались использовать производителя, то есть меня, как можно эффективнее, практически в любое подходящее время в любом подходящем месте. Чему я был очень рад, с первыми признаками беременности собираясь посадить их под домашний арест и исключить любую возможность участия в операциях. Хватит, навоевались.

Асгард. Остров Авалон
Закрытая территория Капитула
19-е число. 8-й месяц. 20:00

– Ну что ж, будем считать, что проверку они прошли. Впечатляет. Фильм получился – Спилберг отдыхает. – Хозяйка кабинета хищно улыбнулась. – Я, конечно, подозревала, что чернозадый тварь редкостная, но не до такой же степени? Как в команде настроение?
– Приподнятое. Они довольны оплатой и некоторыми трофеями, – с улыбкой ответила Мари. Она сидела напротив своей начальницы и держала в руках – изящную кофейную чашечку.
– А как насчет преданности? – поинтересовалась собеседница француженки.
Мари скептически поморщилась:
– Об этом говорить пока рано. Вряд ли они искренне верят в чистоту помыслов своих руководителей, то есть нас, но я работаю над этим. Сама все понимаешь, Сара. Думаю, команду удастся приручить. Но…
– Если кому и удастся, то только тебе, моя дорогая, – вежливо перебила ее Сара. – Нам нужны полностью преданные люди. Кстати, документы вы взяли очень интересные. Это уже что-то. Конечно, пока мало, чтобы его полностью нейтрализовать, но все-таки.
– Можно поработать с Хайруллой… – предложила Мари. – Если это сделать правильно, то мы узнаем больше.
– Мы и так знаем достаточно, только увязать его с этими гадостями не можем… – недовольно сказала Сара. – Все на уровне догадок. Тем не менее с принцем работать надо. Готовь операцию. Но после принца начнется противодействие, работу скрыть не удастся.
– Саму работу нет, но тех, кто начал игру, он узнать не сможет. Возможно, на этом этапе мне понадобится прикрытие кого-то из членов Совета… – с намеком заявила Мари. – Но тебе, наверное, открыто вмешиваться пока не стоит…
– Ты права. Я подумаю, как это сделать. Значит, поступим следующим образом. Принца только прижать, убивать не надо. Помощника брать тоже смысла нет. Тихо, не проявившись, это сделать не получится, охрана у него капитульская, а ее ликвидацию не поймут. Хотя… свяжись со мной после того, как разберёшься с принцем. В общем, прорабатывай операцию. Набросай план в общих чертах и приходи вечером. Вместе подумаем…

Асгард. Дагомея
Около сорока километров от границы
Свободной Африканской Республики
22 год. 8-й месяц. 22-е число. 10:00

Добрались к месту встречи, как и планировали, к самому вечеру. Понаблюдали с расстояния за полуразрушенным фортом-заправкой и выяснили, что там никого еще не было. Когда подобрались поближе и осмотрелись тщательнее, стало ясно, что раньше здесь на ночевку останавливались конвои, по пути из Халифатов в Малколм-Экс, но потом либо маршруты изменились, либо от самих конвоев отказались, и небольшой форт люди забросили. Строения обветшали, к тому же с них уже давно сняли все полезное, даже выкопали цистерны с небольшой заправки. Во всех четырех домиках и ангаре рухнула крыша, забор из бетонных конструкций завалился. Поля заросли бурьяном, и о них напоминали только отдельные столбики с остатками ржавой проволоки.
Ну что могу сказать, место для засады самое благоприятное, в развалинах может спрятаться с десяток бойцов, не меньше. Но для этого они должны были приехать раньше. А так как мы появились первыми, решение напрашивается само по себе – как можно тщательней заминировать все подходящие для расположения боевиков места. И в первую очередь – ангар. Мне отчего-то кажется, что там и будут прятаться боевики.
По срочно составленному плану Инга должна занять позицию на возвышенности – в километре от места встречи. В случае, если происходит конфликт, я взрываю мины, а она добивает уцелевших чеченцев. Со своей позиции Инга отлично просматривает все подходящие снайперские позиции и из своей дальнобойной винтовки – в случае необходимости – без проблем ликвидирует снайперов.
Потом мы отъехали от развалин километров на пять и благополучно переночевали прямо в машинах. С рассветом вернулись на позиции и наблюдали за фортом. Приблизительно через час в километре от него появились две машины, постояли с полчаса, наблюдая, как и мы, за местом встречи, затем порулили к развалинам.
При ближайшем рассмотрении транспортом оказались длиннобазный, крытый сто десятый «Лендровер» и «Тойота-Лендкрузер» девяностой серии. «Тойота» осталась на месте, а «Лендровер» объехал форт и покатался по окрестностям. Обследовать большую территорию они не догадались или просто поленились. Мы находились в километре от фермы, а они осмотрели максимум пятисотметровый радиус, естественно, ничего не обнаружили и вернулись в форту. После чего гости уселись в кружок и принялись завтракать.
– Я не понимаю, они что – совсем идиоты? – спросила меня Герда, рассматривая гостей в бинокль.
– Почему?
– Они должны были приехать еще вчера днем, рассосаться по позициям и сидеть тихо, как мыши. Должны же понимать, что если клиент что-то заподозрит, то приедет раньше и будет наблюдать? Нет, определенно – идиоты… – Герда презрительно скривилась.
– Ты судишь с позиции профессионала, а они не профессионалы – они боевики. Во-первых, они, возможно, просто не могли приехать вчера, и кстати, слава богу. Чеченцы отличные солдаты и почти всегда сражаются до последнего, но у них есть свойство сильно недооценивать противника. Сама посуди, ну какой из Моисея Львовича боец? Ладно, привезет он с собой пару человек, так это тоже никакой проблемы не составит. Сейчас они поедят и рассосутся по позициям, грамотно замаскируются, и этого – по их понятиям – будет достаточно, чтобы перебить хоть целый взвод. Смотри: два пулемета, автоматы, в машинах обязательно пара РПГ. Метрах в ста в траве залягут снайпер и пулеметчик, остальные в развалинах. И достаточно. Моисей Львович, я предлагаю валить их сейчас.
– Максим, я должен поговорить с Магометом… – упрямо заявил старый ювелир.
– Посмотрите, вас приехали убивать, – я сунул старику бинокль в руки. – А если они не захотят тратить время на разговоры и сразу нас завалят, что вы за это скажете? Я, конечно, уважаю ваши слова, но нам в рай еще рано. К тому же сильно сомневаюсь, что нас там примут с распростертыми объятьями.
– А можно… можно того толстого фраера… взять живым? – неуверенно поинтересовался Моисей Львович. – Я все равно должен иметь с ним разговор. Валите кого хотите, а за него я вам расскажу все, что вы хотите знать, и сверху еще лавэ насыплю. Ну как?
Я взял бинокль и посмотрел на чеченцев. Толстый, низенький мужик, властно размахивая руками, разгонял бойцов по позициям. Трое – снайпер, пулеметчик и парень с автоматом, для прикрытия от зверей, – потрусили к невысокому холмику метрах в ста от форта. Трое укрылись в ангаре. Какие молодцы, я бы и сам там спрятался. «Лендровер» отогнали подальше и спрятали в балке, потом на «Тойоте» вернулись к форту. Магомет и высокий грузный боевик покрутились взад-вперёд и сели ждать в машину.
– Инга, видишь пулеметчика и снайпера?
– Хорошо вижу, – немедленно доложилась Ингеборга.
– Сможешь быстро убрать?
– Их – без вопросов, – уверенно и немного самодовольно заявила девушка, – а вот третьего почти не вижу, кусты мешают, может быть сложнее. Но зацеплю в любом случае.
– Герда, я планирую взорвать мины, Инга снимет засаду. Останутся Магомет и его телохранитель. Они в машине. Как их взять живыми?
– Пусть Инга прострелит двигатель. Пешком они не уйдут, побегут к «Лендроверу». Инга уберет телохранителя, мы догоним Магомета на «Хамви», и он сдается. Или стреляется. Ты сам говорил, что они могут. Только надо выехать одновременно с взрывами, можем не успеть.
– А если я с Моисеем Львовичем подъеду поближе, подорву мины, и вы начнете?
– Можно. Пульт возьми, отсюда радиосигнал может не дойти. Я здесь Ингу прикрою.
– Хорошо. Внимание. Мы выезжаем в форт. Я подъеду почти вплотную и активирую взрыватели. В ангаре, где боевики, никого живыми не останется… надеюсь. Инга, ты, одновременно с взрывами, валишь боевиков на холме и сразу простреливаешь движок на «Тойоте». Потом страхуешь меня. Я постараюсь вывести из строя телохранителя и взять Магомета. Понятно.
– Есть, товарищ главный генералиссимус.
– Есть, товарищ старший маршал.
– Разговорчики! Моисей Львович, в машину, слушаться меня, как свою маму, и оставьте, ради бога, свой саквояж девочкам, они не будут в него заглядывать. Поехали.
Честно говоря, я пока даже не представляю себе, как развернутся события, и вовсе не горю желанием брать Магомета живым. Запланировать-то запланировали, но в жизни всё начинается по плану, а потом как всегда. Предугадать поведение боевиков после взрыва можно только приблизительно. Ну да ладно, посмотрим…
Вырулил из-за холма и не спеша поехал к форту. Очень скоро чеченцы меня заметили и вышли из машины, демонстрируя, как их мало и какие они честные.
– Львович, как бахнет, ныряй под панель и сиди, пока команду не дам.
– Хорошо, Максимушка, только этого поца живьем… – ювелир, особо не чинясь и не дожидаясь команды, скользнул вниз со своего сиденья.
Это я тебе не гарантирую, Моисей Львович, тут уж как получится. Я подъехал на пятьдесят метров, откинул большим пальцем предохранительную скобу на пульте и нажал клавишу…
М-да… Со взрывчаткой мы все-таки немного переборщили… Шарахнуло так, что едва не выбило нам лобовое стекло. Обоих чеченцев взрывная волна швырнула на землю, я газанул и переехал телохранителя.
– Пост умер, – в свою очередь доложилась Инга.
Быстро это она…
Я вылетел из машины и одновременно с выстрелом Магомета – а он успел выхватить пистолет – выбил ствол из его руки. И только двинув толстяка прикладом АКМа по башке, почувствовал жжение в боку. Жгло, как будто горячий прикуриватель к коже прижали.
– Ай… сука! Мать твою!.. – я покрутился и наконец стянул с себя бронежилет. – М-м-мать!!!
Сбоку в кевларе запуталась маленькая пулька, она и жгла, на коже вспухал волдырь. Ладно, не смертельно. Ну никак не могу обойтись без боевых ранений.
– Выдвигайтесь сначала к снайперам, контроль, трофеи и ко мне, – отдал я команду девушкам, затянул пластиковые наручники на Магомете, дострелил дергающегося телохранителя и понесся проверять ангар, хотя, на первый взгляд, проверять там уже было нечего. Всю конструкцию вместе с боевиками раскидало по форту. Говорила мне Герда, что многовато будет, не послушался, теперь собирай трофеи по территории.
Первый чеченец, а вернее, то, что от него осталось, валялся в самом ангаре, придавленный балкой. А вот рука его лежала отдельно, крепко сжимая ремень от автомата. Новенького, только притрушенного пылью АК-103, с подствольником ГП-25, тоже новым. Стараясь не смотреть на обезображенное тело, я повытаскивал из разгрузки магазины и снял с пояса бакелитовую кобуру с АПС. Гранаты брать не стал, мало ли что с ними от взрыва могло случиться, да и, судя по виду, это были китайские Тип-82, а такое и само по себе не очень хорошо.
Второму боевику совсем не повезло, у стеночки я нашел только плечо с головой и рукой. Рядом тоже валялся АК-103, которому не поздоровилось так же, как и его хозяину. С автомата сорвало подствольник вместе с цевьем и погнуло крышку ствольной коробки. Зато АПС в кобуре не пострадал совсем. Остальные части тела я попросту не нашел, и было ли там что-либо ценное, осталось загадкой. Третьего пришлось поискать, но недолго. Парня откинуло метров за десять, видимых повреждений на нем не было, его просто убило взрывной волной. Его АКМ с подствольником оказался целым и ухоженным, а вот пистолет, который он носил, меня озадачил. Вместо большого и солидного пистоля, так сказать, паспорта владельца, парень носил «Браунинг mod.1910», практически новый, но очень раритетный пистолет. Можно даже сказать, знаменитый. На стене в моем кабинете ему и место. Опять же неожиданно на поясе у чеченца обнаружился очень хорошо сохранившийся штык к немецкому карабину К-98, да еще времен Первой мировой войны. Парень оказался большим оригиналом. С гранатами, правда, он не оригинальничал, в подсумке обнаружились две РГД-5. У всех троих были подствольные гранатометы и ни одной гранаты к ним. Загадка?
Кстати, Ай-Ди у боевиков тоже не оказалось, и денег совсем мало, впрочем, я особенно и не усердствовал, копаясь по карманам. Противно было. Закончив не очень приятное, но необходимое дело, вернулся к машине.
– Чего танцевать стал, когда толстого вырубил? От радости? – Герда и Инга уже прикатили на «Ниве» Моисея Львовича и привезли оружие бойцов, сидевших в засаде. ПКМ на сошках, патронную коробку к нему на двести патронов, АКМ, «Винторез» снайпера, три разгрузки с магазинами и несколько пистолетов.
– Ага, от радости. Пуля в бронике застряла и кожу прижгла. Не стойте без дела, пригоните «Лендровер». Осторожней там. А я пока с пузаном по душам побеседую.
– Не учи ученых, – девы все равно оставили за собой последнее слово и укатили, вздымая волны пыли.
Магомет уже пришел в себя и злобно на нас таращился. К его чести, не вопил и не просил пощады, молча лежал и смотрел ненавидящими глазами.
– Че, толстый, обмануть хотел… – я с разгону пнул его в бок. – Сам придумал, или надоумил кто?
К чеченцу подошёл Моисей Львович и немного постоял рядом, опираясь на свою палку. Потом презрительно сказал:
– Магомет, ты идиёт и конкретный лох. Старого Моисея еще никто даже на доверии не делал, а ты сопливый мальчишка для таких фокусов. Знаешь, что Хайрулла сделает с тобой и твоими родственниками? Вас скормят живьем гиенам. Ты, придурок, думал, что я не смогу у него узнать, почему вы решили не ехать в город? – Моисей Львович тупо брал Магомета на понт, и у него получилось. Толстый чеченец начал плеваться и кричать, что Хайрулла никогда не найдет его семью, а самого его покарает Аллах за то, что он связался с неверным жидом.
– Я так понял, Львович, вы все узнали?
– Таки да, Максимушка. Осталось найти в машинах то, что они должны были мне передать. Сумка там должна быть.
– Обязательно, – я еще раз пнул Магомета, очень уж он обидные слова кричал, оставил его под присмотром Моисея Львовича с его ужасным дробовиком и осмотрел «Тойоту».
На заднем сиденье валялась небольшая, туго набитая спортивная сумка. Как и следовало ожидать, в ней оказались затянутые в целлофан бруски пластиковых денег в купюрах по сто ливров, общим количеством где-то под миллион. Ты смотри, какими деньжищами ворочает старый еврей, а очки так и носит с перетянутой изолентой дужкой. Будем разговаривать с тобой по душам, уважаемый Моисей Львович, обязательно будем.
Я пообещал себе вытрясти из ювелира все что можно и что нельзя и опять принялся за машину.
В багажнике нашлись три цинка автоматных патронов 7,62×39 и целый ящик пулеметных 7,62×54. Ящик РГД-5 и два ручных гранатомета РПГ-7ВД, десантный складывающийся вариант, опять без выстрелов. Два десятка ВОГов обнаружились в двух брезентовых гранатных сумках, но почему бойцы так и не взяли их с собой, для меня так и осталось загадкой.
Полез в салон и достал из бардачка пакет травки и раритетный «Браунинг mod. 1900», калибра 7.65×17 мм. Из такого, кажется, в Ленина стреляли. Или нет? Неважно, тоже пойдет на стену в кабинете. С такими темпами пополнения антиквариатом скоро придется новые доски под пистолеты строгать. Кстати, Магомет пальнул в меня из венгерского пистолета «Фроммер Беби». Насчет водружения его на стену в кабинете пока не знаю, год выпуска не помню, да и на самом пистолетике года выпуска не видно. Но, кажется, подходит. Больно уж старинного вида.
Вроде как и все, отъедем, тогда машину тщательней обыщу. Инга не успела стрельнуть в «Тойоту», я закрыл ей своей машиной сектор, так что теперь на ней же она домой и поедет. Трофей наш, по праву. Хорошая машина, тюнингованная, вон как просвет подняли.
Подрулили девочки на «Ниве» и «Лендровере». Я сразу кинул взгляд на ПКМС на турели, очень уж хороший пулемет, главное, знакомый, как свои пять пальцев, и поручил им обыскать машину. Затем доложил ювелиру:
– Львович, деньги на месте. Сколько там должно быть?
– Миллион, Максим. Один миллион этой пародии на деньги.
– Он там. Не пересчитывал, но по виду где-то так. Забирайте.
– Я заберу, а потом у меня с вами будет разговор… – внушительно пообещал старик и энергично поковылял к «Тойоте».
Конечно, будет. Рядом лежит миллион уже неизвестно кому принадлежащих денег, так что без разговора не обойтись. Я огляделся и отдал команду:
– Господа и дамы, по случаю завершения операции всех поздравляю и предлагаю свалить отсюда побыстрее. Толстого в багажник, остановимся возле леска, который мы проезжали, там его и допросим. Возражения есть? Нет. Уважаемые жены, разберитесь, кто на чем едет.
Возражений не последовало, Магомета спеленали и закинули в «Хамви», на «Ниве» поехал Моисей Львович, «Тойоту», как более комфортную машину, прогнозированно повела Инга, а на «Лендровере» покатила Герда.
К обеду благополучно доехали до леска и, составив из машин периметр, сели перекусить, а заодно допросить чеченца. Герда пристроила на штативе видеокамеру и ушла с Ингой обыскивать машины, Моисей Львович посидел рядом со мной, увидел, что я не хочу допрашивать чеченца в его присутствии, и пошел помогать девочкам советами. Ну… как бы пора и начать… Я присел на корточки перед лежащим чеченцем и спокойно поинтересовался, пока спокойно:
– Магомет, ты правоверный мусульманин?
– Ты знаешь, собака, – ответил как плюнул чеченец.
Ну-ну… Я с трудом подавил в себе желание сразу перерезать глотку Магомету.
– Значит, сделаем так. Я тебе даю возможность умереть как мусульманину. Потом я похороню тебя по твоему обычаю и даже прочту поминальную суру из Корана. Я видел у тебя в машине Коран, написанный русскими буквами, покажешь мне, где эта сура. За это ты мне все, что я спрошу, рассказываешь. В любом другом случае ты будешь очень долго помирать, а в конце я тебя повешу за шею и набью полный рот сала. Выбирай сам. Я считаю, что это достойное предложение. Других вариантов нет.
– Ты обманешь, собака, – Магомет зло сплюнул на землю.
– Не стоит меня оскорблять, жирная свинья, я могу и передумать, и тогда первого варианта не будет.
– Клянись своим богом, что не обманешь.
– Ты, ишак, думаешь, что я стану осквернять слух своего бога твоим именем? С тебя достаточно моего слова, которое, в отличие от тебя, я держу. Но, видимо, ты решил умереть мученической смертью? Я не дам тебе такой возможности. Мои жены займутся тобой. Герда…
– Подожди… ты же не мусульманин. Почему у тебя две жены?
– Это долгая история, и тебе ее совсем не нужно знать. Инга…
– Не надо… – обреченно попросил пленный. – Я тебе верю и скажу, как надо будет все сделать. Хотя и сомневаюсь, что Аллах услышит твою молитву. Что ты хочешь узнать?
Я действительно собирался похоронить чеченца по его обычаям и не хотел пытать. Не лежит у меня душа к бессмысленному зверству, нет злости. И обманывать его не хочу, что-то внутри подсказывает не делать этого.
Магомет обо всем, о чем я спрашивал, рассказал без утайки. Служил он принцу Хайрулле аль-Раббани, тому самому, у кого Путе собирался закупать оружие. Он как раз и должен был забирать рабов у Путе, но, к счастью, сделку мы сорвали. Сейчас в империи Нельсона Путе шла нешуточная война между соратниками за обладание наследством, и на сделку с Раббани они просто забили. Возил он наркотики и живой товар из Ичкерийского Имамата и Дагомеи, в основном молодых и красивых европеек и мальчиков-африканцев в гарем принца, обратным маршрутом контролировал поставки оружия. Много рассказал о делах принца, неизвестного ему человека из Капитула и про интересы принца в Дагомее. У Хайруллы слыл на – хорошем счету, тот ему доверял, даже дарил невольниц.
Но вдруг ему пришла мысль стать борцом с неверными. Не знаю, под воздействием чего, возможно обкурился или обширялся, но он решил стать шахидом, и его свита тоже. Так сказать, прозрел и решил кинуть принца, к тому же запятнавшего свою веру связью с – евреем. Моисей Львович, оказывается, курировал почти весь трафик нелегальных алмазов из республики. Убив еврея, деньги и камни собирался потратить на газават или джихад, в общем, на войну с неверными.
Много чего рассказал, исповедь ублюдка длилась полтора часа, была записана и могла стать очень полезной нашему куратору Мари, которая, по ее словам, собиралась принца конкретно нагнуть. К сожалению, ничего полезного насчет набегов на русские территории не сказал, не его направление было.
Исповедавшись, он вырыл себе могилу, замотался в брезент и лег в нее. Я дал ему воды и пристрелил из его же пистолета, быстро прочитал похоронную молитву Джаназа, она была на русском языке, такие Кораны тысячами штамповали в Эмиратах и отсылали неграмотным единоверцам по всем мусульманским республикам бывшего Советского Союза, после чего закидал могилу землей. Не знаю, все ли я сделал правильно, но обещание не нарушил. Вот так быстро закончился джихад Магомета Умарова.
Хотя «джихад» ни в коем случае не является войной с неверными. Мне знакомый татарин Билял, большой знаток Корана, разъяснял, что джихад – это устремление правоверного по пути, указанному Аллахом, и этих путей много. Есть даже джихад познания, то есть упорное изучение наук. Конечно, есть джихад меча, но это защита веры или территорий мусульман, а вовсе не поголовное истребление неверных. А «Газават» – это вообще двадцать семь сражений, в которых участвовал пророк Мухаммад, все остальные сражения называются по-другому.
Пока я возился с чеченцем, девочки под руководством мудрого еврея распотрошили обе машины дочиста и успели рассортировать добычу по кучкам.
– О, великий и могучий муж, пойдем, твои недостойные жены покажут, что они нашмонали в тачках, – дурашливо пропела Инга и потащила меня к добыче.
«Ты смотри, новое словечко появилось у женушек, не иначе Моисей Львович дурно влияет», – подумал я и поинтересовался у Инги:
– Как прошло с засадой?
– Сначала умер снайпер, у него еще такая странная винтовка с глушителем была, я решила его кончать первым, от греха подальше, потом пулеметчика, а третий успел в кусты спрятаться и сразу же, придурок, голову высунул, посмотреть, кто в них стреляет. Молодой еще, совсем необстрелянный, даже жалко было убивать. Винтовка у меня просто сказочная, правильно мы ее у Пола выдурили! – гордо похвасталась Ингеборга.
– А как выдуривали?
– Как? Просто попросили, он и дал, – состроила невинное личико Инга и сразу перевела разговор на другую тему: – Что за винтовка у снайпера была? Патроны такие солидные, миллиметров десять, наверное. – Инга смешно растопырила пальчики, показывая, какого размера патроны у снайперской винтовки.
Я провел рукой по ствольной коробке трофея:
– ВСС «Винторез» называется, 9×39 патрон. Российская снайперская винтовка. Движок машины насквозь пробивает.
– Видишь, какие мы молодцы. Смотри, сколько добра.
Добра точно было много. Помимо того, что я успел найти, лежали три новеньких, еще в заводской смазке АК-104, один АК-103, РПК под патрон 7,62 и много магазинов к ним. Из всех пистолетов заслуживали внимания только два бельгийских FNP-45 Tactical, в еще запечатанных маленьких кофрах с фирменным обвесом, «Вальтер Р-99» и «Браунинг Хай Пауэр» модели 35, в хорошем, на первый взгляд, состоянии. Выходит, парни оказались большими любителями пистолетов бельгийского оружейника. Патронов в «Лендровере» почти не было, только початый ящик пистолетных .45 АСР фирмы Federal и початый цинк автоматных 7,62×39. В разгрузке снайпера нашлось всего пять магазинов к «винторезу», три полных на десять патронов, набитых СП-5 и два пустых, на двадцать. Сама снайперская винтовка была хорошо ухоженной, почти новой, с прицелом ПСО-1, только приклад был поцарапан осколком. Скорее всего, чеченец взял ее с мёртвого российского солдата, вместе с разгрузкой. На ее подкладке я обнаружил инициалы Б.Г.Д. и зашитую дырку от пули на плече. Не исключено, что еще из Старого Света привёз. Урод…
В «Лендровере» мы нашли осколочные выстрелы ОГ-7В к гранатометам. Десять штук. Еще у боевиков, как у всяких кавказских людей, нашлась целая куча холодного оружия, в том числе отлично сохранившийся штык к «Арисаке».
Помимо денег в сумке, нашли еще приклеенный под торпедо скотчем пакет с пятьюдесятью тысячами ливров и мешок под сиденьем, где лежали две с половиной тысячи золотыми монетами. Ай-Ди были всего у троих. Да и ладно, паспортный контроль им мусульманский архангел Гавриил на том свете устроит.
– Ну что, «алмазный король» Моисей Львович, поговорим? – обратился я к старику, когда мы перекусили и уже собрались уезжать.
– Да ладно, прямо-таки король… – небрежно отмахнулся ювелир. – Так, баловался немножечко, исключительно с целью заработать на хлеб с маслом… – и сразу же преувеличенно обеспокоенно поинтересовался: – Вы же об этом никому говорить не будете?
– Зачем мне? У меня свое, у вас свое. Мне ваш бизнес ломать незачем. Все же порядочные люди. Как вы теперь будете вопросы с принцем решать?
– Вот и замечательно… – удовлетворенно кивнул Моисей Львович. – А чего мне с ним решать? Его эти поцы кинули, его и проблемы. Я ему так и передам. То, что его кинули, он уже, наверное, догадался и будет их искать. Мало того, я им успел отдать камешки и ничего не получил взамен, хорошо, что живой остался. Так что он мне еще и должен будет, а тронуть меня побоится, я самому халифу элитный камень поставляю. Вот так, Максим, поступим следующим образом. Из этих денег я заберу половину, потому что она пойдет людям за камешки, вторая ваша по полному праву. И если вам что-то понадобится по Халифатам, я в полном вашем распоряжении. Так будет нормально?
– Скажите мне, Львович, вы же эту комбинацию давно уже придумали? И вам надо было только точно знать, что они принца кидают. Так?
– И еще мне были нужны надежные люди, которым я доверяю почти как себе. Скажите, Максим, что вы собираетесь делать с этими машинами? – старик ткнул пальцем в трофейный «Лендровер».
– Даже не знаю…
В общем, вдобавок ко всему, я еще продал ему обе машины. У нас своих хватает, к тому же «Тойота» почему-то девочкам не понравилась. Хотя известно, почему. Салон в машине до такой степени пропитался запахом дури, что голова невольно кружиться начинала. А менять обшивку – это расходы, да и лишние хлопоты. Вот почему. Обойдемся.
Вот таким образом закончилась эта история.
Старый еврей искусно использовал нас, практически втемную, но все же я на него не обижался. Прибыток того стоит.
Мы заработали шестьсот тысяч ливров, это не считая оружия и боеприпасов, получили много информации, которая, возможно, нам скоро пригодится, плюс вывели в расход восемь чеченских боевиков, которые теперь не смогут вредить русской армии. И я это считаю за главное наше достижение. Не знаю, как это назвать, возможно, просто патриотизмом, но я с большой радостью воспринимаю известия об успехах Русской армии, именно армии, а не Москвы, и очень рад оказать им пусть косвенную, но помощь. И очень надеюсь, что скоро смогу оказаться много более полезным.
И еще… Жизнь определенно прекрасна, а я поставил галочку еще над одним пунктиком исполненных желаний. Сегодня мы с девочками стали миллионерами.
Пограничный КПП проехали в сумерках. Шотландские гвардейцы, заступившие на пост, уже знали про наши подвиги на почве воспитания британских морских пехотинцев, опознали Ингу с Гердой и даже отдали нам честь. Вот так, слава в маленьких республиках разносится быстро. И еще я понял, что не совсем гладко обстоят дела в Британском содружестве. Очень уж Асгард меняет людей и даже целые государства.
Машины я собирался отогнать Моисею Львовичу только завтра, так что у нас получился тихий домашний вечер. После обязательной чистки оружия, конечно. В этом климате чистить оружие надо если не ежедневно, то хотя бы раз в три дня. Значит, дружно отправляемся в подвал…
– Максим, ты в курсе, что мы теперь богатые люди? – неожиданно спросила Инга, внимательно рассматривая ствол своей уникальной Chey Tac LRRS M-200 калибра.408, столь успешно сегодня поработавшей.
– В курсе, – я забрал себе все пистолеты, в том числе и те трофейные, которые собирался оставить нам, и теперь гадал, как разбирается бельгийский FNP-45. Ну никак не хотел разбираться пистолет производства национальной фабрики в Герстале. – Кто-нибудь знает, как это устроено?
– Пин выбей. Вот здесь… – посоветовала Герда, а потом сообщила с заметной гордостью: – У нас больше миллиона.
Она собирала ПКМБ, очень быстро и уверенно.
– Тоже в курсе, – я наконец-то разобрал пистолет и уже примерно понял, к чему клонят девы. А что тут понимать?
– Ну, и что ты собираешься по этому поводу предпринять? – в один голос поинтересовались Инга и Герда.
– Давайте вы мне сообщите, что придумали, а потом сравним, кто умней… – я попытался легонечко схитрить.
– Можно не сравнивать, это и так ясно. Зубы не заговаривай, – грозно буркнула Инга и принялась внимательно, по одному, осматривать патроны к своей винтовке.
– Твоя обязанность принимать финансовые решения. Слушаем тебя, – поддержала ее Герда и со звоном захлопнула крышку на пулемете.
– И они будут окончательные? То есть вы отдаете мне право решать за себя? – я отложил пистолет и посмотрел на своих жен. – Ну что же…
– Нет, конечно! – в один голос воскликнули Инга и Герда. – Ишь чего удумал! Контролировать тебя наша прямая обязанность!
– Никакой самостоятельности. Да?
– Мы семья! – как учитель ученику объяснила Герда. – Если ты, конечно, об этом не забыл. Порядок такой, ты выдвигаешь предложения, мы обсуждаем…
– И делаем, как вы скажете? Или как я?
– Не юли! – Инга больно ущипнула меня за ногу. – Мы слушаем.
– Денег много. Так? – я протер пистолет ветошкой, полюбовался матовым блеском и отложил его в сторону.
– Угу! – дружно кивнули девушки.
– В банк мы их положить не можем. Так?
– Так. Говори уже…
– Вложить в акции, банковские бумаги тоже не можем, по причине их полного здесь отсутствия. Так? – я продолжил игру.
– Ага… живее говори… – девушки уже начали проявлять нетерпение.
– Я разговаривал с товарищами Папаконстанти, Гузманом и Сихарулидзе. Так вот, они предложили мне войти в дело с курортным комплексом и рестораном. Испанец тоже не против. Цена четыреста тысяч. Этот пай даст равное распределение прибыли между четырьмя пайщиками. Грубо говоря, четвертая часть комплекса будет принадлежать нам. По моим прикидкам, вложенные средства отобьются через два года, может, чуть позже. Им сейчас необходимы деньги на расширение, капитульский банк кредит не дает, они только молодым, развивающимся предприятиям помогают, так что обратились к Моисею Львовичу, а он, оказывается, посоветовал меня. Это было три дня назад. Вчера они мне сделали предложение. Как вы думаете, что я им ответил? – Я состроил самую загадочную рожицу из своего репертуара. – Ну так как?
– Ты сказал, что посоветуешься с нами? – с опаской поинтересовалась Инга.
– Мы очень надеемся, что это было именно так… – с угрозой добавила Герда.
– Молодцы, умные девочки. Вот и советуюсь.
– Надо посмотреть динамику прибыли, планы расширения… – без заминки начала перечислять Инга. – И вообще, кота в мешке покупать не стоит.
– Не стоит, конечно. Вот этим вы завтра и займетесь. После полигона, конечно. И еще, у нас на утро перед завтраком кросс. Пробежимся по побережью.
– Так ты уже все решил? Так нечестно. – Девушки сделали вид, что смертельно обиделись на меня.
– Честно. Решение примем после того, как вы все проверите. Земляки земляками, а денежки врозь. Оставшуюся сумму и все золото я спрячу в тайник. Но это пока. На наших друзей выходят два брата-армянина, с северного побережья, и предлагают один очень интересный проект. Тамаз говорит, очень серьезные люди эти братья. Так вот, я в обсуждении проекта тоже буду участвовать. А вы что хотели предложить?
– Ну, мы…
– Примерно… то же.
– Короче, я понял. Вы решили предложить все спрятать.
– Нет.
– Да.
– Ну, и кто самый умный?
– Мы, конечно, – дружно заявили девушки.
– Идеальная женская логика. Что с записью исповеди Магомета? Я предлагаю убрать все, что связано с Моисеем Львовичем, и передать плёнку Мари. Сказать ей, что вышли на чеченов по оперативной информации и сами приняли решение ликвидировать и захватить «языка».
– Опять Мари?
– А кому еще? У нас есть еще куратор?
– Ну да…
Оружие, наконец, мы почистили. Я подумал и решил оставить себе все АК-103 и 104, ПКМБ, ПКМ и РПК. «Винторез» тоже, патроны к которому я надеюсь всеми правдами и неправдами раздобыть. Ну и пистолеты FNP-45, три «Браунинга», гранатометы и все боеприпасы. Остальное пока положу в сторонку, потом решу, что с ними делать. В хозяйстве все пригодится, но чувствую, что скоро придется заказывать новые шкафы под пирамиды и копать в гараже новый подвал. Обрастаем имуществом, как собака блохами. Но это такое дело, запасец карман не тянет.
Потом долго отмокали в ванной, и разговор перешел к нашим дальнейшим планам.
– Ты знаешь, милый, что примерно через две недели мы можем тебя обрадовать? – Инга с интересом рассматривала свою ногу, высунув ее из пены.
– Так быстро? Я думал, что для этого надо немножко больше времени.
– Ты ничего не понимаешь, – авторитетно заявила Герда, с не меньшим интересом посматривая на ножку Инги. – Мы молились святой Бригитте, она помогает хорошим девочкам.
– Ну если так, то да. Вы очень хорошие девочки.
– Это хорошо, что ты это понимаешь. Что ты на это скажешь?
– Сначала обрадуйте, потом узнаете.
– Нет, ты скажи.
– Скажу. Это сделает меня еще счастливее, хотя дальше уже некуда. Посмотрим, что Мари скажет по поводу нового задания, и затребуем три недели отпуска. Я планирую немного попутешествовать по северному побережью. Доберемся до мормонов и узнаем, что они скажут по поводу венчания. Если согласятся, то у нас получится маленькое свадебное путешествие. Вы это ожидали от меня услышать?
– Да. Иди к нам. Надо немножко Бригитте помочь…

Асгард. Свободная Африканская Республика,
г. Петерсберг
22 год. 8-й месяц. 23-е число. 09:00

Проснулся я, когда только еще рассветало. Осторожно, чтобы не разбудить девочек, встал с постели, потопал в ванную и долго смотрел на себя в зеркало. На меня из него смотрел совсем другой человек, то есть это был я, но полностью изменившийся. Худое лицо с жесткими чертами лица и совершенно другие глаза. Глаза человека, привыкшего убивать и уже не удивляющегося ничему в этом мире. Я подумал, что так, наверное, и есть. Глаза – это зеркало, отображающее душу человека.
Наскоро приведя себя в порядок, сварил кофе и пошел будить девочек. Сначала они будиться наотрез отказались, затем пытались затащить меня в постель, но ценой неимоверных усилий мы все-таки выбрались на утреннюю пробежку.
Обычно мы выезжаем за город, где бегаем в полном вооружении, а в городской черте променады во всеоружии считаются правонарушением. Надо сказать, я очень люблю наши утренние пробежки, а если точнее, люблю на них глазеть на Ингу и Герду. Девчонки изобрели себе изысканный спортивно-милитаристический наряд и выглядят в нем очень сексуально. Только представьте себе, обтягивающие майки с низкими вырезами, миниатюрные шортики, скорее открывающие вид на все прелести, чем скрывающие их, наколенники с налокотниками и грубые туристские ботинки. А поверх одежды – разгрузочная ременная система ALICE c подсумками для магазинов и, соответственно, само оружие. Добавьте сюда армейские кепи и очаровательных девушек, и поймете, как все это сексуально выглядит. Для меня – так точно.
Бегаем мы тоже довольно изобретательно, по ходу действия отрабатываем быстрые передвижения и построения в составе группы, с различными вводными. Периодически один из нас дает команду о местонахождении противника, мы на ходу перестраиваемся и занимаем оборону. Так что это бег по принципу «два шага вперед, шаг назад». А по завершении Герда устраивает нам жесткий физический тренинг. Выматывают подобные тренировки здорово, но одновременно и очень бодрят, во всяком случае, с каждым разом становится все легче и легче.
И сегодняшняя пробежка не стала исключением из правил. После нее мы плотно позавтракали, сами понимаете, о лишних калориях уже можно не заботиться. А потом я вместе с Ингой и Гердой отогнал трофейные машины на небольшую стоянку, принадлежавшую Моисею Львовичу. Затем заехал на почту и заказал телефонный разговор с Куртом. Услуга появилась недавно и была неприлично дорогой, мы больше обменивались телеграммами, но захотелось услышать голос старика. Курт тяжело переживал смерть Руди и Ольги, и мы очень беспокоились. После почты поехали на полигон. Мексиканцы встретили нас как родных, получили пузырь вискаря, в очередной раз возрадовались и удалились. Мы постреляли, потом стали отрабатывать штурм помещений и некоторые тактические построения из арсенала телохранителей. Герда опять выступала в качестве инструктора. Затем поехали в тир и там все повторили со стрельбой. Сожгли почти все патроны, так что я зашел к хозяину тира и по совместительству оружейного магазина англичанину Джиму Андерсену. Инга и Герда уже сидели в машине и злились от нетерпения заняться делами вхождения в пай с Тамазом, Жорой и Костей, так мы назвали Папаконстанти, ввиду сложной произносимости его имени.
– Джим, докажи мне, что у тебя крутой магазин, – мы с Джимом неплохо ладили, парень он неплохой, к тому же мы являлись одними из немногих арендаторов его тира, платя за аренду помесячно вперед.
– Круче в городе нет! – самодовольно заявил продавец. – Вообще другого нет. Что, все патроны в тире расстрелял? Если так дело пойдет скоро мне придется попперы менять. За твой счет. Говори, чего хотел.
– Ты когда мне обещал 9×17 Kurz достать? У меня «Вальтеры ППК» раритетные без дела валяются, а девочки с «Глоками» ходят. Не стильно и некрасиво. И еще мне нужны переходники с ласточкиного хвоста на «Виверры» и «Пикатинни».
– Патроны привезли. Пять ливров десяток. Хорошие, полуэкспансивные, фирменные. И переходники есть. Тридцать ливров штука. Дальше.
– Ты так говоришь, как будто у тебя национальный арсенал Великобритании.
– Примерно, – Джим самодовольно усмехнулся.
– Если я тебя начну спрашивать русское оружие и патроны, ты сядешь на задницу.
– Попробуй. Забьем на… ящик «Гиннеса».
– Ты же не ирландец.
– А пиво люблю. Сразу предупреждаю, СП-4 не спрашивать. Их и у русских мало. Здесь не делают, везут из-за ленточки.
– Что-то ты хорошо знаешь русское оружие. Шпионом был?
– Сам ты шпион, я просто хороший оружейник. Скажи, пиво зажимаешь, – Джим явно закручивал какую-то интригу.
– Не зажимаю. СП-5,СП-6 и ПАБ-9 у тебя есть? – заявил я в ожидании капитуляции заносчивого бритта.
– А зачем тебе патроны к бесшумному оружию? – Андерсен с интересом уставился на меня.
– Почему бесшумное? На «Вихре» и «девятке» глушитель съемный. Я глейзеров у тебя собирался прикупить, а теперь ты меня заинтересовал. Колись, что есть.
– Это недешево, и ящиком пива не отделаешься. Два ящика – и я тебе показываю очень хорошую вещь. И ты ее у меня покупаешь, но в городе не светишь. Полковник Мак-Набс, с которым ты недавно раскатывал бухой по городу, ничего не должен знать, – начал напускать туману Джим.
– Договорились, только не ломи цену.
– Это дорого, очень дорого… – с сомнением покачал головой продавец.
– Заканчивай промоакцию и показывай.
– Это для настоящих ценителей… – Андерсен внушительно поднял палец к потолку.
– Джим, я куплю это у тебя, хотя похоже, что ты просто понты колотишь.
– Идем со мной, – Джим пошел в подсобку. Я, заинтригованный до предела, потащился следом. Самое большее, что я ожидал увидеть, так это очередную переделку М-16 под очередной неудачный вариант своего промежуточного патрона. И уж никак не под 9×39.
Андерсен бдительно запер подсобку и вытащил из шкафа пластиковый оружейный кейс. Я успел заметить там еще три таких же.
– ВСК-94. Их Москва только недавно получила. А у меня уже есть, – Джим с гордостью открыл кейс.
В нем лежала очень хорошо знакомая по компьютерным играм и оружейным сайтам снайперская винтовка ВСК-94, прямой, более дешёвый, но не менее качественный, и со своими преимуществами, аналог ВСС «Винторез», и к ней глушитель, оптический прицел ПСО-1, тактическая ручка, магазины и принадлежности. Винтовка была из последних модификаций, немного изменился дизайн и появились планки Пикатинни на цевье.
Оружейник реально порадовал, но мне стало очень интересно, где же он раздобыл такое оружие. Насколько я знаю, оружие под этот патрон русские на Асгарде принципиально никому не продают, и в гражданском обороте ни патрон, ни оружие под него не участвует. Да и вообще, к оружию с глушителями на Асгарде относятся предвзято. Порядочному человеку бесшумно убивать людей считается неприличным. А вообще, удивил стервец меня, действительно удивил…
– Джим, я впечатлен. Пиво с меня. Но я не куплю ее, пока ты мне хотя бы примерно не расскажешь, откуда они у тебя. Если они с убитых русских солдат, то я просто уйду, и мы забудем этот разговор… – Я немного блефовал, винтовка была совершенно новая, да еще в заводской упаковке, так что про погибших русских солдат можно было даже не думать. И вообще, я их, то есть винтовки, уже твердо решил купить. Это настоящая находка, ничего подобного за рубежом пока так и не умудрились создать.
– Максим, какие солдаты? – бурно возмутился Андерсен. – Сам же видишь, они новенькие. Москвичам в Новую Одессу пришел контейнер с этими винтовками, и их украли еще при разгрузке. Ты же знаешь, какой у ваших бывает бардак. У меня к ним еще два цинка СП-6 есть и по десятку двадцатипатронных магазинов. Мне все это вчера с демидовскими патронами передали на реализацию. Побоялись светить на месте, а здесь, на краю географии, можно.
– Сколько за всё? – спросил я у него.
– Тридцать, – коротко ответил Джим, сделав непроницаемую физиономию.
– Побойся бога, Джимми, это же просто «калашников», которому воткнули глушитель и оптику. Да и патрон не самый лучший. Мне еще придется их прятать и никому не показывать. Двадцать три, и через час я привезу деньги, – я уже давно понял, что Джим будет ломить несусветную цену, и собирался торговаться до последнего. Все равно продаст – никуда не денется.
– Совести у тебя нет, – горько пожаловался оружейник, смотря куда-то на стойки с камуфляжем.
– Есть, ну что, договорились?
– Двадцать семь – и точка, – с трудом выдавил из себя Джим, собрался плюнуть на пол, но передумал.
– Ни хрена себе! Двадцать пять, а я, когда придет время, опять проплачу тебе за тир на три месяца вперед. У тебя здесь всё равно никто, кроме меня, их не купит! – я легонечко пристукнул ладонью по прилавку.
– Добавь три ящика пива и ладно, грабь меня, – у Джима на лице возникла довольная улыбка, и он сразу начал вытаскивать кейсы из шкафа.
– О’кей, добавишь ещё четыре переходника. А за патроны для «Вальтера» я, так и быть, заплачу. Через час буду с деньгами. Ты меня грабишь, Джим Андерсен. Винтовки и патроны забираю сразу… – Кейс с винтовкой, легонечко шурша, поехал по прилавку в мою сторону.
– Я же продавец, в конце концов, а не дева Мария… подожди… дело есть на миллион, – Джим помялся и стал похож на старшеклассника в квартале красных фонарей. – Можешь познакомить меня с сестрой твоей жены. Она такая красивая… что сам я боюсь.
– Джим, ты хороший парень, и я совсем не против видеть тебя своим родственником, но считаю своим долгом предупредить. Она из тех девочек, что ошиваются в «Розовой лилии», и парни ее совсем не интересуют, – этой просьбы я ждал и давно подготовил ответ. Когда мы заходили в магазин, оружейник превращался в соляной столб и не сводил глаз с Инги, что было вполне естественно, в женах она у меня не числилась, а про красоту вы и так знаете.
– Максим, что с миром делается? – Андерсен осуждающе покачал головой.
– Я сам в шоке…
– Ладно, вези деньги и подумаем, что можно в них затюнинговать… не бесплатно, конечно.
Девочки, увидев мужа, нагруженного, как ломовая лошадь, живо объявили меня растратчиком семейного бюджета. Оправдываться я не стал, просто дома показал оружие и вручил каждой по эксклюзивному «Вальтеру» со снаряженными магазинами. Оказывается, Герда уже забыла, что мы нашли такое сокровище. Сразу же был помилован и расцелован. Уклонился от попыток помогать святой Бригитте, выпроводил дам на бизнес-встречу, сам повез деньги оружейнику, попутно прихватив с собой одну винтовку, попробовать на полигоне.
Затюнинговать ничего не получалось. Это мог сделать только Митрич, и я решил подумать, как это оружие ему переправить, а пока только поставил через переходник четырехкратный ACOG из наших запасов, сверху на него рефлексивный коллиматор «Docter» и еще родную тактическую ручку. Пока и этого хватит.
Винтовка оказалась очень компактной, глушитель не имел выходящих из строя частей и в мануале позиционировался как не нуждающийся в чистке – это, конечно, вряд ли, а вот звук выстрела примерно напоминал выстрел из мелкашки, даже чуть тише. В отличие от «Винтореза», из ВСК можно было стрелять без глушителя, как из обыкновенного автомата. В комплекте к ней шли двадцатипатронные магазины, к сожалению, не подходившие к «Винторезу». Кроме того, она достаточно кучно стреляла на расстояние до четырехсот метров.
Светить в городе винтовки не стоило, да, в общем-то, я и не собираюсь. Позже выедем подальше за город, там и потренируемся, а если девочкам понравится, то вполне можно брать на задания наряду с АКМ-М. Вот только патронов на четыре винтовки было всего два цинка, и раздобыть больше в наших краях пока представлялось неразрешимой проблемой. А четвертую винтовку я купил про запас, так сказать: на всякий случай, таким оружием разбрасываться не стоило.
Очень довольный своими приобретениями, я вернулся в город, накупил кучу сладостей и навестил дочь Томаса в приюте. Миранда, веселая, симпатичная, черненькая как уголек и очень высокая, почти с меня ростом, стройная четырнадцатилетняя девочка, называла меня дядей Ма. Я ее забрал и повез смотреть в порт на корабли и есть мороженое.
– Дядя Ма, а почему папа не приезжает? – неожиданно спросила она, когда мы уселись в кресла, ожидая заказ.
– Очень далеко, Мира… Тяжело добираться… – немного запнувшись, отговорился я. Мы пока не говорили ей о смерти Томаса. Жалели, да и просто я не знаю, как это сказать.
– Ма, ты же знаешь, я из племени масаи, и не буду плакать. Я взрослая и давно должна пройти обряд посвящения в женщины, только здесь Иисус запрещает это. Скажи мне просто, как умер мой отец? – твердо заявила девочка, глядя мне в глаза. – Ко мне ночью приходил бог Энгай и сказал, что папы больше нет.
– Он умер, как воин, Мира, – большего в голову не пришло. – Перед смертью забрал жизни многих врагов.
– Это хорошо, – без тени огорчения удовлетворенно заявила девочка. – Так и должно быть. Он был храбрым, только очень боялся за меня. Кстати, тетя Инга и тетя Герда обещали повезти меня пострелять.
– Когда это они обещали? – меня несколько потрясло спокойствие девочки при известии о смерти ее отца. И это… Когда это мои благоверные успели навестить Мири? Что-то не припоминаю.
– Несколько дней назад. – Девочка весело улыбнулась.
– Если обещали, то обязательно съездим. Но… Может, лучше кукол купить или платья?
– Дядя Ма, мне четырнадцать лет, – Миранда посмотрела на меня, как на умалишенного. – Какие куклы? Мне замуж пора. Только меня никто не возьмет.
– Ну да… – я смешался. Ну… просто не умею общаться с детьми, точнее, с юными девочками. – А почему это тебя замуж не возьмут? Конечно, рано еще очень, здесь так не принято.
– Мне не провели обряд посвящения в женщины. Кто меня возьмет? Я хотела сама себе сделать, только боюсь гнева Иисуса и боюсь, что не сумею.
До меня потихоньку стало доходить. У африканских народов существовал обряд инициации – женщин попросту калечили, проводя изуверскую операцию на половых органах. Что? Что она собирается сделать? Да это черт знает что…
– Спокойно, Мира, не надо ничего делать. Сейчас мы поедем к тете Инге и тете Герде, и они тебе все объяснят. Официант, положите нам заказ с собой, – я едва дождался, когда он это сделает, посадил девочку в машину и рванул в ресторан, где сейчас были Инга и Герда. Почему я должен объяснять девочке – такие – интимные вопросы, когда у меня есть целых две жены? А вдруг эти предрассудки возьмут верх и она себя искалечит? Взялись опекать девочку, значит, извольте опекать, а не обещать таскать с собой на стрельбище. Амазонки, мля…
У входа в ресторан стоял и нервно курил Папаконстанти, который, увидев меня, радостно поспешил к машине.
– Максим, уважаемый, зачем они приехали, а? Мы с тобой спокойно бы дело решили, а не как они… дебет, кредит – шмедит… пойдем, успокоишь своих женщин. Какие налоговые проверки за пять лет, где ты здесь такое видел?.. Только из уважения к тебе я их слушаю, – грек крепко взял меня за руку и потащил в ресторан.
– Сейчас разберемся, Костя. Мира, сиди в машине и никуда не выходи, – я поспешил за Папаконстанти.
В зале за столиком сидели абсолютно спокойные и полностью собой довольные жены, а вокруг них бегали красные и взъерошенные Жора и Тамаз. Хуан что-то экспрессивно доказывал девушкам на испанском языке. Я сразу понял, что допускать к переговорам девочек не стоило, они при желании элементарно меня выводили из себя за пару минут, что же говорить за непривычных людей? Пришлось срочно спасать положение.
– Милые, срочно возник вопрос с Мирандой, без вас его я решить не могу, – я осторожненько вывел их из зала и подвел к машине. – Не знаю, что хотите, делайте, но я не намерен объяснять девочке некоторые вещи за вас. Езжайте с ней куда хотите, в тир, по магазинам, но объясните, что делать можно, а чего нельзя. Почему она мне такие вопросы задает? Вперед… и какого хрена вы довели людей до сумасшествия?
– Я закончила экономический факультет Таллинского университета! – гордо заявила Инга.
– Да! Она закончила! И мы сами вполне можем разобраться с этими невеждами! – так же гордо заявила Герда и даже топнула ножкой. – А что с девочкой?
– Мира, расскажи, пожалуйста тетям про проблему с замужеством. Все, езжайте, и пока не решите этот вопрос, на глаза мне не появляйтесь. Я здесь сам разберусь, – выпроводил я жен и вернулся в зал ресторана. – Уважаемые, все закончилось и сейчас мы спокойно решим все вопросы. Прикажите вина принести… нет, водки…
Все проблемы решились за пару часов. Мы определились со стоимостью комплекса и пая, составили договор вхождения и паевого участия в деле, а потом быстро зарегистрировали его в банке Капитула. Банк выполняет здесь функции фискального органа, так что через полчаса я, а точнее, мы стали обладателями общего нового счета и трех пластиковых карт, к которым этот счет был привязан. Особыми формальностями, как и чрезмерным налогообложением, к счастью, здесь не заморачиваются, а единый налог составляет всего пятнадцать процентов от прибыли.
Затем за бокалами вина мы обсудили вопросы планов по расширению, мое участие в работе и некоторые особые условия. Я брался курировать – вернее, это будут делать мои жены – ряд торговых точек по реализации товаров из-за ленточки и салон красоты, а также некоторые вопросы по развлечению отдыхающих, вроде рыбной ловли и сафари. Дело мне в Старом мире было знакомое и понятное, и хотя Новый мир и Старый – это две большие разницы, но я надеюсь справиться. Деньги обязался предоставить утром и поехал домой. Пустое времяпрепровождение закончилось, и теперь наша семья вроде как при деле. Конечно, возможно, мы будем часто отсутствовать, но я очень надеюсь на себя и святую Бригитту, которая поможет мне отправить жен в декрет в самое ближайшее время.
После ресторана я заехал в почтовое отделение Капитула и поговорил десять минут с Куртом. Связь оказалась ужасная, в Новом мире спутниками пока и не пахнет, в основном используют обыкновенную радиосвязь. К счастью, с Куртом все было нормально. Старик крепился и все-таки завел себе экономку, которая о нем заботилась и даже не разрешала пить. Поговорив, мы сердечно попрощались, Курт обещал приехать в гости, а я заехал на часок к полковнику Мак-Набсу, на стаканчик виски. Выпили, поговорили, опять выпили, и я засобирался домой.
Дома меня уже ждали телеграмма от Мари с обещанием приехать двадцать четвертого числа, то есть завтра вечером, и Ревекка. Та самая девочка-старшеклассница, секретарша Инги в Лимпопо. Мари выполнила свое обещание и решила вопрос с переводом ее в Петерсберг. Бывшего офицера из Цахала перевели на неплохую должность в отдел логистики, и она на радостях сразу нанесла визит вежливости. Дамы заседали в саду возле бассейна, слегка выпивали, я с удовлетворением заметил, что Инга и Герда это делали чисто символически, а вот гостья уже порядочно надралась.
– Позволь представить тебе Ревекку. Она теперь будет работать здесь, в представительстве, – представили мне жены бывшую подругу геев-мазохистов. К счастью, она беззастенчиво оставила своих подопечных наедине с их фантазиями в Лимпопо.
– Сэр… ребе… извините… Сагам Ревекка Либерманн, – девушка отдала честь, попыталась щелкнуть каблуками и чуть не упала в бассейн.
– Максим, меня зовут Максим… – я едва успел поймать девчонку и усадил ее в кресло. – Чего это она?
– Радуется. Я же говорила, все мечтают свалить из Лимпо. Ничего, мы ее положим спать в гостевой комнате, а утром отправим в представительство. Сразу тебе говорим, с Мирой все в порядке. Не будет она этого делать. Это… это она просто взрослеет. Мы все ей объяснили. Мы с тобой про нее немного позже поговорим. Не сегодня и не завтра, потом. Решил вопрос, или нам еще раз к рестораторам съездить?
– Все решил, девочки. Они только при одном упоминании вас на всё согласились. Позже расскажу. Пойду, перекушу чего-нибудь, вам что приготовить?
– Мы все уже приготовили. Я сейчас принесу, – немного удивила меня Герда.
– Что случилось? – поинтересовался я у Инги. – Решили начать готовить? Или…
– Пересмотрели свои приоритеты. Жены мы, в конце концов, или нет? – с гордостью ответила, но совсем не убедила меня Инга.
Еда приятно удивила. Девочки сделали пиццу, неслыханное дело, с морепродуктами и сыром, и даже, по их словам, заезжали консультироваться к тете Нине. Я на всякий случай решил приготовиться к возможным сюрпризам, в благие намерения Инги и Герды стать примерными женами мне не верилось, но все оказалось очень даже вкусно.
Ревекка чуть позже немного пришла в себя, и нам удалось немного поговорить.
– …я так благодарна госпоже Инге, вы даже представить не можете. Лимпо ужасная дыра. Мне уже хотелось взять всех в представительстве в заложники и требовать перевода.
– А чего тебя туда сослали?
– Я работала в Порто-Франко и… и… ну, короче говоря, неправильно среагировала на некое предложение. У этого типа оказались связи, и через неделю я уже куковала в Лимпо.
– Быстро. Значит, сильно неправильно среагировала.
– Рива привязала его к стулу и полчаса порола его же ремнем, – засмеялась Инга.
– Меньше, минут десять. А потом дверь выбили… – засмущалась Ревекка и опять махнула стакан вина.
Опасаясь, что девушка опять перейдет в состояние, неподходящее для беседы, я задал интересующий меня вопрос:
– Я знаю, ты служила в Цахале? Кем и почему захотела перебраться на Асгард?
– Сначала в Цахале. Батальон Каракаль. Потом в «Сахлав» – это антитеррористическое подразделение. В Хайфе утром на остановке автобуса собралось много людей. Дети ждали автобуса в школу, солдаты возвращались из увольнительной. Ехали три парня-араба на грузовичке и решили… короче, вонючие уроды решили стать борцами с еврейской оккупацией. Въехали в толпу на полной скорости. Тринадцать трупов, из них шесть детей. Моя племянница в том числе. Одного застрелили, двух взяли живыми. Я в это время дежурила в группе реагирования. У нас нет смертной казни, и им дали бы пожизненное заключение. Стерильные условия, поят, кормят, лечат. В общем, до утра они не дожили, а потом я зашла в арабский клуб и сравняла счет. Око за око. Все по Ветхому Завету. Исход. 21:24. Для чего его тогда писали? – Ревекка подняла вверх указательный палец и пьяненько качнулась.
– Это точно, – поддакнул я.
– У нас в очередной раз решили замириться с палестинцами и на меня спустили всех собак. Но сажать в тюрьму не стали, заслуги помогли, все же я награждена Итур Ха-Мофет – медалью за мужество. Так что мне инсценировали самоубийство, сменили документы, а через некоторое время пришел человек и предложил перебраться туда, где меня никто не тронет. Вот и вся история. Ну, нигде я прижиться не могу… – Рива горестно вздохнула, махнула еще один стакан вина и задумалась, подперев щеку рукой.
– Ты только, солнышко, здесь никого в заложники не бери. И пороть не надо, – попросила ее Инга.
– А? Нет, нет… не буду никого. Пока сами не попросят… И тогда не буду, надоело… – Рива опять устроилась на своей руке.
Вот тебе и примерная старшеклассница. Ее облик никак не подходит к сказанному. Конечно, очень заметно, что, несмотря на свою изящность, она физически очень хорошо развита, но лицо… лицо никак не ассоциируется с суровой спецназеркой. Типичная ботаничка-отличница, хотя и очень симпатичная. М-да… а внешность обманчива… Бригада «Голани», где она служила, была исключительно подразделением спецназначения и не вылезала из зоны конфликтов с арабами.
– Рива… а у тебя есть воинская специализация? – поинтересовался я. Впрочем, безрезультатно, девушка уже задремала.
– Она специалист по контрпартизанской войне. Полевые допросы и взрывное дело, я это в ее личном деле прочитала, – ответила мне Инга.
– А чего ее в патрульные силы не определили, с такими-то навыками?
– Была она и в патрульных силах. Там служба не сахар, хотя и платят отлично. Постоянные ротации, до самой пенсии. Добилась перевода на гражданскую работу, работала в логистике, что было потом, ты знаешь, а потом я ее забрала к себе помощником. Очень хорошая, умная девочка, только резковатая. Ну все, дорогая, помоги мне ее в комнату отвести, – Инга встала и с помощью Герды увела Риву наверх.
Вечер закончился как обычно, только… только если мы продолжим делать детей с такой интенсивностью, скоро я детишек совсем делать не смогу. Но пока держусь. Вечера уже стали наполняться нашими маленькими ритуалами. Я перед сном читал в библиотеке, потом протирал пыль с оружия в кабинете и шел спать… то есть делать детей.

Асгард. Свободная Африканская Республика,
г. Петерсберг
22 год. 8-й месяц. 24-е число. 09:00

Как всегда с утра последовала пробежка, потом завтрак. А после завтрака я завез Риву в представительство. По пути девушка не смотрела мне в глаза и отчаянно краснела. Наверное, стеснялась своего вчерашнего состояния.
Затем я отвез деньги своим новым компаньонам, после чего мы с ними походили по комплексу и пообсуждали планы застройки новой территории. В общем, началась работа, пока не особо обременительная, но это до того момента, как начнется стройка и придется набирать персонал. Дальше только держись. Но забегать вперед не стоит. Посмотрим.
Потом заехал за девочками, и мы поехали пострелять за городом из новых винтовок. Инге и Герде новые стволы очень понравились. Пуля СП-6 на расстоянии в пятьсот метров насквозь, как раскаленная спица масло, проткнула легкий бронежилет, найденный нами в машине у чеченцев. В общем, пристреляли винтовки, порадовались и поехали домой обедать и отдыхать.
А в 20:00 я уже встречал на аэродроме «Геркулес», на котором должна была прилететь Мари.
– Максим, ты отлично выглядишь, только немного похудел. Заездили тебя девочки, – заявила Мари, подставила щеку для поцелуя и уселась в «Гелендваген». А я направился грузить ее багаж в машину. Опять тяжеленный, объёмистый военный баул и две дорожные сумки.
– Ещё подарки от Пола? – поинтересовался я, трогаясь с места.
– Точно. Он, когда увидел пушку, которую ты ему подарил, чуть плясать не начал, она какая-то коллекционно-юбилейная. И перед отъездом коробку притащил, что в ней – не знаю, сам посмотришь, еще в сумке пластит, взрыватели и несколько мин. Они только поступили и могут вам понадобиться. Я, пока летела, дрожала, боялась, взорвется. Ну, как вы тут?
– Нормально. Есть для тебя очень хороший материал по Халифатам. К нам неожиданно попала информация, отработали и получили. По Хайрулле.
– Это в тему. Ты меня радуешь, Максим. Мы завтра как раз летим в Мекку. Посмотрю материал и решу, чем тебя наградить. Натурой возьмёшь? – Мари лукаво прищурилась.
– Мари… я начинаю краснеть… – я улыбнулся. – Если так, то тебе придется натурой всех нас одаривать.
Ответил и прикинул, что после этого со мной случится. Выводы напрашивались совсем неутешительные. Порвут же, примерно как Тузик старые подштанники.
– А я только тебя… как бонус… – Мари неожиданно склонилась ко мне и прошептала эту фразу прямо на ухо.
– Бонус мне или себе? – пребывая в нешуточной растерянности, поинтересовался я.
– Тебе… и мне. Ладно, проехали… – Мари вдруг резко сменила тему и спросила: – Мне тут сорока в ушко нашептала, что вы зверски избили роту британских морских пехотинцев, а потом ты наглухо споил двух полковников? Правда?
– Врут эти сороки. Полковников поил, признаюсь, а бриттов всего шесть было, но поголовно вторых лейтенантов. Так получилось.
– Правильно. Надо было еще на видео снять, а то на острове в определенных кругах у вас появились страстные поклонницы. Скоро автографы будут у вас просить. Предыдущая пленка фурору наделала. У меня есть с собой заключение экспертов по вудуистскому зомбированию. Почитаешь. Кстати, Ревекка уже перебралась в Петерсберг?
– Да, вчера у нас была в гостях. Необычная девочка.
– Это точно. Ладно, про нее потом. Мне надо срочно в душ и в бассейн. Ты со мной?
– В душ или в бассейн? – машинально переспросил я, лихорадочно ломая голову, насколько серьезно говорит Мари. Нет, я просто в восторге от нее, но подобная связь грозит мне нешуточными неприятностями. А оно надо? А с другой стороны, она мой куратор и тоже может, при желании, устроить веселую жизнь. М-да…
– В душ, конечно… и в бассейн тоже… – тихо, с придыханием заявила француженка. И смотря мне прямо в глаза, облизала своим язычком губы.
– Приехали уже… – я облегченно вздохнул и завел машину во двор виллы. – Вон, гестаповки мои встречают. Привез уже, привез…
Девочки и Мари восторженно попищали, расцеловались и убежали в дом, а я начал таскать сумки из багажника в гостевую комнату.
Пол нагрузил сумку готовыми элементами пластиковой взрывчатки с радиовзрывателями и дистанционными пультами подрыва к ним. Это оказалось в тему, на чеченцев я сдуру потратил почти весь наш запас. В передачке еще оказалось несколько комплектов гарнитур скрытого ношения и сами миниатюрные рации к ним, той же фирмы ICOM. И еще он передал две довольно футуристические мины М-86 «Пидиби» совершенно непонятного назначения. Это уже потом, покопавшись в мануале, я выяснил, что это так называемый противопреследовательный боеприпас. Во как, язык сломаешь. Проще говоря, когда за тобой идет погоня, ставишь этот боеприпас и выдергиваешь чеку. Из мины вылетают на десяток метров в сторону противника специальные шнуры. При касании их преследователями мина стартует вверх и взрывается, засыпая все вокруг шрапнелью. Желательно, конечно, к этому моменту быть от этого места подальше. Очень полезная штука и совсем не тяжелая, около пятисот граммов веса всего.
За такой подарок мне придется серьезно отдариваться, и я даже пока не знаю, чем. Пол вдобавок к мине подарил мне почти то, что я просил у него на складе. МСП. Тоже бесшумный, но всего двуствольный пистолетик. Как он у него оказался, даже не знаю, небось опять при разгрузке контейнеры с оружием почистили, но мне на самом деле это совсем неинтересно.
Правда, к пистолету прилагалось всего пять двухпатронных обойм со спецпатронами СП-3 АМ, да и ладно, мне с ним в атаку не ходить. Вот так, то совсем российского оружия не было, а теперь счастье со всех сторон прет. Отличный сегодня денек все-таки.
Сразу же, просто пожираемый жутким жлобством, патронов-то всего десять штук, я его опробовал. Пистолетик тихо пукнул и с расстояния в семь метров прошиб доску сороковку и отколол порядочный кусок камня с задней стены нашего дома. Ну, просто счастье какое-то. Я его запрятал подальше и пошел к девочкам. Они уже сидели около бассейна и ужинали. Инга и Герда воздействовали на горничную Земфиру, и она наготовила всяких вкусностей.
На экране привезенного Мари жутко военного и очень тактического ноутбука Магомет раскрывал тайны халифского двора.
– Скотина… нет, мои дорогие, вы просто заслуживаете награды. Сначала получите премию за черного папуаса. Все сработало как надо, развернулись настоящие боевые действия между его соратниками, чего мы и добивались, – Мари положила толстый конверт на стол и лукаво на меня посмотрела. – А за это надо придумать особую награду. Это интервью очень в тему к предстоящему нам путешествию. Вы бывали когда-нибудь в Саудовской Аравии или Эмиратах? Земных, конечно.
– Я была, – подняла руку Инга. – Пляжи и бутики шикарные, остальное хрень. Женщин укутывают так, что только глаза видны.
– Я вам завтра предоставлю возможность увидеть местную версию. Похоже, конечно, но как будто трехсотлетней давности. Жуткое средневековье. Будем брать за горло Хайруллу и еще кое-кого…
Мы перебрались в библиотеку и немного дегустировали бутылку испанского Теrreus 1998 года, которую мне передал Хуан Фернандес, для Инги и Герды. Испанец был под впечатлением от их наезда и спешил откупиться от возможных визитов заранее.
– …Проявляется очень интересная картина, – рассказывала Мари. – …очень интересная картина. В Халифатах возникло определенное сопротивление халифу. Очень пока слабое, но уже хорошо прослеживаемое. Халиф и практически все его ближайшее окружение поддерживают политику Капитула. Естественно, проворачивают делишки на стороне, но это не критично. Лидером неповиновения формально является как раз принц Хайрулла аль-Раббани. Неповиновение выражается в том, что он лезет в Дагомею, что уже категорически запрещено, провоцирует банды к нападениям на британские протектораты, излишне обильно снабжает чеченцев оружием и соответственно провоцирует их к нападениям на русских, то есть активно пытается делать большую политику в этом мире. Неправильно себя ведёт, тем самым ставит палки в колеса нам. К примеру, организовал поставку целой партии «Стингеров» и собирается передать их чеченцам. Чеченцы начнут палить по русским, русские в ответ примутся их масштабно резать, а кровавая война здесь ни к чему. Одно дело – беспокоящие набеги и отвлечение русских на них, и совсем другое – полноценный конфликт, в который втянутся все. Наша цель – в первую очередь заселить этот мир и организовать жизнеспособное мирное общество, конечно, под мудрым руководством Капитула, – последние слова Мари произнесла саркастическим тоном и даже скривилась.
– Напрашивается вопрос, почему бы не уничтожить эти «Стингеры»?
– Я поняла, Максим… – кивнула Мари. – Ты напрашиваешься на операцию. Патриотизм и все такое… я тоже русская, наполовину, и тоже не желаю крови русского народа. Не надо беспокоиться, их перехватят без тебя. Один очень неглупый человек взялся организовать эту операцию. Подрядчиков он уже нашел, дай бог, сделает все правильно и не наломает дров. Я об этой операции знаю очень поверхностно, совсем не мой регион. В любом случае Русская армия никогда не позволит с собой шутить, а некоторые умные головы и без того успели ее настроить агрессивно по отношению к нам. Ладно, вернемся к нашим баранам, точнее, к барану. Наша задача напомнить ему, кто он есть на самом деле.
– Почему бы не стукануть халифу, и он племянничка… – Герда сделала очень понятный жест рукой.
– Он посадит на кол не только его, но и все его окружение, а нам Хайрулла нужен живым и послушным… – Мари отрицательно покачала головой. – Не подойдет. У нас есть куча информации, которая позволит привести его к повиновению весьма просто, достаточно пригрозить передать ее халифу. Но это не самое главное. Меня интересует его связь с некоторыми людьми в Капитуле. Я обладаю лишь зачатками информации и полностью ее получу только из уст Хайруллы. Вот этот узник совести – Магомет – на записи говорит, что принц связан с неким человеком. Передает ему рабынь, наркотики, деньги, а за какие такие заслуги – мне известно очень смутно. И насколько официальный капитульский куратор принца в этом замешан – тоже. Все это нам и предстоит выяснить. Эта часть операции продумана и очень проста. Я сделаю все сама, вы мне только немного подыграете, я объясню как. А вот вторая состоит из одних неизвестных. Возможно, мы будем ее проводить сразу же, то есть оперативно, не покидая Халифата. А может быть, придется улетать готовиться или ее вообще не будет. Поэтому собирайте универсальный комплект снаряжения. Кстати, надо будет задействовать новые документы. Вылет завтра в 25:00. Сегодня все обсудим и соберемся, а завтра до самолета будем отдыхать. Кстати, как вы заполучили это видео? – Мари очень внимательно на меня посмотрела.
– Есть у нас в городе контакт. До него дошла информация, что прибыли эмиссары Хайруллы, решать вопросы о поставке ему нелегальных алмазов. Мы хотели сначала согласовать с тобой, но времени совсем не было, вот-вот должна была состояться встреча. Взяли человека, с которым они должны были встретиться, и быстренько у него узнали место. Выехали и решили вопрос. Получается, не зря.
– Почему вы вообще решили этим заняться? – неожиданно задала вопрос француженка.
– В первую очередь, ты нам говорила, что тебя очень интересует принц. Решили помочь. Во вторую – думали немного поживиться. Машины, золотишко. Машины были, золота совсем мало… – я озвучил заранее подготовленную версию, сваливая все на нашу жажду наживы.
– Я смотрю по записи, что разговор про вашего человека не ведется. От меня скрываете? – Мари догадливо усмехнулась. – У вас есть тайны от вашего же куратора?
– Магомет этого человека не знал. Я же говорю, вышли совсем через третьих лиц. Да и по большому счету он сам узнал об этом случайно, и случайно же нам разболтал. Но если надо…
– Понятно… – прервала меня Мари. – Меня он, в принципе, не интересует, но самостоятельные действия руководством не приветствуются. Не мной. Высшими инстанциями. Надеюсь, они об этом и не узнают. А как вас наградить за эту операцию, мы с тобой придумаем. Да, Макс? – Мари опять улыбнулась, смотря прямо на меня. – Вам же, девочки, не помешает награда?
– Правильно, пусть думает. Это его обязанность заботиться о благосостоянии семьи, – беспечно махнула рукой Герда.
– Пусть думает, – поддакнула Инга.
Ага… Пусть думает, говорите? Если бы вы знали, мои дорогие, что под этим подразумевает Мари, вы бы не были столь беспечны. Теперь вся надежда на мою моральную устойчивость. А я очень морально устойчив. Или нет?.. Сидит, улыбается. Неужели она серьезно? Шутит, наверное. Время покажет. Ладно, шуточки шуточками, а дело делом.
– Давайте подумаем о деле. Где будет происходить встреча с принцем?
– Нам снимут дом, но начнем с самого начала. Хайрулла знает, что к нему летят представители Капитула, и уже этим нешуточно напуган. Представительство тоже знает, что прилетают люди с острова по служебным делам. Кто – им неизвестно, зачем, естественно, тоже. Но общее прикрытие они осуществлять будут. Нам предоставят машину, снимут апартаменты и обеспечат внешнюю охрану. Действуем по следующему плану. Выдвигаемся на место встречи. Встречаемся с принцем, далее последует немножко демонстрации наших намерений и моя беседа с ним. Вы в это время обеспечиваете внутреннюю охрану в доме. И по результатам встречи становится ясно, что делать дальше.
– Каким образом демонстрируем намерения? – спросила Инга. – Надеюсь, мы будем пороть его плеткой?
– Нет. Просто демонстративно застрелим телохранителей. Он в дом зайдет с двумя, остальных задержит внешняя охрана. Так… слегка выбьем его из равновесия. Дальше я сама.
– Есть информация по телохранителям? – поинтересовалась Герда. – Сколько, чем вооружены, подготовка?
– Телохранители – кабилы, это воинственное алжирское племя… – ответила Мари. – Вы одного представителя этого племени знаете точно. Это Зинедин Зидан, тот самый знаменитый футболист. Кабилы традиционно охраняли и охраняют президента Франции. Телохранители принца профессионалы, подготовлены соответственно, на вооружении самые современные образцы оружия. Используют бронежилеты. Тренируются на рабах, в неделю убивают до пяти человек. Серьезные ребята. Валить обоих надо на глазах принца. Думаю, проблем возникнуть не должно, они не будут ожидать нападения в доме. И их всего двое. Они обычно неотлучно находятся при принце и попытаются пройти с ним в комнату, где я собираюсь с ним разговаривать. В этот момент и надо будет это сделать. А я затем объясню принцу, почему так случилось. Вот карта города, план дома, фотографии внутренних помещений и самого принца с телохранителями.
На стол лег пластиковый файл с документами и фотографиями.
– Мари, твое желание выявить таинственного человека из Капитула совпадает с желанием Совета? Он, скорее всего, работает на кого-то из высших чинов Капитула, – неожиданно поинтересовалась Герда.
Очень хороший вопрос. Я как раз сам задумался над этим, но Герда меня опередила. Если мы влезем в дела больших шишек, неприятностей не миновать.
– Скажем так… – Мари немного задумалась, – мое желание совпадает с желаниями вашего руководителя из Совета.
– Остальные?
– Я не в курсе. Это…
– Закулисные игры? Правильно я сказал?
– Не совсем так. Скорее намерение ткнуть кое-кого мордой в дерьмо и указать на его место. Есть общие правила и не стоит их нарушать. У вас есть с этим проблемы? – Мари пристально посмотрела на нас.
– Абсолютно никаких. Это просто желание знать, не спустят ли на нас, и на тебя в том числе, всех собак после акции. И желание быть готовыми к такому повороту, – пояснила Герда. – Мы в любом случае оружие в руках руководителя. Он нажимает курок – стреляем мы, а в кого… это уже вопрос третий.
– Спасибо за заботу, – серьезно сказала Мари. – Я сама принимать решение на проведение акции не буду. Всю информацию сначала передам куда следует, и уже по результатам ее анализа будут принимать решение. Тогда и обсудим этот вопрос. Я не камикадзе, подставлять себя и вас в мои планы совсем не входит. Хотелось бы, чтобы вы это понимали. Так вот, первый этап – это работа с принцем, она полностью легитимна. А по второму этапу, как я и сказала, будем решать потом. Не надо думать, что я считаю вас тупыми исполнителями. Совсем наоборот.
– Понятно. Скажи, если не секрет, на всякий случай… комплекты документов, что ты нам передала, возможно с нами увязать? С нашими истинными личностями?
– Нет, нельзя… – покачала головой Мари. – Я, конечно, это могу сделать, другим будет очень трудно. Все эти люди реально проходят по структурным спискам. Лично вы – я имею в виду Максима Волошина, Ингу Петерс и Герду Мартинсен – в операции не участвуете, а ваша идентификация возможна только по фотографиям. Но мы предпримем некоторые меры предосторожности. Но пока об этом хватит. Позже я объясню, что и как собираюсь предпринять. Кстати, я привезла вам целую коллекцию накидок-шемахов. Исключительно ручная работа, этот мастер обеспечивает ими королевские семьи Катара и Омана…
За обсуждениями и сбором снаряжения мы засиделись за полночь. Мне и девочкам показалось, что Мари говорит искренне, хотя это совсем не факт, великим физиономистом я себя не считаю. Влезать во внутренние дрязги членов Совета мне очень не хочется, но избежать этого, похоже, не получится. Остается надеяться, что наш хозяин не даст другим деткам ломать свои любимые игрушки. Надежда, как говорят, умирает последней.
На всякий случай я постарался экипировать нас на случай любой неожиданности. Мы возьмем с собой, кроме пистолетов Мк-23 и автоматов UMP, АКМы, а Инга – снайперку G-28. Достаточный запас патронов, гранат и взрывчатки. Бронежилеты, ПНВ, ночные прицелы и запас продуктов. Все то, что нам может понадобиться на затяжной автономной операции. К слову, Мари тоже вооружилась основательно. Машину нам там предоставят, значит будет куда все это сложить, да и, как говорится, запас карман не тянет.
Перед сном меня опять прогнали в кабинет, девочки обещали на этот раз вытянуть из Мари побольше информации. Я особо не сопротивлялся и, наконец, хорошо выспался.

Асгард. Свободная Африканская Республика,
г. Петерсберг
22 год. 8-й месяц. 25-е число 09:00

Утром после завтрака я решил наведаться к Моисею Львовичу, поговорить про Халифаты и, в частности, про Хайруллу. Любая информация могла оказаться полезной. Старик уже сидел в своей каморке и работал, а на входе в мастерскую появился могучий охранник. Из чего я сделал вывод, что старик после наших приключений все-таки решил поберечься. Правильно, осторожность – это хорошо, а в комплекте со стволом и кулаками – еще лучше.
– Максимушка, здравствуй. Что ты скажешь за этого громилу в моем зале? – сразу поинтересовался старик.
– Большой. От хулиганов защитит и даст вам немножечко времени сбежать, пока его будут убивать. Да и полиция у вас за стенкой. Годится, – я не стал говорить ювелиру, что если его очень захотят убрать, то уберут однозначно, и не поможет даже вся полиция за стенкой.
– Я тоже так подумал. Вот, сижу, работаю как проклятый над твоим заказом. Через пару дней заберешь. Что тебя привело? – Старик поправил очки и внимательно на меня посмотрел.
– Да так, поболтать, поучиться жизни. Вы же как большая жизненная энциклопедия.
– Доживешь до моих лет – сам такой станешь, – отмахнулся Моисей Львович. – А я таки надеюсь, что доживешь. Жизнь очень привлекательная штука, но иногда очень тяжелая и опасная.
– Как поживает принц? Уже разговаривали с ним?
– Ты знаешь, все прошло даже лучше, чем я думал. Он уже был в курсе, что эти идиоты его кинули. Но он чем-то озабоченный. Сильно. На время сворачивает наши дела.
– Даже принцы бывают озабоченные, – до меня вдруг дошло, чем Хайрулла может быть озабочен. Нами, конечно. – А вообще, что он за человек?
– Плохого ничего не скажу… – ювелир покачал головой. – Умный, хитрый, щедрый к друзьям, жестокий к врагам, очень любит женщин и черных мальчиков. Невероятно честолюбив, а по крови может претендовать на трон. Халиф его любит, но не пожалеет, если в чем-то против себя заподозрит. Он начальник охраны дворца, значит, пока халиф ему доверяет. Очень богатый.
– Какие у него отношения с Капитулом?
– Что я могу сказать… – старик немного задумался. – Понимаешь, в Халифатах все делается с ведома этих шлемазлов. Но надо знать арабов, они всегда будут делать свои игру. Так и с принцем. Они сильных уважают, боятся и ненавидят, но только пока те сильные. Ослабеют – об них ноги будут вытирать. Ты что, собрался в Халифат?
– Может быть, пока точно не знаю. Есть у вас там свои люди?
– Совсем моих нет, но есть люди, которые очень любят деньги и за них маму прирежут. Хотя… есть один человек. Порядочный человек, деньги тоже очень любит, но за них тебе нож в спину не вставит. Он тоже ювелир. Свести?
– Да. Жизнь такая штука, не знаешь, что завтра тебе может понадобиться. Кстати, я принял предложение наших друзей. Спасибо за рекомендацию.
– Максимушка, совсем не за что. Мне это было совсем неинтересно, а тебе жить. Появятся детишки, назовешь мальчика Моисеем… – старик лукаво улыбнулся.
– Моисеем?
– Шучу, шучу. Слушай внимательно: у Абдуллы лавка возле рынка…
Мы еще немножко поболтали, и я отправился в ресторан, где предупредил, что уезжаю на неделю, а потом вернулся домой. Девочки, как всегда, загорали возле бассейна, и я к ним присоединился.
– Что это за мода, бросать своих жен одних? – заворчала Герда.
– Смотри у нас… – не глядя на меня, лениво поддержала ее Инга.
– Я лучше буду смотреть на вас.
– Вот и смотри. На Мари меньше смотри.
– Мари, они даже не разрешают на тебя смотреть, – пожаловался я француженке.
– А ты потихонечку, – посоветовала мне Мари. Она тоже загорала вместе с женами. В отличие от них – в купальнике, но уж очень микроскопическом.
– Мари, мы все слышим… – лениво пробормотала Герда.
– Не сомневаюсь, – прыснула француженка. – Жадины!
– Будете вредничать, поедем на полигон, – пригрозил я.
– Обойдешься… иди лучше еды приготовь. Что-нибудь вкусненькое, мы обслугу отпустили.

Время до отлета прошло совсем незаметно. Я еще раз проверил снаряжение, убедился, что ничего не забыл, после чего мы отправились на аэродром. Машину оставили на служебной стоянке аэродрома, а сами погрузились в тот же самолет, на котором летели на первое задание. Ровно в 25:00 поднялись в воздух, потом была дозаправка на капитульском аэродроме в Африканском Халифате, и в 01:00 сели в Новой Мекке. Рядом с самолетом уже стоял новый «Шеви Тахо Комбат», военная модификация знаменитого гражданского внедорожника. Я с Ингой и Гердой, полностью закутав лица шемахами, быстро погрузили в него снаряжение и оружие. Мари же стала совершенно неузнаваемой, ещё в полёте переодевшись в арабский женский наряд – черную абайю и хиджаб. Села в машину, и мы, вслед за «Хамви» сопровождения, выехали с аэродрома. На дворе стояла ночь, но я рассмотрел, что аэродром, как и в Дагомее, тоже хорошо укреплен.
За воротами к нам пристроился конвой еще из трех «Хамви», и через минут сорок, попетляв по узким улочкам, мы оказались возле белоснежного особняка за высокой каменной стеной. Припарковались у главного входа, рядом со здоровенным белоснежным лимузином на базе «Хаммера» и тремя тюнингованными сто десятыми «Лендроверами» охраны. Значит, Хайрулла уже прибыл. Вышли из машины и осмотрелись, сразу выяснив, что периметр охраняется хорошо – я заметил не менее взвода патрульных солдат Капитула. Это радует…
– Вещи пока останутся в машине. Может получиться так, что мы сразу уедем, – предупредила Мари, после чего мы прошли в дом. Я едва не присвистнул от удивления, обстановка внутри особняка поражала восточной роскошью и изысканностью. Кружева замысловатой резьбы по камню, роскошная мебель, пушистые ковры, в которых нога утопала по щиколотку. Это же сколько денег вбухали в этот особняк? Впрочем, мне все равно, главное, чтобы эта роскошь не стала нашим последним пристанищем. Так, здесь налево… Из центрального зала с замысловатым фонтаном, изображавшим обнаженных красавиц, купающихся под водопадом, мы прошли по коридору в кабинет.
– Готовьтесь, – предупредила Мари, сняла хиджаб, взяла рацию, лежавшую на столе, и скомандовала: – Пропускайте. Охрану всю отсечь на входе, с принцем разрешаю пропустить двух телохранителей.
Я быстро осмотрел помещение, а потом мы с Ингой встали у входа в кабинет. Герда скрылась в узком боковом коридорчике за портьерой. Очень скоро показался принц в белоснежной джалабе и гутре, по его бокам шли высокие худощавые телохранители. Оба, как и ожидалось, оказались вооружены короткими G-36 «Командо» и пистолетами «Браунинг Файф-Севен». Оба в легких бронежилетах, с массивными кривыми кинжалами на поясе.
– Идут, – сообщил я по рации, дверь кабинета распахнулась, и на порог вышла Мари. Она осталась в абайе, но вместо хиджаба надела роскошную диадему, сразу став похожей на Шехерезаду из сказки, настолько ей шел этот наряд.
– Принц Хайрулла, ты так боишься за свою жизнь, что привел с собой своих псов? Ты оскорбил меня своим недоверием, – надменно произнесла она.
Одновременно с ее последними словами позади принца и телохранителей из коридора беззвучно появилась Герда и двумя выстрелами разнесла охранникам головы. Я невольно поразился их реакции, оба успели выхватить пистолеты, но больше ничего сделать не смогли. Герда все же оказалась гораздо быстрее, и теперь охранники валялись на полу, а их кровь быстро впитывал роскошный персидский ковер.
Принц судорожно дернулся, на холеном лице появились ужас и страх, но, к его чести, он не издал ни звука, быстро справился с собой и молча стоял, скрестив руки на груди.
– Видишь, принц, что бывает, когда не думаешь головой? – с хорошо различимой издевкой сказала француженка. – Если мы решим тебя убить, то ты и лишней минуты не проживешь. А теперь иди за мной, – Мари круто развернулась и прошла в кабинет, за ней покорно проследовал Хайрулла.
Я прикрыл двери кабинета, запер входные двери в дом, поставил возле них на пост Герду и Ингу, а затем вернулся и освободил мертвых телохранителей от оружия и боеприпасов. Так, что тут у нас?
Я никогда не держал в руках винтовку G-36, но много про нее читал. В реальности она оказалась довольно тяжелой, даже несмотря на пластиковый корпус. Но красивое и удобное оружие, к тому же с отличными прицелами. Герда ее хвалила, и я решил оставить винтовки себе, если, конечно, нам суждено будет отсюда выбраться. Ага, восемь пластиковых прозрачных магазинов, тоже с собой…
Пистолеты я тоже присвоил без всяких сомнений. «Браунинг Файф-Севен Тактикал» создавался под малокалиберный патрон 5,7×28, именно для поражения защищенных бронежилетами целей, и может нам очень пригодиться. К тому же у телохранителей оказалось по два таких пистолета, один на поясе, второй на разгрузке, и по десятку магазинов к ним.
Местная традиция так обвешиваться оружием, или они действительно могли управляться с этим арсеналом, я так и не понял.
Вдобавок у них в потайных кобурах, я нашел маленькие пистолетики «Таурус РТ-140» Millenium Titanium под патрон .40SW. Симпатичные и, судя по названию, крепкие пистолеты. Правда, каждый всего лишь с одним запасным магазином, но зато увеличенной емкости. Тоже лишними не будут. Что тут еще? Портативные рации «Айком» с гарнитурами… в хозяйство… На крайний случай – продам. Кинжалы, как ни подмывало, трогать не стал, это личное. Больше ничего полезного не оказалось. Потом я немножко подумал и снял с них бронежилеты, их почти не заляпало кровью, не пригодятся – так продам или в тире оружие на них буду пробовать, к тому же подсумки с них можно снять и использовать для своих целей.
Посмотрел я на кучу оружия у своих ног, и так меня поразила нереальность происходящего, что даже пришлось ущипнуть себя. Всего каких-то пару месяцев назад я рассматривал эти пушки в журналах, не имея никаких шансов их даже потрогать, по утрам ездил на опостылевшую работу, а вечерами опять рассматривал оружие на сайтах в интернете и с горя жрал водку. А сейчас и оружия хоть выбрасывай, и жены-красавицы, и сплошная экзотика за окном, и два трупа под ногами…
Так, хватит лирики, я быстро оттащил телохранителей в коридор и замер возле двери.
Звукоизоляция была хорошей, четко разобрать, о чём говорят, оказалось невозможно. Но доминировал явно женский голос. Мари жесткая женщина, не удивлюсь, если она сейчас принца по мордасам хлещет.
– Опять намародерил кучу добра, милый? Маньяк, однако. Вот эти штучки мы себе заберем. Ты же не против? – возле меня появилась Герда и, хищно взглянув на пистолеты, забрала сразу оба «Тауруса».
– Не против. Что во дворе?
– Во дворе все нормально, солдатики патрулируют исправно. Как за забором – не знаю. Но тихо. Его охрана без команды не двинется, а ему сейчас не до этого. Кофе хочешь? Рядом кухня с кофейной машинкой.
– Давай. Инге сначала отнеси и смени ее.
– Без тебя знаю, – ответила Герда и независимо удалилась.
Беседа Мари с Хайруллой длилась почти три часа. Наконец в наушниках раздался голос француженки:
– Выпускайте его, убивать не надо.
Дверь распахнулась, и показалась спина униженно кланявшегося Хайруллы. Потом мы его проводили до входной двери и вернулись к довольно улыбавшейся Мари.
– Все отлично. А сейчас принесите мне мое оружие и снаряжение из машины, они там лежат в отдельной сумке. Надоело это арабское тряпье. Сколько сейчас времени… пять… успеваем. Сейчас я переоденусь, и мы поедем обратно на аэродром. Там вы будете ждать в самолете, а я выйду на связь с руководством. Как будет дальше – пока не знаю, но вроде все идет нормально, – Мари выглядела очень возбужденной и смахивала на гончую, взявшую след зверя.
Она быстро переоделась, мы благополучно сели в машину и скоро остановились возле самолета.
– Вещи грузить? – поинтересовался я у нее. Мари уже садилась в «Хамви», оборудованный целым лесом антенн, судя по всему, с мощной радиостанцией.
– Да. Скорее всего, улетим… – француженка выгнала из машины двух радистов и закрылась в ней.
Из машины она появилась через минут пятнадцать и с явно недовольным лицом. Со злостью хлопнула дверцей и отдала пилоту команду взлетать.
– В Петерсберг.
– Проблемы? – поинтересовалась Герда.
– Проблем нет, работать не дают… – буркнула Мари и уставилась в иллюминатор, давая понять, что разговор закончен.
Самолет коротко разбежался и взлетел в воздух. Едва он взял курс, как из кабины высунулся пилот и растерянно сообщил:
– Приказ с земли садиться. Не подчинимся, собьют… у них «Вулканы» внизу…
– Чей приказ?
– Начальника аэродрома, полковника Хиггинса.
– Летим… – Мари резко вскочила и направила на пилота свой «Глок». – Летим, или я вышибу тебе мозги. Они не посмеют.
«Писец… вот и началось», – мелькнуло у меня в голове, и сразу представился кадр кинохроники военных лет, как самолетик, объятый пламенем, крутясь, летит вниз и в облаке огня и дыма, потом картинно взрывается. Вот это попали так попали… Захотят сбить – собьют однозначно. Даже если от зениток увернемся, догонят в воздухе – я видел на аэродроме южноафриканские винтовые штурмовики AHRLAC. Догонят и еще раз собьют. Вот же сука!!!
Неожиданно почувствовал, как меня взяли за руки Герда и Инга. Сука… на земле еще что-то можно сделать, а воздухе…
– …полковник, ты у меня вылетишь дворником в Дагомею… я тебя, урод, предупреждаю… – кричала в рацию Мари.
А мы все летели, не меняя курса… И по нам не стреляли! Еще немного, вот уже пропали огоньки аэродрома…
– Держись за штурвал крепче… не бойся, я тебя не забуду, – в салон зашла Мари и устало плюхнулась в кресло. Весело на нас посмотрела и сказала: – Что смотрите… наливайте.
– Мари, что это было? – спросил я ее, пустив флягу по кругу.
– …бардак это был, – ответила Мари, сделав глоток из фляги. – И легкое противодействие одного урода. Его, наверное, уже арестовали. Скорее всего, до утра он не доживет, сделают ответственным за всё. А тупорылый полковник, отдавший команду на посадку, завтра будет переведен в Дагомею, механиком в представительский гараж… Ублюдок, я чуть не описалась со страху… или описалась? Нет, слава богу.
– А поподробнее… чтобы мы знали, когда памперсы с собой брать, – поинтересовалась Герда. Внешне она была совершенно спокойна, только бледнее, чем обычно.
– Надеюсь, бардака… особенно когда мы в воздухе, больше не будет? Правда? – как-то не совсем уверенно спросила Инга.
– Мальчики и девочки… это неизбежно, когда в игру вступают очень серьезные дяди и тети. Так вот, наши сейчас победили. И вообще, дома поговорим, – Мари показала на кабину пилота.
Дома так дома. Но в самолете мне стало как-то совсем неуютно, маневра нет, на земле можно хоть в кусты спрятаться.
В общем, прилетели мы домой тем же макаром, как и летели в Новую Мекку. По пути Мари ничего по делу не говорила, а анализировать без данных, то есть гадать по кофейной гуще, мне не хотелось. Приземлились, потом загрузились в наш «Мерседес» и без проблем добрались домой. Пока отмывались, Земфира приготовила богатый стол в виде жутко вкусного супа из рыбы, креветок, ракушек и овощей, сопровождаемого несколькими видами салатов. Мы дружно отдали должное ее мастерству, после чего, наконец, пришло время поговорить. Первой, как ни странно, начала сама Мари.
– Я сейчас скажу все, что могу, и мы больше на эту тему не разговариваем. Договорились? – француженка отодвинула тарелку и посмотрела на нас. – Это и так совершенно секретная для вас информация.
– Можешь вообще не говорить. Секретная так секретная… – пожал я плечами. – Ты сказала, что все нормально, а мы тебе поверили.
– И будем верить… – спокойно добавила Инга.
– Мы тебя не заставляем, – поддержала нас Герда. – О чем-то мы и сами догадываемся, но меньше знаешь – крепче спишь. И к тому же ты постоянно с нами и на самоубийцу совсем не похожа, значит, ты в создавшейся ситуации не виновата.
– Я все-таки немножко объясню… – устало заявила Мари. – Без имен. Естественно, у человека, рулившего Хайруллой, сразу появилась информация о том, что мы прилетели на встречу с принцем. Но он не знал, зачем, кто мы и от чьего имени действуем. Поэтому и затаился, не решаясь открыто противодействовать, пока не выяснится, кто нами руководит. Мы свое дело сделали, а ему всё равно ясно не стало, так что он решил пойти в открытую и дал команду нас посадить и арестовать.
– Допустим, мы сели, что дальше?
– Нас арестовывают и начинают спрашивать до тех пор, пока мы не скажем, кто нас послал. Или, может, сразу грохнут. Или нас успевают спасти наши покровители. Уже неважно, главное, нужный нам человек проявился и теперь понесет заслуженное наказание. Естественно, только он. Самый главный злодей все свалит на него.
– А почему ты отбила вторую часть операции?
– Хватило слов принца. Вещественных доказательств не потребовалось. Я, конечно, разозлилась: планировала шикарное веселье и, возможно, нешуточные трофеи, а не дали. А я очень люблю трофеи. Это, знаете… для меня это как необходимый атрибут операции. Как город разграбить после его взятия. Как материальное подтверждение успеха. Хотя по большому счету они мне на хрен не нужны.
– Мне это тоже нравится. Наемники мы или нет? Я так понял, эти плохие люди делали что-то еще очень плохое, кроме того, что мутили с политикой в этом мире? И ты нам не скажешь, что. Я угадал? – спросил я Мари.
– Без комментариев, Максим. Но ты умный парень. Кстати, операция завершена, и вам положен ваш законный гонорар, – Мари достала из своей сумки два пакета и подвинула их ко мне. – В большом конверте сто пятьдесят тысяч, во втором – остатки от фонда операции, сорок. Их, как всегда, раскинь на четверых.
– Гран мерси. Обязательно. И когда у нас следующая операция?
– Сегодня вечером, – заявила Мари и расхохоталась.
Мы тоже. Впрочем, без особого энтузиазма.
– Чего приуныли? Предстоит операция по захвату ресторана. Пригласите меня в «La Mancha»? А то завтра я улетаю.
– Ты садистка, Мари. Не будь ты начальницей, я бы тебя… ух как, – Инга продемонстрировала, как бы она настучала Мари.
– Шуточки у тебя, – проворчала Герда. – А серьезно?
– Завтра с утра скажу. Надо обдумать. Но в любом случае только после того, как я побываю на острове.
– Хорошо. Нам нужны две недели отпуска. Это не срочно, но пожалуйста, если возможно, подумай над этим, – попросил я Мари.
– Хорошо, – немного озадаченно ответила она. – Скорее всего, после следующего дела. А зачем это вам?
– Мы хотим официально бракосочетаться, – гордо заявила Инга.
– У мормонов, – добавила Герда и продолжила не очень уверенно: – У них, наверное, можно.
– У мормонов? – удивленно переспросила Мари, а потом неожиданно расхохоталась. – Уф-ф… насмешили меня вы, девочки. Ладно… будут вам мормоны. Только я должна быть приглашена на свадьбу и поймать ваш букетик. Я дама незамужняя и хочу хоть разок попробовать, договорились?
– Договорились! – дружно ответили девушки.
– Мари, а что там с Ривой Либерманн? – я вовремя вспомнил о словах француженки. – О чем ты хотела поговорить?
– Присмотритесь к ней… – серьезным тоном порекомендовала Мари. – В боевом отношении она очень хорошо подготовлена. Даже можете подумать над привлечением ее к отдельным операциям. Сами понимаете, вам для полноценной работы двумя парами нужен четвертый человек. Может, как раз Ревекка и сгодится. Но это просто моя рекомендация, решение принимайте сами.
– Мы подумаем… – не совсем уверенно пообещал я. Не то чтобы я был против Ривы, но как на это среагируют девочки? Сейчас и узнаю. – Что скажете, девочки?
– Надо ее на полигоне погонять. Она говорила, что знает подрывное дело… может оказаться полезной, – Герда отреагировала на предложение Мари довольно спокойно.
Инга тоже возражать не стала.
– Она предана мне… – заявила она. – Я позже поговорю с ней, не думаю, что будет возражать. Неплохая кандидатура. И язык за зубами держать может. Можно для начала разочек ее взять с собой, как для подработки, а там посмотрим.
Слава богу, девочки возражать не стали, хотя я опять ожидал разных там заморочек с ревностью. Четвертый человек нам совсем не повредит, хотя я предпочел бы, если честно, надежного специалиста-мужчину. Хотя… знаете, с мужчинами проблем может оказаться не меньше.
– Мари, мы сначала посмотрим на полигоне, на что она способна, потом поговорим. Слишком много нюансов. Я могу рассчитывать на девочек как на себя, мы семья, а человек со стороны – это… в общем, подумаем.
Инга и Герда дружно кивнули, соглашаясь со мной.
– Вот и хорошо! – обрадованно воскликнула Мари и обратилась к моим женам: – Девочки, мне совсем нечего надеть в ресторан, не пойдешь же в арабских шмотках, засмеют. И вообще, в этой дыре есть приличный магазины?
Короче говоря, девочки отбыли на шоппинг, а я занялся делом, ставшим для меня в последнее время обычным – принялся чистить оружие. И дело полезное, и успокаивает здорово. Мысли умные в голову приходят.
Я покрутил в руках G-36. Как она разбирается? Подумал и решил сначала снять обвес. Ручки для переноски на этой модели нет, поверху идет одна сплошная Пикатинни, что у нас на ней? Прицел ACOG, как у нас, а на цевье еще фонарь и ЛЦУ. На хрена их прицепили, вроде телохранители, как Мари говорила, профессионалы?
Впрочем, уже не важно. Меня больше беспокоит возможность оказаться между жерновами во время подковерной борьбы среди руководства Капитула. Сами знаете, паны дерутся – а у холопов чубы трещат. Мало того, скорее всего, для такой борьбы нашу группу и создали, а благородные цели тут совсем ни при чем.
– Черт, да как же ты, зараза, разбираешься? – в голос буркнул я. Хотел позвать на помощь Герду, но наконец-то нашел два штифта и выдавил их выколоткой. – Ага, тут спусковой механизм одним блоком вниз вместе с ручкой, цевье тоже на штифтах, остальное все понятно…
Винтовка наконец распалась на составные части, а я опять погрузился в свои мысли.
В интересном положении мы, оказывается, черт бы его, это положение подрал. Совет состоит из нескольких влиятельных человек, которые, в свою очередь, делятся в коалиции по интересам. То есть совместно дружат против другой коалиции. Либо против кого-то определенного, в общие коалиции не входящего. М-да… А если это как раз наш наниматель в меньшинстве и как раз его стараются выдавить из Совета?
Тогда для нас все закончится очень быстро, и единственное место, где мы сможем спрятаться – это территории Русской армии. И то не факт. Капитул может предложить за нас такие преференции, что и эти выдадут за милую душу. Печально.
Хотя заранее отчаиваться не стоит, вариантов на самом деле много. Очень много. Наш наниматель может просто сводить счеты с отдельной личностью. Открыто вальнуть его внутрикорпоративная этика – или какие там в Совете правила – не позволяет, а вот в дерьме вывалять и пинком под зад из круга уважаемых людей – самое то…
– Тьфу ты! Опять про винтовку забыл… – я опять принялся за работу. Прокатал линзы на оптике специальным карандашом, а остальные механизмы опрыскал специальным спреем, пускай полежат, отмокнут. Понятно, почему она такая тяжелая. Ребра жесткости на пластиковом корпусе металлические. Так… о чем я там думал?
Так что не хрен гадать. Всяко разно может случиться. Какое-то гадание на кофейной гуще получается. Как там у них, у небожителей этих, принято – мне неизвестно. А вообще, надо бы сворачиваться понемногу. Вот как-то не нравятся мне такие игры. Черт, быстрее бы в декрет жен отправить, а там уже не так страшно будет. Короче, хватит голову ломать, оружие само не почистится.
Я снова сосредоточился на оружии, и уже через десять минут набор механизмов, приятно клацая металлическими частями, опять превратился в винтовку. Вот так… как в бундесвере служил. Теперь пистолеты…
А что Полу подарить? Надо дарить, он присылает очень полезные вещички. «Файф-Севен» не отдам, хотя у меня их четыре штуки. Если Риву решим привлекать, ей будет. Надо не забыть и вытребовать под нее комплект снаряжения. А, вот оно, подарю Полу «Фроммер Беби». Он в подарочном исполнении и щечки из кости, может, даже мамонтовой… от сердца отрываю, от коллекции…
Провозившись пару часов, я перечистил все оружие и поднялся наверх. Девы уже вернулись, из спальни доносился оживленный гомон. Туда лучше не соваться. Залез под душ, а потом, прихватив из – холодильника пару ледяных бутылочек «Хоффмайстера», побрел к бассейну. Не меньше часа, пока они будут собираться, у меня есть, а мои шмотки девочки тоже заодно погладят.
Солнце заходило, жара постепенно спадала, да и я уже почти акклиматизировался. Попивая пивко, полистал взятый у оружейника Джима журнал «Солдат удачи», в котором на все лады склоняли Саддама Хуссейна. Вас бы сюда, писак эдаких, здесь, в Халифатах, таких Саддамов почитай каждый второй, и настоящий Саддам с ними и рядом не стоял. А члены Совета Капитула вообще уровня Сталина и Гитлера. А Мари? Девочки очень с ней в последнее время подружились. А я? А я до сих пор хочу ее трахнуть, и она хочет… только зачем ей это? Чистыми помыслами и любовью я голову не забивал. Не те люди и не та ситуация. Слишком уж похоже на желание приручить всех нас. Или нет? Может, она соскучилась по нормальным людям и нормальному общению? Ладно, все тайное рано или поздно становится явным. Желательно, конечно, чтобы раньше, чем позже.
– Мы же говорили, где он может быть и что может делать…
Я поднял голову и увидел Ингу, Герду и Мари. Дамы принарядились и сейчас напоминали трех светских львиц, приехавших на Парижскую неделю высокой моды.
– Если нашего мужа нет на глазах, то он возится в подвале с оружием, – изобличила меня Инга.
– Или сидит в саду с пивом, – продолжила Герда.
– Или читает в библиотеке, – дополнила Инга.
– Или трахает горничную в укромном месте, – заявила Герда, но вовремя поправилась: – Это я чисто теоретически, уличен пока не был.
– Во всех остальных случаях он у нас отпрашивается, – закончила разбор моей сущности Инга. – А вот в ресторан он никогда не спешит. Милый, вперед. Вещи твои уже поглажены.
– Пусть сначала скажет, как мы выглядим, – попросила Мари, и девочки дружно изобразили непринужденно-изысканные позы.
– Как Лидка Евангелиста, Клавка Шиффер и Наташка Водянова в одном лице, – сказал я чистую правду. – Где вообще вы эти наряды берете, в городе всего парочка магазинчиков, а вот бутиков от Дольче Габана или Версаче как-то не наблюдается совсем?
Девочки выглядели и правда сногсшибательно. Герда оделась в коротенький светлый сарафанчик c принтом из едва заметного замысловатого узора, немыслимо элегантный, плетенные из кожи легкие туфельки, волосы уложила в простенькую, почти мальчишескую прическу. Инга – в почти такой же сарафан из той же ткани, только чуть другого покроя, и одинаковые с Гердой туфельки. Волосы зачесала в пышный хвост.
Мари, и без того очень похожая на французскую певицу Мирей Матье, в длинном белом платье с открытой спиной и прической «паж», стала ее полным воплощением.
– Мы лучше этих куриц, но сойдет. Где взяли – там уже нету. Вали одеваться… – преувеличенно строго распорядилась Герда.
– Я-то, конечно, пойду… но вы знаете, чем заканчиваются наши походы по ресторанам… А вот ту ядовито-красную рубашку, которую вы мне купили, я не надену…
– Иди уже. Рубашку мы давно садовнику подарили. Там еще одна лежит. Зеленая… – засмеялась Инга.
– Еще лучше… – буркнул я и поплелся наверх.
Ничем, кроме хорошей еды, вина и отличного настроения, ужин в ресторане, к счастью, не закончился. Я натанцевался со всеми по очереди, причем девушки нашёптывали мне разные предложения по поведению после ресторана, вызывавшие у меня сладкое предвкушение. Мари не стала исключением, но только в виде баловства, а не серьезных предложений.
Кстати, на нее сделал серьезную стойку Хуан Фернандес, рассыпался в изысканных испанских комплиментах, не сводил глаз, а в конце ужина явился в элегантно заломленном белоснежном колпаке, в окружении свиты из поварят, и презентовал свой очередной, пылающий синим пламенем и искрящийся фиолетовыми искрами, шедевр. Как он называется, я не запомнил, но на вкус он напоминал местами ледяное, местами огненно-горячее, сладко-остро-соленое мороженое из рыбы. Но, как ни странно, съедобное. Мари очаровательно принимала его ухаживания, хотя во время танцев нашептывала именно мне на ухо половые нескромности, которые обещала сотворить, когда рядом не будет Инги и Герды.
По итогу вечера: я с Мари хорошо поддали, а вот Инга с Гердой свято блюли трезвость, и мы в отличнейшем настроении приехали домой. Вечер, как говорится, удался. Мари скрылась в своей комнате, а мы просто завалились спать. От повинности делать детей меня спасло мое подпитие. Жены считали такое состояние недопустимым в столь ответственном деле, так что все ограничилось легким баловством.
Перед самым сном жены в очередной раз меня обрадовали. Хотя скорей озадачили…
– Что ты думаешь по поводу Ривы? – поинтересовалась Инга.
– В смысле?
– В смысле взять ее в группу. Не придуривайся. Мы говорим серьезно, не для ревности, – сразу поставила разговор на деловой лад Герда.
– Если специалист хороший, надо брать, – немного подумав, ответил я. – Только сначала по полигону погоняем. Кстати, с чего вы взяли, что она согласится?
– Согласится. Думай, муж, для чего еще она нам нужна? – озадачила меня Инга. – Думай, милый.
– Не знаю, колитесь, что вы придумали?
– Ты не соображаешь, – Инга толкнула меня пальцем. – Мы забеременеем и сразу осядем дома. Ты же не рассчитываешь, что мы с животами в атаку ходить будем? И вообще, нам все больше эта работа перестает нравиться. Мари, конечно, милашка, но в чем-то идеалист, или показывает себя такой. Если что, то нас сольют с ней вместе, и она тоже это должна понимать. И понимает, наверное. Вообще с ней много непонятного, мы пока разобраться не можем. Ее что-то тяготит, что-то из прошлого. Она точно сейчас без партнера, и это с чем-то связано. Она явно несчастлива. В общем, нам надо постепенно выходить из дела, по естественным причинам. Беременность – это как раз естественная причина. Так вот, тебя же никто сразу со службы не отпустит и вместо нас воткнут в группу черт знает кого. А так уже есть надежный человек. Ручаюсь, Рива очень надежный человек. Мари мы скажем об этом завтра, пускай везет на нее документы. И завтра же потянем Ревекку на полигон. Надо срабатываться. Понятно? А теперь поцелуй нас сюда и сюда…
Вот так. Жены, несмотря на мои опасения, оказались очень благоразумными девушками, и я с ними совершенно согласен.
Утром вручил Мари подарок для Пола, список снаряжения и оружия для Ривы, потом мы все дружно попрощались с начальницей и проводили ее на аэродром.

Асгард. Остров Нью-Авалон
Закрытая территория Капитула
22 год 8-й месяц 26-е число. 19:00

– Мари, я рада тебя видеть. Рассказывай, как все прошло… – Сара показала гостье рукой на кресло.
– Я вас тоже… – Мари крепко пожала руку хозяйке кабинета. – До определенного момента все шло нормально, команда сработала отлично, скрытность сохранили, психологическое давление на Хайруллу оказали достаточное. Он поплыл моментально и раскололся полностью. Все есть в докладной, и запись допроса тоже.
– Я слушала. Опять все сводится только к Витторио Корузи, наш фигурант никак не упоминается. Мы-то знаем, на кого Корузи работал, но это не доказательство.
– Я собиралась взять Витторио, и мы могли бы получить конкретные доказательства. Но вы мне не разрешили, а потом нас чуть не сбили… – нахмурилась Мари и повторила: – Ты понимаешь, Сара, нас чуть не сбили.
– Вас бы не сбили, Мари… – мягко улыбнулась Сара. – Поверь мне. Витторио едва успел отдать команду посадить вас, как его сразу арестовали, а еще через пятнадцать минут он скончался от сердечного приступа. Два перевалочных лагеря рабов, которые он контролировал, и лабораторию по изъятию органов патрульные ликвидировали. Людей частично привезли сюда, остальным выдали новые пособия, документы и отправили назад в Дагомею.
– Мы могли сами взять Витторио. И поэтому не получили сведения… – Мари все еще выглядела недовольной.
– Нет, не могли… – спокойно сказала Сара. – Вам пришлось бы убивать сотрудников Капитула, они его охраняли, так что в таком случае засвет был бы обеспечен. А так, как только до нашего «друга» дошла информация, что принца допрашивают, и Витторио, соответственно, засвечен, он сразу дал команду его убрать. И выдал расположение лагерей и лаборатории, как информацию, добытую его людьми. Патрульные силы законно провели операцию, всё и всех уничтожили, кстати, им оказала серьезный отпор группа наемников. Есть потери. Разумеется, доказательств причастности нужного нам человека не обнаружено, лаборатория вместе с персоналом таинственно быстро сгорела. Но все равно мы его уже сильно напрягли, и он роет землю в поисках информации о том, кто на него наезжает. Ничего пока не нашел, приказ на обеспечение военными вашей операции пришел из их же штаба. А вот того, кто его отдавал, так и не нашли. Самолет, вместе с пилотом, который вас перевозил, сегодня упал в море. Поиски ничего не дали… поверь, это чистое совпадение. Вычислить его было невозможно. Самолет не – капитульский, бортовых номеров нет, сам пилот – частный контрактер, даже не имеющий постоянного места жительства. Да ты сама это знаешь. Вот такая случайность. Как вела себя команда?
– Отлично.
– Приручаются?
– Есть прогресс. В основном он связан с женской частью команды. С Волошиным гораздо сложнее, но тоже продвигаюсь. Кстати, Либерманн они к себе приняли, а ею управлять будет полегче, рычаги действенные есть.
– Хорошо, ты знаешь, что надо делать.
– Знаю. Базу в Африканском Халифате тоже уничтожили?
– Вот ее как раз нет. Это сделаете вы…

Асгард. Свободная Африканская Республика,
г. Петерсберг
22 год. 8-й месяц. 26-е число. 09:00

Проводив Мари, мы захватили снаряжение и, вместе с Ривой, у которой как раз образовался выходной, помчали на полигон.
Девочки успели предварительно с ней поговорить; к счастью, Ревекка восприняла предложение с восторгом, особенно условия оплаты. Ей в очередной раз надоело сидеть в представительстве, и она совсем уже собиралась попросить похлопотать Ингу о переводе обратно в патрульные силы. И самое главное, ей было абсолютно все равно, кого и как убивать. Конечно, желательно поменьше евреев и побольше мусульман, особенно арабов. Такой подход к делу мне очень нравится.
Для начала я устроил маленький тест по взрывному делу и сразу понял, что ее знания этого предмета далеко выходят за рамки моих скромных познаний, в основном почерпнутых из интернета, а точнее, из старенького учебника «Руководство по подрывным работам» образца 1959 года и уж совсем древней книги некого Ипатовича-Горянского «Подрывное дело», которые я случайно обнаружил в Москве, в книжной комиссионке, и от скуки зачитал до дыр.
Кроме того, Рива хорошо владела израильской системой единоборств Крав Мага, отлично стреляла из всех видов оружия, даже оказалась знакома со снайперской винтовкой, а с «калашниковым» обращалась вообще виртуозно. Что меня не особо удивило, все-таки «Галил» его практически копирует. Хотя, как она рассказала, «Цахал» почти поголовно перевооружили на М-16 и М-4 по экономическим и политическим мотивам. «Галил» был почти в два раза дороже американской винтовки, а Америка, в рамках спонсорской помощи, за совершенно смешную цену, да еще и с боеприпасами и ЗИПом, закинула в Израиль такое количество своих винтовок, что «Галилы» теперь производят только на экспорт.
Я уже успел здесь пострелять из М-4, выпросил у одного из морских пехотинцев, пообещав, что если я ее испорчу, то взамен подарю ему АК-101. Парень, похоже, с надеждой ждал, что я все-таки ее испорчу, и даже, наверное, подумывал кидануть песка в затвор, но я его разочаровал. Винтовка оказалась очень удобной, легкой и точной. Я отстрелял из нее три магазина подряд, и осечек не случилось. Герда мне объяснила, что за ней надо тщательно ухаживать, использовать только разрешенные патроны, по джунглям и пустыням не таскать, на пол с высоты не бросать и более пяти магазинов подряд не стрелять. А вообще, если честно, винтовка мне понравилась. Но это касалось только стрельбы, будет не очень приятно, если ее вдруг заклинит в разгар боя.
Далее мы прошли несколько раз полосу, поштурмовали учебные дома, и сразу стало ясно, что Рива подготовлена весьма солидно. Герда, основной наш эксперт, сказала, что та прошла очень серьезную профессиональную подготовку, отчего я еще больше зауважал израильскую армию.
Я наладил следующую систему обучения: сначала мы отрабатывали слаживание в группе в разных условиях, затем проходили специальную целевую подготовку. Герда учила нас особым тактическим приемам из арсенала телохранителей, стрельбе из пистолета и рукопашному бою, Инга преподавала снайперскую подготовку, а Риву я обязал преподавать минно-взрывное дело. На себя я взял нелегкие обязанности руководителя учебного процесса и общую огневую подготовку. Выматывались мы к концу занятий на полигоне неимоверно, работалось весело, с удовольствием, и мы назло себе все ужесточали нормативы.
Занятия, как всегда, закончились в тире. Отстрелявшись и не заезжая домой, только попрятав автоматическое оружие в машине, мы заявились к Жоре в «Полосатик», слегка ошеломили посетителей своим грязно-запыленным видом и дружно съели все, что у него было.
Жора сначала не признал в Риве еврейку, а затем впал в восторг и долго общался с ней на иврите. Вот и хорошо, теперь девочка попала в надежные руки еврейской, то есть русскоговорящей общины. Рива вполне прилично владела русским – ее бабушка в свое время эмигрировала в Израиль из Жмеринки, – но с сильным акцентом. Кстати, между делом выяснилось, что Рива очень дальняя родственница Моисея Львовича, чьи предки тоже из Жмеринки. И это тоже хорошо, не пропадет девочка в случае чего.
Пообедали, после чего Герда высказала предложение от женского коллектива:
– Милый, мы не хотим домой.
– А куда хотят мои принцессы и их подруга?
– Мы хотим попутешествовать, и на пляж. Пустынный и дикий.
– Очень дикий, – добавила Инга.
– Где можно позагорать голышом, – оформила мысль Рива. – На городском пляже так не получится, здесь все такие пуритане…
На самом деле это было правдой. Общественный строй в Петерсберге царил самый пуританско-патриархальный, на пляже голые эскапады не приветствовались, за что могли оштрафовать общественными работами на фабрике рыбных консервов, принадлежавшей городу. Вся псевдосовременность и прочая шелуха слетала с переселившихся сюда людей моментально, и они возвращались к старым добрым моральным ценностям, а в некоторых местах, вроде Техаса или Аризоны, даже чрезмерно. Там безоговорочно правила церковь, а в отдельных школах даже были введены телесные наказания.
– Помните то место, где мы занимались на берегу? Это за последней городской заставой, ну, где небольшая скальная гряда? Я там видел стайку антилоп, и ещё там есть небольшой пляж, прикрытый скалами. Подойдет?
– Подойдет. Мы позагораем, ты нас поохраняешь, а если что-нибудь подстрелишь, то сразу и поджаришь на костре, помнишь, как мы с тобой варана ели… – Герда послала мне глазами знак, намекая, что помнит, как мы не только варана ели. – Поехали прямо сейчас. В машине всё есть.
– Хорошо, только у Жоры специй и воды наберу…

На заставе нас остановил немолодой мастер-сержант Иост Вандербранд, из республиканской пехоты.
– Куда собрался, Макс? – спросил он. Мы познакомились на полигоне, где я за пузырь вискаря сговорился с ним пострелять из автоматического американского гранатомета Мк-19. А потом именно Иост прострелил плечо лейтенантику из морской пехоты, когда тому вздумалось грозить нам пистолетом.
– На пикник едем, да и поохотиться дамы пожелали, – объяснил я ему.
– Goedemorgen, dames, – поздоровался сержант с девушками. – Ты, Макс, поосторожнее там, далеко не заезжайте. Рация у вас есть, если что – сразу вызывайте нас. Вы в какую сторону?
– Мы по побережью, километров пятнадцать проедем, и всё. А что случилось?
– Да ничего не случилось, сторожевик вроде засек маленькую шхуну в море, потом потерял. Прочесал квадрат, ничего не нашел. Патрули по побережью тоже в ту сторону скатались, но недалеко, километров на десять, и тоже ничего не нашли. Скорее всего, ложная тревога или обычные контрабандисты. Но лучше быть готовым.
– Всегда готов. Спасибо за предупреждение. Мы вечером уже обратно вернёмся.
Проехав заставу, мы покатили прямо по широкому пляжу из крупного черного песка. Места были знакомые, мы сюда выезжали готовиться к операции в Дагомее, только поближе. Наконец впереди замаячила гряда невысоких скал, заходящая прямо в море. Я подрулил к ним, связался с радистом заставы и сообщил, где нахожусь, и что подозрительного ничего не наблюдается, затем мы принялись устраивать небольшой лагерь.
У подножия скал обнаружилась большая песчаная отмель, воды здесь было всего по колено, следовательно, особо опасных и слишком крупных морских гадов по определению водиться не могло. Я залез на скалу с автоматом и покараулил, пока три обнаженные нимфы вдоволь наплескались. Рива, с самого начала излишней стеснительностью себя обременять не стала и сразу разоблачилась, позволив мне рассмотреть себя в мельчайших подробностях.
Очень тонкого телосложения, она тем не менее поражала своей физической мощью. Раскачанный до кубиков пресс, мощные бедренные мышцы и даже излишне широкие плечи. В отличие от Герды, у которой тело было образцом красоты, гармонии и физического совершенства, Рива занятиями добивалась не наружной привлекательности, а максимальной функциональности своего тела. Ну и вдобавок почти традиционная для евреек большая красивая грудь и крепкий, но совсем не широкий задок. Красивая девочка, правда вот только наклонности специфические.
Потом ополоснулся уже я, тоже особенно не чинясь, первый раз в море на этой земле – вода оказалась слабосоленой, даже менее, чем в Азовском море. После чего оделся, приказал дамам держать возле себя автоматы и полез по скалам высматривать антилоп. Устроился как можно выше и принялся обозревать окрестности в бинокль, не забывая поглядывать на девочек, растянувшихся прямо на песке.
Побережье прерывалось скальной грядой, разбивавшейся на множество ответвлений, заходящих в море. Промежутки между ними заросли кустарником и множеством деревьев, помесью хвойных и лиственных пород. А в пятистах метрах от нас в море даже впадала небольшая мелкая речушка, у которой я и ожидал встретить антилоп. Совсем маленьких копытных, размером со старосветскую косулю, только с четырьмя рожками и зеленоватой полосатой шкурой.
Ага, вот они и есть. Почти незаметные в кустарнике животные пощипывали травку как раз возле речушки. По моему навороченному биноклю-дальномеру выходило четыреста метров. Я взял с собой немецкую снайперку G-28, которую постоянно таскала на стрельбище Инга, и это была вполне рабочая для нее дистанция, практически прямой выстрел. Но такая охота показалась мне совершенно не спортивной, к антилопам можно было скрытно подобраться еще метров на сто пятьдесят. Этот отрезок пути закрывала очередная скала. Я закинул снайперку за спину, взял UMP в руки, предупредил девочек и полез со скалы вниз.
Просто прогулялся по пляжу до следующей скалы, не забывая поглядывать на заросли кустарника, где могла сидеть одна из многих на Асгарде хищных тварей. Спугнул с распухшего трупа морского зверя, типа земного тюленя, и стайку чаек, называвшихся чайками только по аналогии с морем, а так похожих на обычных маленьких птеродактилей. Затем забрался на очередную вершину и опять глянул в бинокль. Пасутся козочки, а что там мои девочки?
– Герда, как у вас дела? – вызвал я старшую жену. Тишина.
– Герда. Тебя вызываю…
– Герда…
– …а, что?
– Как у вас дела.
– ах… не мешай…
– Риву хоть поставьте на часы.
– …уже… отстань…
Вот заразы, приду с добычей, заставлю разделывать. Полез вниз. Решил подкрасться еще метров на пятьдесят и только тогда стрелять.
Пригнувшись, прошел еще метров двадцать, а затем уже пополз, наметив себе огневой рубеж на принесенном водой большом сухом бревне. Прополз под ветвями большого куста, усыпанного ядовито-сиреневыми ягодами, и увидел… твою же мать!.. увидел в десяти метрах от себя, здоровенного африканца. Африканца с новеньким АКМом на плече и в традиционной, набитой магазинами разгрузке на голое тело. Чернокожий насвистывал какую-то веселую мелодию и преспокойно мочился в набегающий прибой. Ну ни хрена себе!
Это вообще нонсенс, в Свободной Африканской Республике негр с автоматическим оружием по определению бандит и подлежит немедленному истреблению. Все местные черные живут в особом квартале, почему-то называемом Пикадилли-Сквер, а в городе даже пистолетов не носят. Только при выезде за – пределы Петерсберга, по служебным надобностям, они могут получить «Гаранд М-1» или СКС, да и то только в случае доказанной благонадежности.
А тут картина маслом! Да он не один! Я замер – к африканцу, из небольшой пещеры – это я уже позже рассмотрел, – закрытой большим кустом, вышел еще один персонаж. Белый!
– Сука… жара долбаная, – выругался новый персонаж на идеально чистом русском языке и, подойдя к африканцу, сильно хлопнул его по плечу. Для этого ему пришлось встать на цыпочки. Русский был гораздо ниже ростом, зато такой же широкий, а на его плече висел АК-104, нереально густо облепленный обвесом.
– Все ссышь, черножопая обезьяна… так свою Дагомею и проссали, ниггеры долбаные. Что, не понимаешь? – сказал он африканцу, широко улыбавшемуся в ответ на его слова, и перешел на английский язык: – Хочешь, Мамба, я тебе анекдот расскажу?
– Расскажи, Серж. Но я ваш странный юмор не понимаю. Что значит «загнат под шконка» или «пьетух стафленный»?
– Хм… – русский чуть не заржал, но справился и пояснил: – Это означает, что хороший ты парень, Мамба. Сильный. А кто это тебе сказал?
– Миша. Он еще Патрису говорил «уиопок» и «пьедорасина». И я не Мамба, а Мишель, сколько раз тебе говорить?
– Мамба – это по-русски Мишель, не волнуйся, а Патрис тоже хороший парень. Ты мне скажи лучше, когда мы дальше пойдем, а то эти двое скоро сдохнут, а они по-любому нам живыми нужны. Зря я перся на край света и платил вам бешеные деньги? Я же говорил, надо было идти по суше, а здесь еще потопят, как щенят.
– Нельзя по суше… – покачал головой Мамба. – Совсем нельзя. Началась большая война, бокора Путе убили, и теперь его псы режутся между собой. Все проходы перекрыты. А ночью мы спокойно проскочим, я выучил расписание сторожевиков, да и есть десятимильная полоса между английскими и капитульскими зонами, туда никто не заходит. Не беспокойся, нас на границе арабский сторожевик встретит и проводит до Диких островов.
Я только сейчас заметил катер, вытащенный на берег и искусно замаскированный под дерево и большие кусты. Солидный такой катер, метров пятнадцати длиной, с откидывающимися с бортов шасси. Вот, оказывается, как они его на берег вытащили.
Из пещеры вышел третий персонаж, африканец поменьше и постарше первого, но тоже до зубов вооруженный.
– Серж, если твой друг Мишель еще раз меня назовет «чиорная пиодарисина», я ему перережу глотку, как петуху… – экспрессивно заявил он белому. – Я не знаю, что это значит, но мне не нравится. И я Патрис, а не Педра.
– Спокойней, Патрис, я с ним поговорю… – успокаивающе поднял руку Сергей. – Где он?
– Спит. Нажрался арака, как свинья, и спит. Что-то неспокойно мне… – Патрис вдруг покрутил головой по сторонам.
Сразу неспокойно стало и мне. Похоже, пришла пора их валить. Я приподнял ствол UMP и нажал на спусковой крючок, стараясь провести трубой глушителя черту на стоявших почти в ряд контрабандистах. Автомат защёлкал как припадочный, а троицу швырнуло на песок. Если стоявшему первым Мамбе-Мишелю разворотило бок, то следующему за ним Сержу-Сереже пули попали в грудь, звонко щёлкнув по рожкам. А Патрису-Педро снесло уже верхушку черепа.
Мамба-Мишель дергался на песке, хрипел и пускал красные пузыри, остальные лежали без движения. Я пустил еще пару пуль в голову Мамбе, перезарядил автомат и, держа на прицеле вход в пещеру, выполз из кустов.
Присел на колено в стороне от входа, снял и прислонил к валуну снайперку. Что делать? Есть две РГДшки, можно особо не раздумывать, но в пещере, кроме четвертого контрабандиста, еще двое людей, очевидно, пленных. Вот же черт! Придется лезть…
– Герда. Герда… красный. Красный цвет… – тихонечко шепнул я в рацию. Красным мы определили себе сигнал тревоги.
– Здесь Герда. Красный приняла. Где ты? – на этот раз Герда отозвалась моментально.
– Быстро экипируетесь и выдвигаетесь по берегу, ровно триста метров от лагеря в мою сторону. Ориентир – труп животного, за ним скала, за скалой, через тридцать метров – я. От скалы выдвижение скрытное. Перед выдвижением вызовешь меня. Как поняла, повтори.
– Приняла. Триста метров, труп животного. Скала, тридцать метров, ты. Последний отрезок – выдвижение скрытное. Вызову тебя. Через две минуты начинаем.
Вот и умница. А я… а что я? Миша же, по словам Патриса-Педро, нажрался и спит. А я уже «аларм» сыграл. В пещеру же иначе как по одному не проберешься? И уже прошло пару минут после моих выстрелов, но никто не выскакивает из пещеры с криком «какого хрена». Значит…
Я подождал еще пять секунд, осторожно приблизившись к входу, отодвинул ветку и вгляделся внутрь. Внутри светло, очевидно, в потолке пещеры были отверстия, и солнечный свет внутрь проникает. Тем лучше, фонарь не нужен, да и нет его у меня. Перед выездом на полигон все ненужное оставили дома.
Низкий коридор длиной метра три, затем пещера расширялась и превращалась в высокий зал с отверстием на потолке. Овальной формы, метров пять в диаметре. Я осмотрелся и увидел около дальней стены две скорчившиеся фигуры в тряпье, со связанными руками и ногами, лежавшие без движения. Недалеко от них на надувном матрасе распласталась массивная фигура, судя по всему Миши, и глухо похрапывала. По всему гроту разносился мерзкий запах сивухи. Да тут и красться не нужно. Тем не менее я осторожно подошел к бандиту и поискал глазами подходящий камень, автоматом бить по голове как-то жалко, UMP не «калаш» ни разу, но не нашел. Вот жалость-то какая… Где его оружие? Ага, на ящиках в углу лежит разгрузка, с пистолетом в ней. Автомата не видно. Попробуем так…
– Миш, Мишаня, вставай, давай бухнем. Вставай, урод, водяра есть.
– А… что, откуда? – Мишаня мгновенно пробудился, уставился на меня очумевшими глазами и… через долю секунды, неуловимо быстро крутнувшись, влепил мне ногой в грудь.
Я отлетел к стене и выронил автомат. Ох, с-суука… лапнул по бедру, но ничего не нашел, пистолет в лагере остался. Выхватил из ножен фирменный МОDовский нож и вскочил. Ну давай, быстрый ты наш, посмотрим, кто шустрее.
Миша мазнул взглядом по пещере в поисках оружия, не нашел, вырвал из ножен на бедре здоровенный тесак и стал осторожно приближаться ко мне. Несмотря на грузность, двигался он ловко и пружинисто, нож держал в правой полусогнутой руке на уровне груди прямым хватом и чертил им неясные восьмерки в воздухе.
– Откуда ты взялся, уродец? – с последними словами он сделал два стремительных шага и, отвлекая взмахом левой руки, полосанул ножом сверху вниз, на середине движения изменил траекторию и прямым уколом ткнул ножом мне в лицо.
Медленно, Миша, медленно. Я сделал шаг назад и в сторону, проводил клинком его конечность, царапнув его по внешней стороне кисти, затем, в свою очередь вывернув руку, сделал прямой выпад, целясь в его правое предплечье, потому что в голову не доставал. Миша, нацелившийся продолжить движение вперед и ударить еще раз, налетел на клинок, ойкнул и резво отскочил назад. А как ты думал, Мишаня? Меня прапор Белотятько как-то раз заставил две тысячи раз подряд тыкать в манекен. Я на пятой сотне сдох и три дня руку поднять не мог, а через месяц делал в хорошем темпе и каждый раз попадал в кружок с пятикопеечную монету.
– Что такое, Мишаня? Больно? – поинтересовался я у Миши, по дуге приближаясь к нему и загоняя в каменный узкий карман в пещере.
– Ты кто? – Миша уже не мог держать нож в правой руке, я ему глубоко располосовал предплечье, и переложил его в левую.
– Твой страшный сон, Мишаня. Брось нож и ложись на землю, а то… – я швырнул ногой песок в его сторону, а когда Миша инстинктивно, на долю секунды, зажмурил глаза, сделал то же самое, что делал он в первом выпаде, только ткнул в предплечье левой руки. Он ловко и быстро отскочил, но наткнулся на стену и выронил нож на песок.
– Я же тебе говорил, дурачок, ложись… – Это было для него лучшим выходом, на ножах я даже с Гердой почти на равных, целых секунд тридцать тягаться могу.
– На месте, – раздался голос Герды в наушниках.
– Выдвигаемся прямо. Красный – отбой. Возле трупов пещера, спокойно заходим, – скомандовал я, на всякий случай отойдя от Мишани на пару метров. Парень стоял на коленях, сложил руки, как примерный ученик в школе за партой. Зажимал раны руками, на обеих же руках.
А я, из некоторой понтовитости, даже автомат поднимать не стал. Так и стоял рядом с поверженным противником, держа в руках нож, а между нами валялся на песке здоровенный тесачина. Красивая картина получилась. Только чего-то ноги подрагивают и во рту пересохло.
В пещеру ворвались девочки и умилились.
– Это ты его пошматовал? – тихо поинтересовалась Герда, когда Мишаню спеленали и перевязали.
– Я, – скромно признался я.
Герда приблизила лицо к моему уху и жарко зашептала:
– Я тебя уже хочу… Только какого хрена ты, придурок, автомат бросил и полез ножиками махать?
– Ну… так получилось. Я тебя тоже очень люблю, – отговорился я. Ну не буду же по пунктам объяснять, как лоханулся. Непедагогично получится. Командир по определению не может лохануться, он всегда лучший.
Я подошел к пленным и перерезал им веревки на руках и ногах. Два сильно избитых худющих мужика, вполне взрослые, один моего возраста, второй лет на десять даже постарше, заросшие бородами, в живописных камуфлированных лохмотьях. Живые. Смотрят настороженно и жадно вслушиваются в нашу речь. А один на меня все посматривает.
– The drink you want to? – спросил я. – You need to be seen? А, болезные?
И тут эти два полуживых мужичка на чистом русском языке мне отвечают:
– Пить хотим. Перевязка не нужна, лучше пожрать дай.
Ну ни фига себе… Очень уж нам сегодня на русских везет. И вообще везет. Катер-то по общепризнанному трофейному закону Асгарда наш. А ежели найдутся его законные владельцы, что очень маловероятно, не прибудут же пираты с Диких островов за своей посудиной, то владельцы должны будут его выкупать у меня за половинную стоимость.
Но это все потом.
А сейчас я отправил Ингу и Риву назад охранять машину, сам отыскал провизию в пещере и, пока Герда собирала трофеи, сварил на трофейном примусе из банки тушенки жиденький супчик, разлил его по тарелкам и с малюсенькими кусочками хлеба вручил Андрею и Игорю, так они представились. Больше нельзя, мужики серьезно и долго голодали, могут вообще помереть от переедания. Мы даже ушли из пещеры, оставив им котелок с супом, чтобы не стеснялись, и выволокли за собой Мишаню, связав ему предварительно руки. Оружие тоже все вынесли. Парни в стрессовом состоянии, не нужно оно им.
– Ну что, Мишаня, колись до самой задницы. Кто такой? Что здесь делаешь? И куда везли пленных?
Мишаня растерянно посматривал на трупы товарищей и говорить не спешил.
– Миша, я сейчас дам твоим пленникам ножички, и они тебя свежевать начнут. Не доводи до греха… – я не спеша стал обдумывать, как разговорить Мишу. Эх, жалко, я Риву к машине отправил, она же специалист по полевым допросам. Интересно могло бы получиться…
– А ты, Волоха, не чинись. Дай мне ножичек, и эта тварюка быстро заговорит… – из пещеры, пошатываясь и поддерживая друг, друга вышли заложники бандитов.
Один из них сел на песок, а второй подошел ко мне.
– Рад, что науку мою не забыл… – криво, но приветливо улыбнулся он. – Правда, как понтовитым был, таким и остался. Мог его на первой секунде зарезать…
Я невольно потряс головой. Дело в том, что так меня называли только в армии. А этот… этот…
– Что ты пялишься? Старшина Волошин, смирно, и быстро организовал старшему по званию сигаретку… – хрипло приказал пленник и опять улыбнулся.
– Степаныч? – до меня наконец дошло, кто это. Ну ни хрена себе… Передо мной стоял прапорщик Белотятько Андрей Степаныч, мой армейский инструктор по боевой подготовке, которого мы за глаза называли прапор Беломамка. В свое время дравший меня в хвост и в гриву, но сделавший все-таки из салаги приличного бойца.
И заорал из-за переполнявших меня чувств:
– Есть организовать сигаретку, товарищ прапорщик!
Затем кинулся к прапорщику и обнял его. Как же тесны эти миры! Нет, сегодня положительно невероятный день.
– Стой, дурень. Задушишь. Дай сигаретку сначала. Полгода не курили, и Игорьку дай… – тихо попросил прапорщик.
– Степаныч, как ты тут оказался? – я вытащил пачку «Житана» и дал ребятам прикурить.
– Как все. Служу в Русской армии. Взяли нас чичи в плен в Имамате и сдуру продали папуасам. Папуасам очень лестно иметь белых рабов, да еще и русских. А потом мы для чего-то вот этим понадобились, они за нами приплыли и выкупили. Какой-то идиотизм. Вот сейчас и узнаем, какой… – прапорщик обернулся к пленнику и спокойно сказал: – Миша, ты случайно не забыл, что я тебе обещал? Время пришло обещание выполнять. Макс, дай перо. Дай, говорю, не бойся, – прапорщик взял нож, подковылял к Мише, и через долю секунды Мишины уши, как опавшие с дерева листья, шлепнулись на песок.
– Вау! – восхищенно воскликнула Герда. Действительно, взмахи были практически неразличимы взглядом.
Миша обхватил голову связанными руками и обреченно завыл.
– На обмен… на обмен… на Милаева хотели поменяа-а-ать…
– Милаев? – недоуменно переспросил прапорщик. – Ничего не понимаю. Какой Милаев?
– Милаев из Москвы? Мент бывший? – вдруг заговорил Игорь. Он сидел, обессиленно привалившись к камню. Ноги у него почти до костей были стерты на лодыжках. Судя по всему, кандалами.
– Да-а-а… – с готовностью зачастил Михаил. – Его ваши повязали. А мы хотели обменять. Но на Диких островах русских в плену мастевых не было… вы же спецура-а-а, офицеры, вот братва и решила поменяться…
– Теперь немного понятно… – удовлетворенно сказал прапорщик и обессиленно сел на песок. – Перевяжи его, пожалуйста, Волоха, ему еще говорить и говорить.
– Без вопросов, Степаныч… – я содрал упаковку с пакета и кинул его Герде. – Кстати, поздравляю с офицерским званием. Кто ты теперь?
– Майор я, а Игорь подполковник… – нехотя сообщил Белотятько. – Давай за это позже поговорим, прежде надо с Мишаней пообщаться. Ты где сейчас?
– В Петерсберге живу. Ресторан у нас с женой.
– А остальные девочки?
– Вторая тоже жена… моя. А третья – наша подруга. На охоту мы сюда приехали.
– Хорошо живешь… – Андрей внимательно посмотрел на Герду. Мне даже показалось, что он не поверил. – Ладно, что дальше делать собираешься?
– Вызову патруль местный, задокументируем все, отгоним катер в Петерсберг, а вас ко мне домой или в госпиталь, это уже как доктор скажет. Хороший доктор, русский, почти русский, в общем, советский.
– Ладно… – согласно кивнул Андрей. – Давай сделаем так. Запомни четко и ясно: ты нас не знаешь. – Белотятько говорил очень серьезно. – Я по званию прапорщик, Игорек – капитан, мы оба из обычного автобата. Мишаня к местным, особенно к англичанам, попасть не должен. Его надо здесь кончать, но только после того, как мы с ним поговорим. Теперь дальше. Нас везли с Диких островов, в подарок туземному царьку, как довесок за черных рабов. Все остальное пускай будет как есть. Что да как, я тебе потом объясню. И ты мне объяснишь, что ты тут делаешь в обществе девушек, явно прошедших спецподготовку. Это возможно?
– Без вопросов. Дома поговорим без проблем. Дорогая, ты слышала?
– Конечно, и всё поняла. Только скажи мне, дорогой, это и есть твой знаменитый прапор, о котором ты мне все уши прожужжал?
– Да, дорогая.
– Очень приятно, господин майор. Я теперь вижу, что мой муж мне не врал. Вы редкий мастер. Муж вам скажет, что я знаю, о чем говорю, – Герда церемонно поклонилась Андрею.
– Я против нее вообще не боец. Она твоего уровня, Степаныч, – не преминул я похвастаться. Ну в самом же деле, не у каждого жена мастер ножевого боя. Есть чем гордиться.
– Тебе, охламон, всегда везло. Вот и с женой… – прапорщик усмехнулся и в ответ поклонился Герде. – Очень приятно, госпожа Волошина. Разрешите маленький вопрос?
– Конечно.
– Он не врет? Одна из тех девушек тоже его жена?
– Не врет. Та, что чуть повыше, его младшая жена. Я старшая. На эту неделю. А на следующую неделю Инга будет старшей, – Герда, увидев застывших в изумлении мужчин, засмеялась и добавила: – Это чистая правда. Мы его любим, а он нас. Но давайте быстрее допрашивайте и потом убивайте этого урода, а то придется здесь ночевать. Осталось всего четыре часа светового дня. А я полезу в катер, осмотрюсь там.
Допрашивали Мишаню офицеры, я только сидел рядом и иногда задавал наводящие вопросы. Речь в основном шла о Диких островах, которые, как я уже знал, не поделили американцы и Русская армия. Говорили еще и о некоем Милаеве, бандитском авторитете и одновременно полковнике полиции, поставке им на острова оружия и о других подобных делах. Оказывается, этого полковника захватила Русская армия, а без него многие прибыльные дела пошли наперекосяк. Вот братва из Новой Одессы и придумала идиотский план выменять его на русских офицеров, для чего выделила делегатов, которые подняли все связи, перешерстили Дикие острова, даже искали пленников поценнее в Имамате. Ничего подходящего не нашли, но случайно узнали про двух офицеров, которых чеченцы для вящего унижения продали в Дагомею, в рабство полудикому царьку, регулярно поставлявшему тем живой товар. Делегаты совершили беспрецедентный переход, нашли пленников и выкупили за бешеные деньги. Здесь остановились в старом укрытии контрабандистов, переждать световой день. Дальше собирались везти их через Дикие острова в Новую Одессу. Выглядело это, конечно, по-идиотски, но усилия, предпринятые Мишаней и его сотоварищами, впечатляли. Изначально бандюков было больше, но двое в процессе поисков сгинули. Воистину, чего не сделаешь ради друга? Хотя на самом деле дружба была тут ни при чем, на Милаева были завязаны крупные криминальные схемы, с которых эта бригада бандюков кормилась, его арест практически подорвал все их дела и оставил с пустыми карманами.
Мне из всего этого оказалось полезным только связь береговой охраны Халифатов с контрабандистами, в остальном я элементарно не владел обстановкой, и многие откровения Мишани стали для меня просто ошеломляющими. И еще я понял, что оба русских офицера занимали немалые посты в Русской армии и, скорее всего, были связаны со специальными операциями.
– Ну все, хватит, наверное. Эх, если бы этого Мишаню к нам доставить… Мы полгода отсутствовали, текущую ситуацию не знаем, да жаль, нельзя, – сказал мне Степаныч после того, как легонько ткнул бандита ножом в шейную артерию. – Всё, что он тут напел, касается дел на русских территориях, и англичанам, тем более особенно Капитулу, их знать совсем не нужно.
– Без вопросов, Степаныч. Давай вы здесь приляжете и понемножечку будете бульончик похлебывать, а я пока дам команду вызывать патрули и наведу здесь шмон. Просто лежите и отдыхайте, дома у меня поговорим. Врачей вам я прямо туда и выпишу, – я видел, что офицеры были совершенно измождены.
Мне очень хотелось поговорить, вспомнить прошлое, обсудить настоящее, я, наконец, нашел возможность оказаться полезным нашей армии, но состояние бывших пленников совсем не располагало к долгим разговорам.
– Да, вот еще… – продолжил я. – Давайте бахнем по полтинничку за встречу и освобождение, а потом отдыхайте. Для вас все плохое закончилось.
Мы выпили, я отдал команду вызывать патруль и сосредоточился на захваченном имуществе.
Катер идеально подходил для контрабандных операций. Длиной в пятнадцать метров, шириной примерно в четыре и с невысокой рубкой, почти на всю длину корпуса. На нем стоял мощный двигатель, причем, как я понял, с системой глушения выхлопа. Мог перевозиться по земле на откидываемых с бортов колесах. На носу лебедка, с помощью которой катер можно было зацепить за дерево на берегу и быстро вытащить на сушу, рядом с ней самодельный разборный станок для мощного крупнокалиберного КПВ калибром 14,5 мм. Сам пулемет тоже нашелся в трюме. На корме катера стоял второй станок, уже для ПКМ, но тоже оригинальной конструкции. Также имелась небольшая жилая каюта, из которой, собственно, и осуществлялось управление судном, и довольно вместительный грузовой трюм. Рубка управления была оснащена мощной радиостанцией и компактным радаром.
Хотя катер был вполне самопальной конструкции, но в его основе все-таки стояло небольшое судно староземельного изготовления, в нынешнем своем состоянии совершенно неопознаваемое. И я уже придумал, для чего его использую. При курортном комплексе планировали организовать несколько клубов для – досуга, и эта посудина как раз идеально подходила для морских прогулок и рыбной ловли.
На самом судне, кроме надувной лодки «Зодиак», с мотором «Ямаха», КПВ и ПКМ с боеприпасами к ним, нашлись отправляющаяся прямым ходом в мою коллекцию раритетная винтовка «Ли-Энфильд» N4 Мк 1, с приделанным к ней родным оптическим прицелом, тоже очень древним, целый ящик чехословацких гранат URG-86, неизвестно как попавших в эти места, и РПГ-7В, с десятком осколочных гранат ОГ-7В и кумулятивных ПГ-7В. Ну и боеприпасов порядочно. Два цинка патронов 7,62×39 югославского производства и цинк патронов 40SW. Больше ничего ценного не обнаружилось, но катер сам по себе уже серьёзный трофей. Богатенькие попались африканцы, но скорее всего, они работали на какого-то местного царька, беззастенчиво продававшего своих подданных в рабство.
Сама пещера оказалась хорошо обжитой перевалочной базой контрабандистов, катер отлично помещался под скалой и был совершенно незаметен с моря, а чтобы подойти к берегу, надо было знать фарватер, так как подступы к скале перекрывали торчащие над водой острые верхушки скал. В самой пещере нашлось пять бочек с дизельным топливом, деревянные поддоны для грузов и ящики с консервами. На песчаном полу лежали надувные матрасы, посреди пещеры, под отверстием в потолке, над сложенным из камней очагом стояла разборная тренога с котелком для приготовления еды.
Вполне комфортное, сухое логово, защищенное с воды и суши. Контрабандисты устроились отлично и скрываться могли здесь сколько душе угодно.
Русские бандюки тоже порадовали оружием, у каждого нашелся новенький АК-104 в полном – даже избыточном – обвесе. У Мишани в разгрузке было аж целых два пистолета. Он оказался любителем здоровенных пушек. Один – «Беретта 93R» Rafficca с – удлиненным стволом, складывающимся под него упором для руки и длинными магазинами на двадцать пять патронов. Здоровенный пистолет, с наворотами под пистолет-пулемет, хотя от этого им так и не ставший. Но выглядит эффектно, так сказать культово, и маршрут я ему наметил прямо на остров Нью-Авалон, Полу в подарок.
Второй пистолет излишними тактическими наворотами не страдал, он просто был массивным. «Кольт» OHWS сорок пятого калибра. Этот пистолет в свое время выставляли на конкурс для SОCOM, но он проиграл хеклеровскому USP, переименованному теперь в Мк-23. Не знаю, каким этот «Кольт» был в эксплуатации, но мне USP нравился однозначно больше. Следовательно, путь ему прямо в магазин или кому-то в подарок. А еще Мишаня зашил в подкладку своей разгрузки герметичный пластиковый пакет с двадцатью тысячами ливров. Это тоже очень порадовало. Даже очень.
У вот у Сержа, кроме автомата, нашелся бразильский пистолет «Таурус» РТ-940 под патрон 40SW, в очень красивом исполнении, с перламутровыми щечками, идеально никелированный, а может, даже посеребренный, с покрытыми золотом элементами управления. Элегантный пистолет, я решил посоветоваться с женами, куда его деть. Было бы таких два, вопросов бы не возникло, Инга и Герда их бы просто присвоили, а так – даже не знаю. Вторым пистолетом оказался компактный «Зиг Зауэр» Р290 под патрон 9×19 Раra. Тоже стильный, качественный пистолет.
Я сначала удивлялся обилию и разнообразию пистолетов у людей на Асгарде. Встречались совершенно раритетные модели, ну никак не конкурирующие с современными моделями. А потом понял, что это просто выражение души. Если собрать сотню людей и одеть абсолютно одинаково, то скоро у них появится общее уныние и все сопутствующие проявления. Каждый будет стараться выделиться среди других хоть какой-то мелочью. Так и с пистолетами. Просто так их иметь мало, надо оригинальный, отличный от других, чтобы ещё и подтверждал, подчёркивал статус владельца. Как золотой «Роллекс» или древняя, но от этого не менее статусная зажигалка времен Первой мировой войны, выпущенная в свое время всего сотней экземпляров.
Ух… прямо философ я… Что там у нас дальше…
Африканцы порадовали двумя ухоженными АКМами. Мишель-Мамба владел еще массивным револьвером «Кольт Питон» с четырехдюймовым стволом, под патрон 357 «Магнум», а Патрис-Педро тоже револьвером, но «Ругером», с шестидюймовым стволом, под тот же патрон.
Кроме всего вышеперечисленного, в наследство нам досталось достаточно большое количество боеприпасов и много на первый взгляд незначительных, но очень полезных мелочей.
Андрей и Игорь, понемногу употребляя бульончик и коньячок, посвежели, но практически потеряли способность самостоятельно передвигаться, так что, когда прибыли патрули с моря и по суше, их пришлось нести к моей машине на руках.
Военные чины благодарили, пожимали руки, и вообще наша популярность в городе начинала взлетать до небес. Я, честно говоря, особенно этому не радуюсь, но ощущения достаточно приятные. Знаменитостями становимся, однако.
Трофейный катер отбуксировали на военную стоянку в порту. После исполнения некоторых формальностей он должен перейти в мою собственность, так что добавляется головная боль по аренде стоянки и сухого дока на период дождей. Эту проблему я очень быстро свалил на Тамаза, сообщив ему, что катер отдаю в пользование на курортный комплекс, чему тот нешуточно обрадовался.
Пулемет КПВ и патроны к нему изъяли и поместили в арсенал, придравшись к тому, что он подходит под категорию автоматических пушек, которые на Асгарде к частному владению запрещены. Что в корне неверно. Он как раз и есть единственный пулемет в мире, вплотную приближающийся по калибру к пушкам, но все же остававшийся пулеметом. Хотя, честно говоря, здесь и крупнокалиберные пулеметы запрещают иметь без соответствующей лицензии, выдаваемой только военизированным формированиям и населенным пунктам. Мы свой «Браунинг» М-2 хранили нелегально и никому не показывали. Но проблему с КПВ я надеюсь решить просто, собираясь его зарегистрировать на наш курортный комплекс, и всё.
Формальности с пограничниками, полицией и военными закончились традиционно для Асгарда – быстро и просто. Записали показания, дали бумаги для предъявления в капитульское представительство, где так же очень быстро мне выдали четыре тысячи ливров, которые я сразу раздал девочкам на шпильки. Все трофеи, в том числе и бочки с соляркой, качественной, кстати, я сгрузил дома, оставил разбираться с трофеями свой личный состав и поспешил в госпиталь, где доктор Лейбович со свитой осматривал офицеров.
Подождал возле смотровой комнаты и как раз попал в руки весьма симпатичному первому лейтенанту армии Британского содружества Камилле Дженкинс. Я с ней познакомился после инцидента с морскими пехотинцами в ресторане. Лейтенант тогда представилась военным дознавателем, но, скорее всего, представляла собой спецслужбы. Сейчас она вышла из смотровой, досадливо кривя свои очень привлекательные губки, очевидно, доктор Лейбович ее тактично попер, но узрев меня, она от азарта чуть не потерла руки.
– Мистер Волошин, мне надо задать вам пару вопросов! – сразу затараторила лейтенант, торопливо оглядываясь и уже ища место для беседы.
– Лейтенант, это не подождет? Я устал, было столкновение, пришлось убивать людей, я морально подавлен и вы можете своими вопросами ввести меня в депрессию… – Не знаю почему, но я выбрал такой вариант развития разговора и состроил скорбную физиономию.
– Вот как… – Камилла недоуменно наморщила лобик и очень тактично сказала: – Мистер Волошин, я понимаю, на вашу долю пришлись тяжелые испытания, но я постараюсь не причинить вам моральных травм. К тому же вы в любой момент можете прекратить разговор со мной.
– В таком случае я согласен. Ведите, – осмотр офицеров только начался, и у меня было не меньше часа в запасе. Камилла очень своеобразная дамочка, и я, честно говоря, совсем не против немного подурачиться.
– Благодарю, мистер Волошин, – первый лейтенант с пулеметной скоростью зацокала каблучками по коридору и залетела в комнату психологической разгрузки для пациентов. Утвердилась за столом, раскрыла свою папку и задала первый вопрос.
– С какой целью вы сегодня в сопровождении ваших спутниц выехали за город, а именно к месту встречи с контрабандистами?
– Меня заставили, – скромно и печально ответил я.
– Кто? – чуть не выкрикнула Камилла и с азартом нацелила ручку в блокнот, готовая документировать и изобличать.
– Мои спутницы. Герда Мартинсен, Инга Петерс и Ревекка Либерманн… – сообщил я ей. И застенчиво опустил глаза.
– Вам угрожали оружием… – ручка лейтенанта с бешеной скоростью заплясала по блокноту, но потом Камилла, поняв, что пишет что-то совсем не то, с недоумением подняла на меня глаза. – Как заставили? Это же ваша жена и ее сестра. А Ревекка Либерманн, насколько я знаю, сотрудница представительства Капитула.
– Да, заставили. Они подавляют меня своей агрессией и бесчувственностью. Я не смог отказаться… – не поднимая глаз, печально сообщил я.
– Мистер Волошин… я немножко не понимаю. То есть вы поехали туда под психологическим давлением женщин? – Сказать что Камилла выглядела недоуменной, это значит ничего не сказать. Она выглядела полностью ошалевшей.
– Да… они пользуются и манипулируют мной, – тут я сказал почти чистую правду.
Недоумение на прекрасном личике Камиллы сменилось вообще полной растерянностью.
– Мистер Волошин, вы говорите мне неслыханные вещи. На этой земле мужчины давно похоронили гендерное равноправие и беззастенчиво притесняют и унижают женщин, – Камилла обличающе ткнула в мою сторону ручкой, словно именно я был основателем мужского шовинизма на Асгарде.
– Я не такой, – печально заявил я и попробовал пустить слезу. Слеза не выдавилась, но моя физиономия стала похожа на лицо Пьеро из фильма «Золотой ключик».
– А какой вы? – настороженно поинтересовалась Камилла.
– Я… я люблю смотреть на закаты и рассветы, люблю музыку Вивальди, я люблю держать в руках розы, а не автомат… не знаю, как сказать… я люблю готовить и читать любовные романы… я не такой, как все мужчины, а эти женщины пользуются моей природной застенчивостью и… даже бьют иногда… – к моему удивлению, одновременно с последней фразой у меня по щеке скатилась слезинка. Герда действительно иногда колотила меня, пытаясь научить своим шаолиньским приемчикам.
– Как бьют… Максим… но вы же умеете драться, я это точно знаю. Вы сломали челюсть морскому пехотинцу, здоровенному мужлану… – растерянно пробормотала Камилла.
– Я не могу поднять руку на женщину… а лейтенанту… я научился драться, пытаясь защитить себя от этого жестокого мира и несправедливости, от черствости и бессердечности. Это броня, с помощью которой я защищаю свою душу. Я и стреляю из-за этого, а потом… потом долго прихожу в себя… – прошептал я и, вытащив платок из кармана, кокетливо промокнул слезы под глазами.
Точно, во мне умер гениальный актер – это я вам авторитетно заявляю. Видели бы вы сейчас мою морду.
– Максим… вам, наверное, тяжело… я сочувствую вам, может, мне поговорить с этими женщинами… вы совсем не такой, как остальные… – Британка выглядела растерянной, и одновременно в ней проявилось что-то… что-то… Похотливое, что ли? Что?
– Не говорите им ничего, а то моя жизнь превратится в ад, и они… они еще изнасилуют меня… – дрожащим голосом сообщил я ей.
В принципе, это вечером и планировалось. Я старался не врать, ну… может, совсем немного.
– Как изнасилуют?!! – Камилла тяжело вздохнула и облизнула острым язычком свои губки. – То есть они принуждают вас к сексу? Втроем? Бьют? Плетьми… – ручка в руках девушки, легонечко треснув, переломилась пополам.
– Нет, но рано или поздно это случится. Я боюсь этого. Я не переживу. Почему нет милых, добрых, понимающих женщин…
– Есть, Макс, есть… – первый лейтенант Камилла Дженкинс вскочила со стула и, тяжело дыша, прижала мою голову в своей весьма пышной груди. – Я понимаю тебя, Макс, нам надо говорить, нам надо понять друг друга, я буду тебя защищать. Говори, говори…
– Я не могу поверить… – я судорожно старался высвободить свой нос из ложбинки между грудей. – Меня так часто обманывали…
– Ты поверишь!!! – ее руки вцепились мне в волосы, и я опять погрузился в лейтенантскую пазуху. – Я заставлю тебя поверить…
Камилла неожиданно несколько раз содрогнулась, громко всхлипнула, чуть меня не задушила и, тяжело дыша, плюхнулась на стул. Потом, не глядя на меня, преувеличенно внимательно стала перебирать бумажки в своей папке.
Я немного подождал и спросил:
– Так я пойду?
– Идите, мистер Волошин, идите, – первый лейтенант Дженкинс так и не посмотрела на меня, а когда я взялся за ручку двери, спросила: – Так все-таки, зачем вы туда поехали, мистер Волошин?
– Гулять.
– Да? Хорошо. Идите.
М-да… Вот что это сейчас было? Я собирался немного подурачиться и надеялся, что она мне немного подыграет. Потом мы посмеемся, она выяснит, что хочет, и мы расстанемся если не друзьями, то хорошими приятелями. А что получилось? Симпатичная, можно даже сказать – красивая девушка, ей бы вовсю наслаждаться прелестями любви, а она жутко недотраханная только из-за бредовых идей гендерного равенства или подобной хрени? И кстати, Инга и Герда мне рассказывали, что эта беда накрывает западных женщин со все увеличивающейся скоростью. Да и ладно, если среди ее коллег нет парня, который может ее трахнуть и выбить дурь из головы, то я при чем? Просто жалко девушку.
Я увидел, как из кабинета вышел доктор Лейбович, и подошел к нему.
– Натан Израилевич, здравствуйте. Как парни?
– О, Макс, привет. Спят парни. Я их накачал транками по горлышко. Пошли ко мне в кабинет… – доктор поманил меня пальцем за собой.
В кабинете он достал из сейфа медицинскую колбу с прозрачной жидкостью и накапал ее в маленькие медицинские стаканчики.
– Тебе разбавить? Это чистый спирт.
– Нет, давайте как вам. Предпочитаю чистоту и невинность в первозданном виде.
– Уважаю…
Чокнулись и хватанули спиртика.
– Брр… вот это я понимаю. Всю жизнь чистый спирт пью и тебе советую, – доктор достал тарелочку с нарезанными лимончиками и поставил на стол. – Крепко мужикам досталось, живого места нет. Где ты их нашел?
– Да поехали с девочками прошвырнуться по берегу и наткнулись на катер с контрабандистами. Бандитов положили, а в их логове нашли пленных. Русские военные. Говорят, полгода в плену.
– Везет тебе на приключения, звезда ты наша… – усмехнулся доктор. – Всего ничего в городе, а вот уже сколько успел натворить.
– Да, есть немного. Когда их можно будет забрать домой?
– Ты имеешь в виду к себе? Не раньше чем через неделю. Сильное истощение – это бы ладно, но у них воспаленные раны от кандалов и лихорадка. Так что неделя минимум, – категорично заявил доктор Лейбович и подцепил с тарелочки дольку лимона.
– Приходить к ним можно? И это? – я щёлкнул по горлу пальцем.
– Сейчас нет, они будут спать до утра. А вот завтра пожалуйста, но только после обеда. Внутрь – граммов по сто пятьдесят, не больше. Узнаю, что превысил – в больницу больше не пущу… – доктор шутливо погрозил мне пальцем. – Я тебе сейчас пропуск выпишу…
После больницы я со всех ног помчал домой. Уже стемнело и не хотелось останавливаться и разбираться с патрулями. С этим здесь строго. Но повезло, добрался без помех.
– Ну, как там военные? – встретили меня вопросом девушки. Рива пока не ушла домой и, скорее всего, настроилась ночевать у нас. Девочки сидели в столовой и, как примерные жены, сразу наложили мне полную тарелку пасты с густой мясной подливой.
– М-м-м… вкусно. Нормально, только неделю в больнице проваляются. Раны воспаленные. Да и вообще неизвестно, как в них душа держится.
– Ой как жалко. Вина хочешь? – жены представляли собой прямо пример прилежания.
– Немного. Красного сухого. А чего это вы такие добрые?
– Мы всегда добрые. Почти всегда. И ты же сегодня герой.
– Я всегда герой! И добрый муж. Говорите, что вам в голову пришло.
– А откуда ты знаешь? – удивились Инга и Герда. Надо сказать, довольно искренне.
– Потому что я еще и умный муж, – наивные, да я их как открытую книгу читаю. Ну… почти всегда.
– Мы все оружие перечистили. И наше, и трофейное… – невпопад сообщила Инга.
– Я начинаю пугаться. Я, конечно, могу все… но, возможно, вы придумали что-то страшное?
– А я машину помыла, – заявила Рива. – С шампунем. Прямо блестеть стала…
– Нет, это действительно уже выходит за пределы. Говорите уже, ну?
– Отпусти нас на вечеринку в «Pink Lily». Сегодня. До утра. Будем вести себя примерно. Обещаем. – Герда умоляюще сложила ладони. А Инга и Рива стали напоминать школьниц отличниц.
– Тьфу… напугали. – облегченно выдохнул я. – Ладно. Но только есть два правила, которое вы будете неукоснительно соблюдать. Мне не изменять. Оружие с собой взять. Понятно? Свободны… стоять! У нас нарисовался красивый пистолет. Вы его уже видели…
– Мы его тебе оставляем. У нас есть «Таурусы» и «Вальтеры» расписные, на выход. И Риве мы такой же подарили. Ну, мы побежали? – нетерпеливо переспросила Инга. – Ну, что еще?
– Бегите… только смотрите у меня!
Проблема досуга на вечер решилась сама по себе. Я переоделся в рабочий комбинезон, взял с собой бутылку коньяка и полез в подвал сортировать оружие, которого уже собралось довольно много. И вообще, довольно кстати. Завтра перед выездом на полигон кое-что продам в оружейный магазин или сменяю на что-то полезное.
Как оказалось, девушки действительно образцово-показательно вычистили трофейное оружие и сложили его в большой ящик. Пулеметы они не трогали. Ну что же, молодцы. И на этом спасибо. Значит, на мне остальное.
Я взял ПКМН контрабандистов, разобрал и начал его осматривать. Мне еще в армии намертво вдолбили порядок осмотра и выявления повреждений в этом пулемете. Навсегда. Машина почти вечная, при правильном уходе, конечно, и если не палить по два цинка патронов в день.
Ага… Ствол только в начале износа, даже ребра нарезов еще не скруглены, хромирование почти идеальное, вздутий нет, запасной ствол так вообще практически новенький. Изумительно. Посветил в патрубок газовой камеры, тоже износа нет, фиксируется надежно, люфта нет. Боек целый, трещин вокруг него нет…
Так, где я бутылку и рюмку оставил, надо за это дело выпить. Что еще… Шептало не стертое, выбоин нет, боевой взвод не сношен. Почти новый пулемет. Что-то забыл… ага, пружина выбрасывателя… не… не слабит. Взял патрон и вставил в зацеп затвора… удерживается надежно. Возвратная пружина без трещин и надколов. Всё, можно собирать, в идеальном состоянии пулемет.
Значит, оставляем себе. Я сразу положил его в ящик с ПКМС и ПКМ, которые мы взяли с чеченцев. Ствол и ЗИП туда же. Четыре коробки со стопатронными лентами в соседний ящик, где лежат две коробки с лентами по двести и шесть коробок по двести пятьдесят патронов. И непочатый цинк в стопочку к двум таким же. Вспомнил и выудил из кучи разных полезных вещей тяжелую жестяную коробку с ночным прицелом НСПУМ-2. Тяжелый, громоздкий, устаревший, но надежный, как танк Т-34, и абсолютно новый, очевидно, чернокожие контрабандисты не знали, как к нему подступиться. Все в кассу, пригодится, очень полезная штука.
У меня собралось восемь навороченных американских ночных прицелов, но я не знаю, как они поведут себя на отечественном пулемете. Есть очень большой шанс, что моментально сдохнут, значит, пусть пока лежат себе.
Я положил прицел на полку с остальной оптикой. Секундочку… а зачем нам целых три пулемета? Запас, конечно, карман не тянет, но это уже слишком, у меня есть еще МГ-3 и МГ-21 есть. Они не хуже, вообще новые, да и патронами для них уже половина угла в подвале завалено. Хозяйственность – это, конечно, хорошо, плохо, когда оно в куркульство переходит. Значит, один ПКМ, там стволу уже конец приходит, на продажу. И РПК тоже.
Постепенно отобрал оружие на продажу. Набралась здоровенная, набитая под завязку сумка. Пулеметы, автоматы, пистолеты, револьверы. Куча лишних магазинов. Серьезно заработать на оружии не получится, а вот поменять на что-нибудь полезное – это да. И то хлеб.
Осмотрел стильный «Таурус». Мой так мой. Три запасных магазина есть, патроны 40SW экспансивные тоже присутствуют. Завтра у Джима кобуру стильную выдурю и буду носить. Все же легче и компактнее, чем FNP-45, который я таскаю повседневно.
Глянул на часы и обалдел – 01:00, во как дело приятное затянуло. Еле выволок из подвала сумку с оружием и пошел мыться. Девочки еще не вернулись, но я совсем не беспокоился. Главное, чтобы никого не покалечили или убили, а с ними ничего другого – случиться и не может. Выпил рюмку коньяка, навестил коллекцию оружия в кабинете, немного почитал и там же улегся спать.

Асгард. Свободная Африканская Республика,
г. Петерсберг
22 год, 8-й месяц, 27-е число. 07:00

Спал словно убитый, но едва начало рассветать, подскочил как на пружинах. Где девочки, черт побери? Побежал в спальню и с облегчением вздохнул, увидев мирно спавших жен и рядом с ними Риву. Прокрались в дом тихонечко, не хотели будить или накушались? Принюхался – перегаром в комнате несет умеренно, и это есть хорошо. Решил не будить и спустился в сад позаниматься и поплавать в бассейне. Через полчаса появились заспанные девочки и попросили горничную принести кофе.
– Земфира, мне тоже принеси. Что, малышки, вечер удался?
– Немножко, – за всех ответила Инга. – Закончился, главное, хорошо.
– Могло быть по-другому?
– Да местные дурочки задрались… – небрежно кивнула Рива.
– А вы?
– Мы ни при чём, а они Риву делили, – пояснила Герда. – Совсем придурошные.
– Рива, тебя поделили? – я немного насторожился.
– А я что… ну потанцевала… на стойке… бара. И всё, честное слово… – невинно опустила глазки Ревекка.
– А вы? – мой взгляд переместился на Ингу и Герду.
– И мы… чуть-чуть. Но все там знают, что мы пара… – девушки отчего-то сильно смутились и спрятали взгляды.
– А дальше? – грозно потребовал я.
– Полиция… – смущенно сказала Рива.
– И что?
– Мы сбежали… – обреченно выдохнула Герда. – А остальные вступили с полицией в бой. Забаррикадировали вход в клуб.
– Вы с полицией не дрались?
– Нет… – не совсем уверенно сказала Рива. – Мы, после того, как остальные стали дверь заваливать, через форточку в туалете сбежали.
– Девочки, скажите честно. Полицию били?
– Там, оказывается, такое часто бывает… – начала Герда.
– И полицейские, когда приезжают, сразу пост выставляют… под окном в туалете. Ловить тех, кто бежать захочет… – продолжила Инга.
– А мы не знали. И… все-таки сбежали. Полицейские целые… почти, – закончила рассказ Рива.
– Вас опознают?
– Нет. Сто процентов. Мы аккуратно все сделали… – синхронно заявили девушки.
– Это главное. Что на завтрак будете?
– А ты это… ругаться не будешь? – робко поинтересовалась Инга.
– А есть за что?
– Нет, – дружно заявили девочки. – Ты самый лучший муж.
– Рива?
– Я за компанию сказала.
Затем девочки дружно взмолились и попросили на сегодня пробежку и полигон отменить. Я поворчал и поехал бегать сам. Потом переоделся в бермуды и футболку и помчался в полицию. Как раз вовремя, для того, чтобы увидеть, как из полицейского «Пинцгауэра», выполнявшего в городе роль автозака, выгружают оборванных и помятых лесбиянок и феминисток. Оказалось, что клуб взяли штурмом всего час назад. Я спросил у знакомого полицейского:
– Билл, это, я так понимаю, уже не в первый раз?
– Третий или четвертый. Надо на хрен закрыть эту контору, но не дают, – Билл зло сплюнул на газон.
– Кто не дает?
– Все не дают, – Билл еще раз плюнул и потер скулу, на которой начинал проявляться здоровенный синяк. А потом принялся перечислять: – Начальник полиции Ванденберг не хочет, то есть хочет, но не может, у него туда две дочери частенько захаживают. Доктор Лейбович не дает. Половина его врачих и медсестер – долбаные лесби, грозятся из города уехать, если закроют эту гребаную шарашку. Бургомистр не дает, хочет казаться либералом и демократом. Урод! И британские военные против закрытия клуба. Говорят, там личный состав женского пола восстанавливается после боевых действий. И Капитул неофициально ходатайствует, оказывается, у них весь женский состав представительства постоянно там зависает. Нет, Макс, ты представь! Эти сучки вывели из строя Тедди, Иеремию, Бака, Джорджа и Клауса минимум на неделю. Хорошо хоть, что мы устроили в клубе пост и на входе стволы забираем. А несколько девок все-таки смогли свалить, через окно в толчке. Сару и Бака глушанули и свалили. Поубивал бы.
– И что теперь? – я сразу догадался, какие девки успели свалить. Не пущу на хрен больше. Никуда!
– Наказывать-то никто не запрещает. Наоборот даже, – Билл зловеще ухмыльнулся. – Штраф, по штуке ливров – это минимум, общественные работы на месяц, с удержанием двадцати процентов от зарплаты. А сейчас подгоним пожарную машину и на заднем дворе проведём отрезвляющие процедуры. Потом на сутки в кутузку. Жалко, на рудники на месяц отправить нельзя, все эти гадюки очень нужны в городе. Ничего, вот скоро протянем закон о телесных наказаниях для белых и будем дурочек пороть. Нет, вот скажи мне, Макс, куда мы катимся?
– И не говори! – воскликнул я, дождался, пока всех девок выгрузят и заведут в участок, и направился к начальнику полиции.
Начальник полиции Деррик Ванденберг, низенький усатый крепыш, стоял возле дежурки и яростно распекал дежурную смену. Я скромненько дождался, пока он выдохнется, и подошел.
– И ты, Макс? Только не говори мне, что твоих женщин тоже замели. До завтрашнего утра один хрен не выпущу! – яростно отмахнулся начальник. – Все, свободен.
– Нет. Слава богу, пронесло… – вежливо ответил я.
Начальник полиции у нас в городе принципиален до неприличия. И ни за что и никого так запросто не выпустил бы.
– Я по поводу катера.
– А что с катером? – пожал плечами Ванденберг. – По закону он неделю у нас стоять будет, на случай если вдруг угнан и обнаружатся хозяева. Бред, конечно, но закон есть закон. Потом получишь на него документы, зарегистрируешь и владей. У меня к тебе другой разговор есть.
– Все, что в моих силах.
– Отдай нам КПВ.
– С какого это хрена?
– Давай меняться… – деловито предложил Ванденберг. – Мы эту пушку на полицейский катер поставим, а тебе с него «Браунинг» М-2 отдадим. С лентами. Патронов много.
– Это грабеж. Сравнил хлопушку с гаубицей. Ладно, бери, но ты мне остаешься должен.
– Макс, пока я в этом городе начальник полиции, все мне должны… – наставительно заявил Деррик и хлопнул меня по плечу. – Ладно, спасибо и вали, мне еще с этими драными кошками разбираться.
М-да… Вот и уплыл пулемет. А я его собирался на комплекс зарегистрировать. Да и ладно. Ванденберг все равно бы не слез, он мужик злопамятный. Ну и хрен с ним.
Я поглазел еще немного на девушек, материвших полицейских жуткими ругательствами, и свалил из полицейского участка. Следующим пунктом сегодняшней программы был оружейный магазин.
– Джимми, что у тебя есть хорошего? – поинтересовался я у хозяина.
– Опять решил мне пару ящиков пива проиграть? – самодовольно заявил Джим. – Ну как, опробовал игрушки?
– Да. Отличные штуки. Давай подберем пару кобур на этого красавца, – я положил «Таурус» на прилавок. – Синтетику, повседневно таскать, и кожаную, на выход в люди.
– «Таурус»… Без проблем. Симпатичный пистоль. Главное, все строго, без узорчиков… – Джим подошел к стенду и снял с него несколько кобур. – Это все Blackhawk. Оригинал, не китайское дерьмо. Выбирай.
Я выбрал формованную кобуру из отличной темно-коричневой кожи с разными положениями крепления и два карманчика под магазины. В наших местах хороший пистолет и кобура идут как дополнение к внешнему виду, вроде стильного галстука, например. А на повседневку взял легонькую кобуру из кордуры, с плетеным синтетическим ремнем к ней. Пластмассовую решил не брать, все же почти на голое тело носить, неудобно, да и кожу натрешь.
– Двести пятьдесят ливров. Кожаная кобура – дорогая, – лаконично высказался Джим и положил коробочку патронов на прилавок. – А это подарок от магазина. Фирменные патроны Таurus Copper Bullet, пуля экспансивная, цельномедная. И пробивная способность неплохая, и останавливающая тоже.
– Крохобор. У меня есть несколько стволов. Посмотри, – предложил я и притащил из машины сумку с оружием. – Вот, все в отличном состоянии. Смотри сам, если не доверяешь.
– Посмотрим… – Джим закрыл магазин и на полчаса выпал из жизни, вооружившись лупой, отвертками и хитрыми зеркалами.
Пока он копался, я походил по магазину и посмотрел товар. Было все: от пулеметов до ножей. Пистолетов, конечно, больше. Оружие стало непременным атрибутом этого мира. Но пистолеты с револьверами – особенно. Без них появляться на улице даже неприлично, как без бабочки и смокинга в высшем обществе.
– Ну, и что ты за это хочешь? – продавец, наконец, оторвался от оружия.
– Что значит – я хочу? Я могу и душу твою захотеть, вот что ты дашь за это?
– Оружие не новое, но в приличном состоянии… – внушительно заявил Джим. – Я тебя накалывать не собираюсь. Значит так, за АКМы дам по триста ливров, за РПК – 400, и только в знак нашей дружбы.
– Не надо мне про дружбу втирать. Когда ты у меня его за штуку купишь, тогда и поговорим.
– Сам знаешь, ему четыреста – красная цена, – Джим не обратил на мои слова никакого внимания. – ПКМ возьму за семьсот, G-36 – за шестьсот. Пистолеты… Три АПС по сто пятьдесят ливров. Револьверы… «Ругер» и «Кольт»… тоже по сто пятьдесят. «Кольт» SOCOM за триста. Остальные… так и быть, тоже по сто пятьдесят. Магазины по три ливра. Итого, тебе причитается…
– Подожди… – я остановил его. – «Браунинги НР», у тебя сколько стоят?
– Это новая модель, Мк-3. – Джим достал с витрины пистолет. – Видишь, прицельные другие, рамка кованая и он под 40 S amp;W. Произведено в самой Бельгии. Пятьсот ливров и фирменная кобура в подарок. В комплекте два магазина.
– Давай два, и добавь за эту цену патроны на четыре магазина. Идет?
– Идет, – быстро согласился Джим, – только патроны простые, оболочечные.
– Жмот. Хорошо. Теперь мне нужны два камка, две разгрузки с карманами стандарта АК, ботинки, ремни, кепи. В общем, все необходимое на двух человек. Один комплект размером как на тебя, второй – на рост метр семьдесят пять, телосложение среднее. Ботинки сорок второго и сорок четвертого размера, все качественное, но не элитное. И ножи хорошие. Китайскую дрянь подсовывать не надо.
– Это на парней, которых ты нашел на берегу? – догадался Джим.
– Ага…
По итогу доплачивать не пришлось, денег даже хватило заехать в супермаркет и прикупить гражданской одежды и разных мужских туалетных принадлежностей. После чего я направился прямо в госпиталь и долго ждал возле палаты, пока Камилла и еще один неизвестный мне второй лейтенант опрашивали Андрея и Игоря.
Камилла выскочила из палаты, окинула меня многозначительным взглядом, собралась было подойти, но потом, с ненавистью взглянув на своего спутника, зацокала каблучками на выход. Следом за ней поплелся низенький прыщавый очкарик с портфелем в руках. Подчиненный, скорее всего, больно уж несчастно выглядит.
– Привет, парни, – войдя в палату, поздоровался я.
Андрей и Игорь выглядели получше, но все равно вид был – краше в гроб кладут. М-да… досталось им. Я быстро достал пистолеты в кобурах и сунул им под подушки. – Я тут вам одежонки привез и другого, всякого-разного. Стволами не светите, в госпитале не положено. А эти харчи моя горничная с утра собрала, все в сиделки к вам набивалась.
– Ну, ваще… – развел руками Андрей. – Спасибо, Макс, за всё спасибо. Мы тебя вчера толком и поблагодарить не успели.
– Пустяки, – я стал выкладывать из корзины еду. – Чего от вас гэбня местная хотела?
– Что да как… – неопределенно ответил Белотятько. – Попутно про ПДД и Береговой. Обещалась еще зайти.
– Она какая-то малахольная. Немножко не в себе, похоже, – других слов для определения Камиллы я не нашел.
– Может, и не в себе, но профи. В делах своих профи. Это я тебе как специалист говорю… – внушительно сказал Андрей.
– Да? Я с ней дела не имел… спасибо за предупреждение. Давайте выпьем по двадцать капель для аппетита. Доктор вчера сказал, по чуть-чуть можно. Ну… за вас, за нас и за спецназ, – я чокнулся, выпил и достал из сумки сканер. «Жучков» вряд ли успели понаставить, но лучше перебдеть… как говорят. Нет. Вот и отлично.
– Вот теперь, парни, нормально, – проверив палату, сообщил я офицерам, с удивлением за мной следившим. – Вы помаленьку закусывайте, закусывайте и рассказывайте, как дошли до такой жизни.
– Знаешь, Макс… – Андрей на мгновение запнулся, – …знаешь, давай сначала ты. Больно не похож ты на обычного обывателя. Кто ты сейчас вообще есть?
– Наемник. Маленькая группа у меня, выполняем деликатные поручения. Всю мою группу вы вчера видели.
– Чьи поручения? – Белотятько смотрел на меня в упор. Игорь сидел молча, глядел в сторону, но слушал тоже внимательно.
– Давай про это пока говорить не будем. И про то, кто вы есть на самом деле – тоже. Если захочешь, Степаныч, потом сам расскажешь. А вообще, у меня есть к вам дело. Я тебя знаю и другому человеку довериться не могу, собраться и поехать в ПДД – тоже. Почему – потом объясню. Когда я вас отправлю домой, передашь кое-чего командованию?
– Что передать?
– Кое-какие документы. Технического плана.
– Хорошо, как знаешь… – согласился Андрей. – Уйдет по инстанции.
– Нет, по инстанции не надо. Мне надо, чтобы вы моё послание вручили командованию, лично в руки. Скажем так… самому высшему. Это очень важно.
– Хорошо, – коротко сказал Белотятько. – А как ты вообще на Асгард попал? Новая жизнь, новые перспективы?
– Это, Степаныч, я тоже лично командованию расскажу. Если доведется. Тебе врать не хочу. Живу нормально, две жены, вилла, садовник, горничная. Работа нравится. Да сами увидите, как на ноги встанете, у меня погостите.
– Лихо ты устроился, буржуй… – одобрительно покивал Андрей. – Молодец. А я училище на Старой Земле закончил, звание получил, а потом уволился. Обстоятельства так сложились. А на гражданке… словом, полная задница. Убивать людей за деньги я не захотел, но, слава богу, подвернулись люди и помогли сюда перебраться. А здесь, Макс, я тебе скажу, все совсем по-другому. И Россия здесь другая, и армия. Всё настоящее. Это я о территории Русской армии говорю. Все настоящее, как и должно быть. Режу чичей с удовольствием, потому что родину защищаю, и знаю, что родина меня не бросит никогда.
– А как в плен попали?
– По-глупому. Выехали к Амазонке обстановку посмотреть. Наш «Тигр» на фугас налетел, контузило, очнулись – уже в плену. А там… ну что там… В общем, чичи менять нас на своих не стали, убивать тоже. Просто продали, суки, в Дагомею. Лучше бы убили, гниды. У папуасов… в общем, не буду рассказывать. Думали, совсем край пришёл, – Андрей устало откинулся на подушку.
– Папуасов буду резать. Всегда. Нелюди они, – хрипло, впервые за беседу заговорил Игорь.
– Давай еще по чуть-чуть… – я опять достал флягу, почувствовав, что выпивка сейчас как раз придется к месту. – Сказочный коньяк, практически как антибиотик. С Имаматом как живете?
– Как в старом мире. Капитульские уроды определили их в соседи, специально, конечно. Они набеги совершают, мы препятствуем, сами к ним ходим. Воюем потихоньку. Но сейчас загнали их за облака, раньше совсем худо было.
– До меня здесь слухи доходят. Грамотно воюете, все признают. Я тут давеча британским морпехам чуть лица подправил, так командование британское даже извинялось, дабы дипломатического скандала не вышло. Уважают вас и боятся.
– Правильно. А почему? – сказал Игорь. – Потому, что наверху сидят у нас не ишаки, а умные люди. И все стало совсем по-другому.
– Народ им верит… – добавил Андрей. – Потому как знает, что не продадут никогда, жизни и здоровье положат, но выведут Россию на ее законное место. Вон у нас нефтеперерабатывающие заводы есть, механические, сталелитейные, патронная фабрика громадная, половину здешних территорий патронами снабжаем. И больше еще будет. А кое-кому это поперек горла, вот и строят козни как могут, чеченцев натравливают. Мы заводы ставим, а нам грузы из-за ленточки замораживают…
– Знаю я это всё. Поэтому быстрее выздоравливайте – и домой. Я много чего знаю и помогу. Дай бог успеть… – сказал я это сам для себя неожиданно.
Насчет своей неуязвимости я совсем не обольщаюсь. Да мне фактически все равно. Жизнь в последнее время удалась, и я получил от нее все что хотел. Раньше я наслаждался опасностью и как-то не задумывался о смерти. Но когда мы решили завести детей, вдруг задумался. Оказывается, жизнь состоит не только из личных удовольствий, жизнь – это еще и ответственность, ответственность за родных и близких людей. А сейчас я вспомнил, что еще есть родина, как бы странно это ни звучало. И оказывается, я очень многого еще не сделал, и надо все это успеть поправить.
– Обязательно… – пообещал Андрей. – Британцы говорят, что сообщили в Береговой о том, что нас нашли. Пока это все пройдет по инстанциям, думаю, дня два пройдет, может три. Затем за нами, с попутным транспортом – от нас сюда баржи-наливняки ходят – пришлют сопровождение, и с ними мы уедем. Вот и рассчитывай. Неделю мы еще будем лежать, так русский доктор Лейбович говорит. Плюс разные неувязки, да ожидание транспорта. Дорога тоже не близкая. Так что меньше трех недель здесь не пробудем.
– Я чего говорю, просто со дня на день могу уехать в командировку. И когда вернусь, не знаю. Скажем так, вернуться я постараюсь обязательно, но гарантий давать все же не стану. Перед отъездом все, что для вас приготовлено – одёжку, оружие, боеприпасы – я на всякий случай оставлю у отца Евстафия. Был он у вас, кстати?
– Нет еще.
– Будет. Все будут. Тут нас немного, но держимся дружно. Так вот, автоматы он вам, если меня не будет, передаст. Вам какие? Есть 103-й и 104-й, в отличном состоянии, много хороших зарубежных.
– Слушаю тебя, Волоха, и диву даюсь… – развел руками Андрей. – Ладно, братка, найдем возможность поговорить. А автоматы любые, главное, чтоб патроны были. Хотя, скорее всего, нам оружие привезут. Ну, давай ещё немножечко выпьем, никогда такой конины не пил. Какого года, говоришь?
– Тридцать шестого. Только откуда он у меня, я тоже вашему начальству скажу…
Посидел я в больнице еще полчасика и поехал домой. Откровенного разговора с русскими офицерами не получилось. Впрочем, рано еще для откровенных разговоров.
Я собираюсь передать с офицерами техническую документацию из германской капсулы. Дело в том, что немцы умудрялись перемещаться в обе стороны, а современные ворота почему-то только в один конец работают. Кроме того, все переходы держит в своих руках Капитул, и свои ворота нашим точно не помешают. А лично мне эта документация совершенно бесполезна.
Дома меня ждало известие о приезде на следующий день Мари. Рива уже уехала домой, ей в представительстве предоставили маленький домик, Инга и Герда, восстанавливаясь после бурной ночки, попросту спали. Я провел остаток дня с книгой в саду и потом тоже отправился в спальню. Но, естественно, сразу мы не заснули, занимаясь тем, без чего свою жизнь уже представить не могли.

Асгард. Свободная Африканская Республика,
г. Петерсберг
22 год, 8-й месяц, 28-е число. 07:00

Утром я встретил Мари, прилетевшую не только с традиционными тремя сумками, – одной военной тяжелой и двумя легкими, – но и с тремя небольшими контейнерами.
– Максим! Рада тебя видеть, видишь, сколько подарков привезла! – радостно поприветствовала она меня, подставила щеку для поцелуя и прыгнула в машину.
– Я тоже, что там? Тяжелое… – я еле пристроил контейнер в багажник.
– В одном все снаряжение для Ревекки, во втором и третьем – БПЛА с разной электроникой, да еще кое-что по мелочам. Пол расстарался… Ну и конечно, подарок тебе. Как ты угадываешь с презентами? Он опять радовался, как мальчишка. Я скоро с вас буду брать процент за посреднические услуги. А с тебя натурой… – ответила мне Мари и неожиданно крепко поцеловала в губы.
– Мари… ты считаешь… это правильно? – через некоторое время поинтересовался я у нее. На поцелуй ответил, не смог удержаться.
– Нет, Максим… – весело усмехнулась Мари. – Это совсем неправильно, но мне сейчас так захотелось. А когда мне сильно чего-то хочется, я это делаю. Тебе противно? – Мари, посматривая в ручное зеркальце, стала невозмутимо подкрашивать губы.
– Наоборот, просто не вижу цели в этом с твоей стороны. Ты так хочешь меня приручить к себе? Или подсадить на крючок? – откровенно спросил я у нее.
Смысла продолжать с ней эту игру я не вижу, ничего, кроме неприятностей, эта связь мне не принесет. Лучше сразу поставить все на свои места.
– На крючок – нет, а вот насчет приручить интересная идея. Бросишь Ингу и Герду? – лукаво поинтересовалась Мари.
– Ты знаешь ответ на этот вопрос.
– Знаю. А если ты мне очень нравишься? А если я ничего с собой поделать не могу? – Мари говорила спокойно, но с едва заметными нотками злобы.
– Мари, ты очень красивая и очень умная женщина… – медленно проговорил я. – Ты мне тоже очень нравишься, но я, как и ты, не люблю делать глупые, а значит, совершенно бесполезные вещи. Я действительно люблю своих женщин и не хочу делать им больно, как бы ты мне ни нравилась.
– Приостанови машину. Поговорим, – Мари нервно прикурила сигарету. – Я не претендую на тебя. Оставайся со своими женщинами. Но… я выберу время, и на это время ты все-таки станешь моим. Больше мне от тебя ничего не надо. Вреда это твоей семье не принесет, гарантирую.
– Мари, наверное, я должен выбирать сам, так что мне очень интересно знать, каким это образом ты сможешь меня заставить? – осторожно поинтересовался я.
– Вот как? Тебя надо будет заставлять? – Мари потянулась как кошка и опять приникла ко мне. – Неужели я тебя не возбуждаю?
– Я нормальный мужчина и, естественно, реагирую на красоту и сексуальность. Ты очень хороша, ты просто безумно хороша, но я уже расставил приоритеты. Как бы банально это ни звучало, давай останемся друзьями… или начальником и подчиненным… – я помедлил и все-таки отстранился от француженки.
– Ты уникальный мужчина, Максим. А еще ты уникальный дурак… Ты даже не догадываешься, от чего отказываешься. Ладно, проехали, каждый выбирает свою судьбу сам. Но я не оставлю своих попыток заполучить тебя… хотя бы на время, – сказала Мари и, заметив, что я собираюсь ответить, добавила: – Повторяю, жены ни о чем не узнают. И давай на эту тему больше не говорить. Сказала – заполучу тебя, значит, так и будет. И не закатывай глаза, как девственница перед обрядом дефлорации. Нам предстоит серьезная операция…
Вот и поговорили…
Дома оставил девочек радоваться встрече, а сам потащил снаряжение в подвал. Я нешуточно разозлился на Мари и надеялся, занявшись любимым делом, успокоиться. Тьфу ты, вот зачем мне эти проблемы? Ну да ладно, может, как-нибудь само рассосется…
Снаряжение оказалось довольно специфическим, верней специфического назначения. На эту мысль меня навели три гранатомета Мк-777 Airtronic с разнообразными выстрелами, лежавшие в контейнере. Это обычный гранатомет РПГ-7, но произведенный и модернизированный американской фирмой. Модернизация в основном заключалась в замене деревянных частей на пластиковые детали, модулей управления на более современные и эргономичные, и оснащение современной оптикой. Как по мне, так, кроме оптики, все остальные навороты лишние.
Снаряжение Ривы оказалось таким же, как и наше, с точностью до мелочей. Даже оружие в том же ассортименте – НК Мк-23, UMP и G-28, с полным дополнительным оборудованием. Я уже подготовил для него место и сразу все туда сложил.
Пол еще подкинул пластита, взрывателей, патронов, гранат и восемь полных комплектов системы MBSS. В буквальном переводе – это «морская баллистическая система выживания», а если еще понятней, то здоровенный баул, где лежит разнообразное защитное снаряжение, изготовленное американской фирмой Eagle для NAVY SEALS, то есть для сил спецназначения морского флота, «котиков» и всяких подобных земноводных. И включал в себя этот комплект массу полезнейших вещей, от плейт-карриера с набором бронепластин и подсумков под все что только можно до тактических поясов с налокотниками, наколенниками и шлемами. Особенно порадовало, что четыре комплекта были черного цвета. Камуфляж такого окраса для использования ночью у нас был, а вот все, что сверху, приходилось цеплять другой расцветки. Похожие комплекты мы привезли с Нью-Авалона, но они были немного устаревшей системы.
Неожиданно я обнаружил шестиместную палатку с набором спальных мешков, тоже полезная вещь, и большой медицинский набор с вакцинами и даже хирургическими инструментами. Пол передал четыре телевизионных прицела ATN Thor 3, тактические прицелы ACOG с переменной кратностью 1–6×48 и установленными прямо на них маленькими коллиматорами DOCTER, ночные бинокли той же фирмы ATN, мощную компактную рацию, целые коробки элементов питания к электронным приборам, в общем, превзошел сам себя.
Меня лично он порадовал двумя десятками патронов СП-3АН, к моему отечественному бесшумному «дерринжеру», и бундесверовским спецназовским ножом КМ-2000 с удобными тактическими ножнами.
И в довершение подарил комплект из трех метательных ножей в специальных универсальных ножнах. Красивая стильная вещь, но, как для меня, совершенно бесполезная. Передарю Герде – она метает все что угодно, прямо как заправский ниндзя. По-моему глубокому убеждению, хороший пистолет с глушителем заменяет это баловство полностью. К примеру, нет смысла метать ножи в часового в каске и бронежилете. Это как для меня, но человек, в совершенстве овладевший этим мастерством, возможно, считает иначе. Герда, кстати, гораздо ближе к этому совершенству, чем я.
Все распаковал, уложил и поднялся наверх, дамы уже сидели в беседке, где был накрыт стол.
– Посмотрел, что ты привезла, и догадался, что мы будем отбивать атаку танкового батальона. Пол превзошел самого себя, снаряжение отличное, и, как я понимаю, жутко дорогое, – сказал я Мари, присев за столик.
– Не смеши, подавлюсь… – рассмеялась француженка. – Если бы против батальона, то я привезла бы «Апач» с «Хелфаерами». Но пару бронированных коробочек, нам вскрыть, возможно, придется. Не танков – бронетранспортеров. БТР-60ПБ, так они кажется, называются. Кстати, Пол предлагал еще миномет. А снаряжение… просто мне удалось незаметно перенаправить на наш склад хороший кусок из последней поставки для нужд патрульных сил. Ловкость в обращении с компьютером и никакого мошенничества. Естественно, все для вас, мои родные. И это еще не все, у него отложено оружие на мой следующий приезд. Я не хотела привлекать внимание большим грузом.
– А вообще, Пол заведует складом для чьих нужд?
– Склад? – переспросила Мари. – Этот склад для сотрудников региональных представительств. Все сотрудники Капитула фактически военнообязанные и соответственно должны быть вооружены. А мы там так, как это по-русски сказать? Сбоку припека? Да, так, кажется. Надо брать, пока есть возможность. В Капитуле грядет штатное перераспределение, и, возможно, мы на время будем отлучены от запасов. Надеюсь, на непродолжительное.
– Заинтриговала, давай уже всё рассказывай.
– Даже поесть не дает, – пожаловалась Мари девочкам, но рассказывать начала. – В горах, на границе с Халифатом Нигер и Судан, есть небольшая лаборатория. Занимаются там опытами на людях, тестированием новых препаратов и прочими гадостями. Лаборатория не капитульская, частная, сведений о ней очень мало. Есть фото с воздуха – год назад в том районе летал капитульский самолет, делал картографическую съемку и случайно запечатлел непонятные строения. Я порылась в архивах и нашла эти фотографии. О том, что это лаборатория, я узнала от принца. Но он тоже толком ничего не знает, просто несколько раз отсылал туда рабынь, нерожавших женщин возрастом до двадцати лет, исключительно африканок крепкого телосложения. Наводит на размышления, да? Так вот, нам надо разузнать, что там творится, захватить кого-нибудь из персонала, желательно из руководящего звена, а лабораторию уничтожить.
– Замысловатый способ ты придумала, чтобы нас угробить. Проще и дешевле, прямо сейчас пристрелить… – недовольно проворчала Герда. – Хотя бы об охране сведения есть?
– Нет… – со странной улыбкой помотала головой Мари. – Ничего нет, кроме фотографий с воздуха.
– Почему бы не послать туда батальон ваших патрульных сил? – поинтересовался я. – Вполне логичное решение.
– Одну похожую лабораторию патрульные силы уже уничтожили… – сообщила Мари. – А точнее, сожгли вместе с персоналом. Естественно, кто их крышевал, после такого установить не получилось. Если привлечь патрульных – и с этой произойдёт то же самое. Если кого-то и возьмут живым, то сразу после экспресс-допроса уничтожат. Или, как вариант, ученый попадет не в те руки и будет продолжать свои эксперименты в другом, ещё более секретном месте, а информация исчезнет. А нам нужны прямые доказательства на нужного нам человека из Капитула. Другой цели у операции нет.
– Покажи фото, – попросил я и взял у Мари глянцевые листы. На них был запечатлен маленький комплекс зданий в долине, скрытой в горном хребте. Прикинул масштаб – получалось, что территория площадью примерно сто на пятьдесят метров. Одно большое здание из сборно-щитовых конструкций и четыре маленьких. Окружено забором непонятно из чего, не видно, но вышки по углам присутствуют. Исходя из размеров комплекса, охраны не больше двадцати человек, максимум двадцать пять. Ага… а вот эти две маленькие коробочки как раз те самые бронетранспортеры.
– Охраняют частные контрактеры?
– Получается так. Ручаюсь, капитульских специалистов там нет. Это не структура Капитула, он не занимается подобными делами… – Мари поняла, что мы сильно колеблемся, и приготовилась убеждать.
– Как ты видишь эту операцию? – взяла слово Инга.
– Выдвигаемся на вертолете в точку примерно в десяти километрах от лаборатории… – Мари указала карандашом на карте место. – Примерно вот тут. Скрытно подходим к комплексу, затем наблюдение, планирование операции и собственно – сама операция. В сроках никто не ограничивает. Нас пять человек. Я тоже буду участвовать, и расклад получается совсем неплохой. Поверьте, бывают гораздо худшие варианты. Если все сделать правильно, проблем не возникнет. Зато какой приз! – азартно воскликнула Мари. – Можете быть уверены, он будет гораздо больше, чем заслуживает эта операция. Но о нем, собственно, после вашего согласия. К тому же, когда вы соглашались на эту работу, реально понимали, что не в куклы будете играть. Мое мнение: операция реально возможная, и мое участие в ней свидетельствует об этом. Вы же меня самоубийцей не считаете?
– Никто еще ни от чего не отказался… – буркнул я. – Идет необходимое обсуждение, и у каждого есть право высказать свое мнение. И таких мнений ты еще услышишь немало. На чем, кстати, нас туда повезут и увезут?
– Частный вертолет, – с готовностью сообщила Мари. – Он заберет нас примерно в двухстах километрах от Петерсберга, там же мы и оставим свой транспорт. Машину для поездки купим здесь. Далее, вертолет сделает дозаправку в маленьком поселке у подножья Капского хребта и доставит нас к месту. Затем вернётся в поселок, где и будет ждать сигнала.
– И когда мы начнем?
– Да хоть сегодня.
Я посмотрел на девочек и увидел, как обе согласно кивнули головами. Ну что же… было бы глупо думать, что нам будут подкидывать детские задачки. А эта… эта, при правильном подходе и планировании, выглядит не такой уж самоубийственной. И вообще, нас никто в Капитул не тянул…
– Что за приз?
– За уничтожение лаборатории и личного состава комплекса, без получения доказательств, по пятьдесят тысяч на человека. Видите, наш руководитель рассматривает и такой вариант. А за уничтожение, в комплекте с доказательствами и «языком»… – Мари сделала паузу и внушительно сказала: – Всё, что захотите…
– Это как? – поинтересовалась Инга.
– Так. Все, что захотите, кроме освобождения вас от работы навсегда. В разумных пределах, естественно, но пределы эти очень широки… – француженка слегка улыбнулась. Мне стало ясно, что она ждет нашей реакции. Бурной реакции.
Но не дождалась. Никакого особого эффекта на меня, да и на девочек ее слова не произвели. Что означает «все что угодно»? К примеру, я так сразу и не скажу, что можно выбрать.
Разве что отпуск на месяц? Еще больше денег? Вряд ли, на самом деле на Новой Земле их особо тратить некуда. У нас и так все есть. Даже больше, чем надо. Я когда-то беседовал на подобную тему с Ингой и Гердой, а они в разы поизобретательней меня, и очень скоро выяснилось, что мы можем себе позволить все, что захотим. И вообще, такие предложения чаще всего делают, когда рассчитывают списать исполнителей. В таком случае для доверчивых глупышей можно и царства земные наобещать. Все равно исполнять не придется.
– Это понятие слишком широко для нашего немедленного согласия… – высказалась Инга, подтвердив мои мысли. – Нам надо подумать.
– Слишком щедро, – добавила Герда. – Наводит на размышления. Максим, как ты считаешь?
– Отчего такая щедрость, Мари?.. – задал я вопрос француженке. – Либо нам придется штурмовать что-то вроде Форт-Нокса, либо на наше возвращение никто не надеется.
– Вы ошибаетесь, – спокойно ответила Мари. – Просто таким образом руководство подчеркивает важность варианта с захватом «языка» и получением сведений. Поймите, сведения могут оказаться настолько важными, что очень сильно перекроят расстановку сил в Капитуле. В желательную для нашего руководства сторону. К тому же чего такого невероятного вы можете попросить? Давайте подумаем вместе. Люди вы более чем разумные. Деньги? Миллион? На каждого? Вам они не нужны. На что вы их будете тратить? Здесь нет таких возможностей, как в Старом мире. Ладно, миллион вы освоите. Будем считать, даже незаметно для окружающих. Если больше, то это уже сильно выделит вас из общей массы, возникнут ненужные вопросы к вашим персонам и, соответственно, появятся многочисленные угрозы для вашей жизни. Оно вам надо? Ну что еще можно придумать? Я даже не знаю. Ладно, границу предложения я очерчиваю миллионом на всех. Отпуск захотите? Пожалуйста, но не более месяца, и только когда будет достаточный перерыв между заданиями. Скорее всего, после этой операции.
Поймите, наш хозяин заинтересован в долгом, обоюдовыгодном, а не принудительном сотрудничестве. Он хочет, чтобы вы знали о его отношении к вам, и чтобы вы доверяли ему. И подумайте об операции с чисто человеческой стороны – вы прекратите совершенно мерзкие и отвратительные дела, накажете изуверов, не достойных жизни. Что может быть благородней? Еще и получите за это очень большие деньги… или чего там вы захотите…
– Все это, конечно, так… – в раздумье буркнул я. – Но я уже давно перестал верить в хорошие намерения больших людей. Может, они и есть, но обязательно попутно с собственными целями. Не столь благородными… – я мельком глянул на своих жен и заметил, как Инга слегка кивнула головой. – Ладно, можешь считать, что наше согласие у тебя есть. Надо еще поговорить с Ривой. Но думаю, она возражать не будет. А про наши условия я расскажу тебе позже. Не волнуйся, они будут выполнимыми. А сейчас давай работать. Я сейчас съезжу за Ривой, а по пути мы заедем с ней посмотреть машину. Возможно, сразу и купим.
– Хорошо. Я выдам деньги на это… – довольно кивнула Мари.
– Когда вернемся, будем все обсуждать и собираться. Вы пока вместе подумайте, что же мы особенного можем потребовать от нанимателя. А ты, Мари, подумай, что предложить. Ты все преференции Капитула знаешь лучше…
Прежде всего я завез к отцу Евстафию автоматы с боезапасом и снаряжение для русских офицеров. Данные из капсулы передавать не стал, если выживу – отдам сам. Даже не знаю, почему я так решил. А особо копаться в своих мотивах не хочу.
Потом нашёл Риву, поговорил с ней о предстоящем задании и прогнозированно получил полное согласие на участие. М-да… все-таки везет нам на таких же сумасшедших, как мы сами.
– Я согласна… – сказала она спокойно. – Деньги лишними не бывают, к тому же я создана для такой жизни. Меня некому ждать, к тому же я особенно ни к кому не привязана, кроме вас, конечно. Сильно разумной меня тоже не назовешь, я имею в виду чувство самосохранения, так что все в порядке. Поехали за машиной.
– Тебе не кажется, что мы все идиоты?.. – на всякий случай переспросил я у Ривы.
– Так оно и есть… – девушка весело улыбнулась и поправилась: – Только не идиоты, а люди, наслаждающиеся жизнью и плюющие на смерть. Не знаю, как тебя, а меня это здорово возбуждает. Поехали.
– Ладно, поехали. У тебя совсем нет привязанностей и желаний? – поинтересовался я у нее. Рива до сих пор оставалась для меня загадкой, и я решил воспользоваться случаем и вытянуть ее на откровенность.
– Есть, Максим… – охотно ответила Ревекка. – Но не слишком оригинальные.
– А именно?
– Деньги на всё, что я захочу, а хочу я совсем немногого. Хорошо трахаться и не жалеть потом об этом. Ну, еще хочу интересной жизни с приключениями и иметь возможность убивать арабов. Я не псих, но у меня очень большие счеты к ним, – очень спокойно отчеканила Рива и предложила: – Ты же меня совсем не знаешь, так что спрашивай. Я отвечу максимально откровенно.
– Да? Сама предложила. Я очень любопытный.
– Вперед, – поощрительно улыбнулась Рива.
– Что значит хорошо трахаться и не жалеть об этом?
– Я так и знала, что тебя заинтересует именно это. Но отвечу… – Рива засмеялась. – Это означает – с человеком, которого я захочу. Для души, не для здоровья. Для того, чтобы получать помимо физического удовольствия, еще и моральное удовлетворение. Во всех остальных случаях я обычно жалею о происшедшем.
– А как было в случае с солдатиками-геями в Лимпо? – не удержался я.
– Ты об этом… – рассмеялась Рива. – На самом деле я не трахалась с ними. Это были мои друзья, которым захотелось поэкспериментировать. А я им просто помогла. Да и жить с мальчишками было сплошное удовольствие. Они очень хорошие хозяева. Всегда чистенько, еда приготовлена, все постирано, кофе в постель… – девушка посмотрела на меня. – Макс, у меня нет особых пристрастий в сексе. Я абсолютно нормальная. Просто могу это делать как с женщинами, так и с мужчинами. И со всеми вместе.
– Угу… – я просто не нашелся что ей сказать. Да… и так бывает. А я уже записал эту милую девушку в извращенки.
– В Лимпо у меня ни разу не было секса, здесь соответственно тоже. Я жутко голодная. Давай потрахаемся! – совершенно неожиданно предложила Рива и серьезно посмотрела на меня красивыми глазами: – Инга и Герда ничего не узнают.
Я чуть не врезался в группу чернокожих рабочих, работающих на обочине дороги. Да что за день сегодня такой! Мужиков вокруг мало, что ли? Свет на мне клином сошелся? Мне, конечно, такое развитие событий страшно льстит, но и напрягает одновременно. Это уже перебор и большие проблемы в будущем.
– Ты же жалеть потом будешь, – вырвалось у меня.
– Нет, не буду, – энергично помотала головой Рива и провела рукой по моему бедру. – Я же тебя хочу, и ты мне очень нравишься. Все вы нравитесь. Хочешь, я разрешения у девочек попрошу?.. – каждым своим словом Ревекка все глубже вгоняла меня в ступор. – Они разрешат, они не жадные. Я же видела, как ты на меня смотрел на пляже, когда я разделась. Ну хоть чуть-чуть я тебе нравлюсь?
– Нравишься. Даже очень. Но как ты это себе представляешь?
– Главное, сильнее меня обнимай… – девушка порывисто вздохнула и убрала свои роскошные волосы с лица. – А еще мне бы хотелось, чтобы ты меня…
– Рива… – я решительно убрал ее руку с моей ноги. – Я не за конкретный случай. Я спрашиваю о будущем. Положим, мы сделаем это, тем самым обманем Ингу и Герду. Нам захочется еще раз это сделать. Опять обманем. Потом еще раз. Это как-то некрасиво, если не сказать больше. Ты мне очень нравишься, и я бы с удовольствием занялся с тобой любовью, но как это будет выглядеть со стороны? Я их люблю, а ты им подруга…
– Ты прав, я не подумала… – тихо сказала Рива, а потом решительно, с облегчением заявила: – Тогда я попрошу у них разрешения! Так будет честно. Мы в батальоне всегда делились своими парнями.
– Делай как знаешь, только скажи им честно, как я ответил на твое предложение… – я подумал, что это действительно будет достойный выход из ситуации. А вообще, очень интересно, что ей ответят Инга и Герда. Но что бы они ей ни сказали, я откажусь. Благоверные потом вполне могут заявить: «Мы-то разрешили, но надеялись на твою порядочность, а ты…», и так далее, и в том же духе. И вообще, я не хочу изменять женам – и точка. Прошли у меня эти лихие мысли, повзрослел, наверное. Хотя… хотя не стоит быть таким категоричным, в жизни всякое случается…
Проблему с машиной мы решили неожиданно быстро и недорого, купили отечественный «уазик». «Буханку», военного образца, с пристроенным уже в этом мире пулеметным гнездом сверху. Старенькую, но вполне работоспособную. У Ривы, в дополнение к талантам в области минно-взрывного дела, обнаружились большие способности автомеханика, и она, облазив машину вдоль и поперек, заявила, что машина, за исключением внешнего вида, в полном порядке. Что меня более чем полностью удовлетворило, потому что это корыто как нельзя лучше подходит под наши задачи. Ездить на ней нам предстоит совсем немного, но груза придется везти порядочно. К тому же мы отлично в ней разместимся. В кузове есть четыре довольно комфортных кресла, даже откидные кровати.
Машину продавали два охотника-африканера, приспособившие «уазик» для своих нужд, но переезжавшие на северный берег Залива. А ее перевозка могла им обойтись дороже самой машины. Я без сожаления расстался с деньгами, сел в детище родного автопрома и с удовольствием прикатил домой. Даже ностальгия прохватила. Если «буханка» уцелеет, то отдам ее на курортный комплекс, охотников возить – машина лучше не придумаешь.
Дома втиснул покупку во двор и поднялся к девочкам. Остаток дня, за исключением еды и душа, мы провели в обсуждении задания, а я еще и в подборе снаряжения. Задача оказалась непростой, необходимо было и снаряжение по потребностям задания подобрать, и остаться хоть немного мобильными. В итоге я запланировал устроить на месте высадки базовый лагерь и все излишки оставить там. А снаряги набирается очень много.
Приходится брать с собой палатку и спальники для ночлега. Возможности совершить операцию в первую же ночь, скорее всего, не представится, придется наблюдать и изучать обстановку несколько дней, поэтому надо запастись соответствующим запасом продуктов и воды. Без расширенной медаптечки с набором противоядий от всевозможных ядовитых гадов, водящихся в тех местах в великом изобилии, тоже не обойтись. Без рации для связи с вертолетом и набора элементов питания к ней – тоже.
А оружия и носимого снаряжения вообще до чертиков набирается. Гранатометы М-777 с термобарическими выстрелами, гранаты Ф-1 и английские фосфорные L-84. Все четыре ВСК, UMP и снайперку G-28 для Инги, ну и пистолеты, конечно. Приборы ночного видения, тепловизионные и ночные прицелы обязательно, не считая коллиматоров. Бронежилеты и шлемы. Просто целая куча добра. Кстати, Мари тоже привезла для себя снаряжение и оружие – пистолет USP Tactical и штурмовую винтовку FN SCAR с подствольным гранатометом, к моему удивлению, под отечественный патрон 7,62×39. Мне сразу захотелось заиметь на свою команду такие же. И заимею…
Выезд запланировали на 07:00, поэтому быстро разбрелись по постелям. Я, естественно, с женами в супружеской спальне, Мари в гостевой комнате, а Рива в кабинете. Не знаю, как остальные, но мы смогли уснуть только после полуночи. Никак не могли оторваться друг от друга, казалось, сойдем с ума от охватывающей нас раз за разом дикой страсти. Не знаю, что это было, может, ощущение близкой опасности и беды, а может, так мы уходили от неизбежных волнений и переживаний. Все-таки операция предстоит очень серьезная.
Как бы то ни было, в 07:00 наша «буханка» с зевающими пассажирами на борту бодро двинулась в путь.

Асгард. Свободная Африканская Республика,
г. Петерсберг
22 год, 8-й месяц. 29-е число. 09:00

На пограничном КПП нас остановили шотландские гвардейцы, сменившие валлийских фузилеров. Рослый уоррент-офицер поинтересовался целью поездки, услышал в ответ слово «охота» и полупрезрительно хмыкнул. Заглянул в машину и тихонечко завистливо присвистнул. Еще бы, на одного охотника, то есть меня, в салоне присутствует четыре прекрасные охотницы, одна другой лучше, и все ослепительно улыбаются. Есть чему позавидовать. Сержант, вежливо откозыряв дамам, внес наши данные в журнал регистрации и дал команду пропустить машину. Массивный шлагбаум поднялся, бойцы оттащили в стороны ежи и рогатки, и наша «буханка», посигналив на прощание, вырулила за пределы Свободной Африканской Республики. Как говорят в городе, мы пересели «ленточку».
Граница САР в реальности представляет собой больше линию фронта, чем границу в ее буквальном смысле слова. Ряд хорошо укрепленных пунктов по периметру, минные поля, замаскированные секреты, мобильные патрули и легкие самолеты, облетающие периметр, и всего два проездных пограничных КПП. Проехать в другом месте не представляется возможным. Очень высокий риск налететь на мину, получить очередь из крупнокалиберного пулемета мобильного патруля или автоматической пушки замаскированной БМП. Конечно, все эти меры требуют колоссальных затрат, но они оправданы и с лихвой окупаются. Не проходит и месяца, чтобы очередная банда не пыталась попробовать границу на прочность. Недругов у бриттов в этих местах хватает с головой, а друзей как таковых вообще нет.
Алмазные рудники, принадлежащие двум частным, а по факту государственным британским компаниям, несут в этот мир львиную долю алмазов, а алмазы, в свою очередь, являются львиной долей экспорта Британии в остальные территориальные образования Асгарда. Микроскопическая доля этого экспорта уходит в Капитул, а все остальное идет в становление промышленности Асгарда. Все просто, алмазы применяются в основном в станкостроении, это уже местный ресурс, и, соответственно, в некоторой степени этот вид промышленности понемногу перестает быть зависимым от Капитула. Хотя до полной независимости еще куда как далеко. Пока еще, при всем своем желании, Капитул может пережать кислород любому из государственных образований на Асгарде. И они это понимают, даже прямые союзники Капитула, поэтому прикладывают просто гигантские усилия, чтобы от этой зависимости избавиться. Конечно, с разной степенью успеха. Впрочем, мне пока до этого никакого дела нет.
Местность оказалась относительно ровной, и мне удавалось держать стрелку спидометра на отметке пятьдесят километров в час, на особо благополучных участках дороги поднимая её до шестидесяти. Несмотря на обилие животных, в том числе больших гиен и гигантских сухопутных крокодилов, гревшихся на солнышке, они благоразумно решили с нами не связываться, дорожные банды не встретились, и мы через четыре часа благополучно докатили до точки встречи с вертолетом, очередной заброшенной фермы на берегу пересохшего соляного озера, превратившегося в зловонную лужу.
Вертолетом ожидаемо оказался старичок «Хьюи», он же «Ирокез», эксплуатирующийся здесь повсеместно. В категориях «надежность», «стоимость» и «простота обслуживания» этот заслуженный вояка являлся чуть ли не лидером среди летательных аппаратов, и именно благодаря этому стал самым популярным вертолетом на Асгарде. Наш был оснащён дополнительными баками на обеих сторонах подвески и сразу двумя американскими пулеметами М-60, ровесниками вертолета. А вот пилотами неожиданно оказались два китайца, Ван и Ван, соответственно в русской транскрипции обоих переименовали в Иванов. Низенькие, быстрые, с не сходившими с лиц улыбками ребята. Они быстро помогли перегрузить снаряжение, причем Ван Второй скрупулезно записывал в блокнотик вес каждого предмета, а потом, несколько конфузясь, даже зафиксировал наш вес. Потом пилоты все подсчитали, коротко переговорили между собой на китайском языке, довольно заулыбались и дали команду на посадку. Машину мы загнали в овражек и закидали перекати-полем. Теоретически она так и должна простоять до нашего прилета, а на практике уж как получится. Жалко будет, если угонят, впрочем, гиены и змеи, обитающие в этих местах, водить точно не умеют.
– Симпатичные ребята, ответственные. Где ты их нашла? – поинтересовался я у Мари, когда лопасти начали раскручиваться.
– Они вольные перевозчики, за деньги отвезут хоть во дворец к халифу… – сообщила она, перекрикивая шум вертолетного двигателя. – Постоянной базы не имеют, мне повезло, что их подрядили кое-что доставить в Кадиз и мне об этом сообщили. Я с ними уже работала. Ребята надежные. После операции они сразу улетают на родину в Бейджинг, цепляют запасные баки и запросто перелетают Залив…
Я молча ей кивнул и пристегнулся в сиденью. Вертолет поднялся в воздух, и разговаривать стало возможно только по внутренней связи. Летели со снятыми бортовыми дверями с обеих сторон, и поэтому шум двигателя перебивал все звуки.
Не разбираюсь в управлении вертолетами, но, кажется, пилоты вели машину виртуозно, плавно и очень низко над землей. Вскоре показалась величественная горная цепь, названная Капским хребтом. Вертолет поднялся очень высоко, мы перелетали хребет, стало довольно холодно. Правда, я едва успел зафиксировать на камеру величественные скалы, отблескивающие под ослепительным солнцем, как мы уже стали садиться.
В небольшом поселке у обратного подножия хребта к нам подрулил древний топливозаправщик на базе отечественного ГАЗ-66, и улыбающийся во весь рот марокканец в замасленном комбинезоне ловко помог китайцам заправить аппарат. Я из вертолета не выходил, но вполне смог рассмотреть посадочную площадку и кусок поселка. Скромно, бедно и пыльно – все конструкции из глиняного кирпича. Если бы не пара домиков из щитовых конструкций и мощная антенна, можно было бы подумать, что нас закинуло куда-то в прошлое.
Хотя посадочная полоса довольно внушительная, во всяком случае, легкомоторные самолеты вполне могут садиться, не говоря уже о вертолетах. А если уже присутствует специальный топливозаправщик, то посадки происходят не так уж и редко.
После заправки мы опять взлетели, и ещё через два часа полета вертолет сел на небольшую поляну в предгорье. Пока мы выгружали вещи, китайцы переговорили с Мари, покивали головами и улетели.
Опять произошла разительная перемена климата – здесь все очень напоминало плато, на которое нас с Гердой перенесло. Холмистая саванна, перемежающаяся редкими рощами, и только у подножия хребта густо заросшая лесом. Природа совсем не похожа на джунгли Дагомеи, да и климат умеренный, гораздо ниже влажность и чуть ниже температура воздуха. Однако всяких ядовитых гадов и опасного зверья, согласно справочнику, привезенному Мари, здесь было не меньше.
Я огляделся. Сразу около поляны начиналось подножие горы, террасами вздымавшейся не на один километр вверх, точнее, по карте – на два с половиной километра. Полянку размером с баскетбольную площадку покрывала некрупная каменная осыпь, с редким невысоким кустарником, и со всех сторон ее окружал лес. Прямо посередине поляны протекал маленький ручеек, скрываясь в лесу. Очень симпатичное и удобное место.
– А это место ты как нашла? – опять поинтересовался я у Мари. – Лучше не придумаешь.
– А никак. По карте и аэрофотосъёмке ничего не видно. Я просто показала китайцам желательный квадрат посадки, они нас и приземлили. Почти наугад. Кстати, это немного дальше, чем я планировала, – Мари открыла планшет и показала на карте. – Отсюда до лаборатории где-то тринадцать километров.
– Тогда быстро устанавливаем палатку, укладываем снаряжение, маскируем все, обедаем и выдвигаемся к лаборатории. Надо добраться до темноты. Вперед, мои амазонки, нас ждут великие дела, – скомандовал я и начал переносить снаряжение к кромке леса, где и планировал поставить палатку.
– Если мы амазонки, то ты кто? Амазон? – ехидно поинтересовалась Герда, таская со мной вьюки.
– Разговорчики! Замечу разгильдяйство, стану Гераклом, побивающим амазонок. Видела картину такую? – грозно прорычал я и сразу получил здоровенной шишкой по спине от Инги.
– Наоборот будет! – заявила Рива. – Видел, сколько нас?
– А у тебя на нас рука не поднимется, – добавила Мари.
Что ни говори, а командовать женским отрядом здорово. Вспомните фильм «А зори здесь тихие» и поставьте меня на роль старшины Васкова, и все сразу поймете. Главное, чтобы история наша не так, как в фильме, закончилась, а остальное я перетерплю.
Палатку, сконструированную с учетом местных реалий, с поднимающимся и загибающимся наверх ворсистым дном, конструкция против проникновения всяких ползучих гадов, установили быстро. Над ней и ящиками со снаряжением натянули лохматую маскировочную сеть и забросали ветками. Теперь обнаружить нас можно было только натолкнувшись в упор. Затем мы плотно перекусили, взяли заранее распределенное оружие и выдвинулись по направлению к лаборатории.
Шли цепочкой, я – головной, Рива замыкающая. Я взял, кроме ВСК, автомат UMP и заряженный гранатомет М-777, Рива то же самое. Герда несла два термобарических выстрела к гранатометам и тоже стрелковое вооружение. Инга тащила – автомат UMP и снайперку G-28. Больше ее ничем не нагрузили, особыми физическими кондициями наш снайпер не отличается. Мари взяла свой FN SCAR с тремя заряда пластида и две мины М-86 «Пибоди», те самые, которые противопреследовательные. Это всё, не считая воды, пайков, пистолетов, боезапаса и гранат. В общем, загрузились до предела. Я планировал возвратиться в базовый лагерь только после окончания операции, а все тяжелое оружие сложить еще в одном промежуточном, поближе к лаборатории.
Маршрут проложил вдоль самого подножия хребта, намереваясь на заключительном отрезке забраться как можно выше, для наблюдения за базой. На фотографиях было видно, что лес вырублен всего метров на двадцать от периметра забора, а над базой, тоже находившейся у подножия горы, просматривались небольшие плато, на одном из которых я и собирался залечь. Хотя, будь я на месте охраны, обязательно постарался бы эту возможность для вероятного диверсанта ликвидировать. Может, они так и сделали, пока не знаю.
Первые три километра проскочили довольно быстро. Зверья было совсем немного – птички, мелкие обезьянки да ящерицы, причудливого вида и окраски. Неожиданно стало попадаться приличное количество змей, к счастью, не гигантских, ведущих себя совершенно как их земные собратья. Лежали на камнях, грелись на солнышке, при нашем приближении зловеще шипели, но не нападали, скрывались между камнями. Попадались здоровенные сколопендры размером с мою руку и скорпионы с кулак величиной. Эти тоже не нападали. Хотя зверье вело себя довольно мирно, все-таки его наличие сильно замедляло ход. Приходилось тщательно осматривать место, куда ставить ногу, гады могли нешуточно обидеться на наступившего им на хвост человека. Потом гадай, кто тебя укусил, и коли все сыворотки подряд. А нужной вакцины как раз не окажется, особо ядовитых гадов здесь великое множество, и изучить успели всего процентов десять…
– Макс… Макс, – раздался сзади меня испуганный голос Инги.
Я обернулся и увидел, как она, держа левую руку на отлете, испуганно на нее смотрит и медленно садится на камень. Воистину помянешь черта, он и явится. Этого еще не хватало.
– Что случилось? Мари, аптечку сюда и справочник, – я подскочил к Инге.
– Я о камень оперлась левой рукой… вдруг как огнем обожгло… опуха-ает, – плаксиво заныла Инга, смотря на торчавший из тактической перчатки указательный палец, на глазах превращавшийся в фиолетовую сардельку.
– Я же тебе говорил, надень такие же перчатки, как у всех, – я сунул ей под нос свою руку. – Мари, симптомы – опухоль, сильное жжение, посинение. Следов укуса нет. Температура есть? Нет. Удушье есть? Нет. Где камень, я тебя спрашиваю?
– Во-от… – Инга показала сиреневым опухшим пальцем на валун, покрытый травкой, похожей на мох.
Я принялся осторожно раздвигать растительность кончиком ножа. Есть. Мелькнуло небольшое бурое, покрытое густым бурым волосом длинное тельце с сотнями суставчатых ножек. Я сначала прижал гада клинком ножа, потом схватил палочку и, изобразив импровизированные клещи, показал Мари извивающееся создание.
– Вот эта гадина. Листай быстрее. Герда, Рива, не забывайте про сектора.
– Myriapoda nowus wulgaris. Многоножка обыкновенная, – моментально определила Мари и лихорадочно зашелестела страницами. – Так… что? Оригинальное лечение. Макс, коньяк есть?
– Мне не до шуточек… есть, конечно.
– Дай ей флягу, пусть палец туда сунет, – ухмыляясь, подсказала рецепт Мари. – Я не шучу, жжение сразу пройдет, а опухоль минут через двадцать. Эта многоножка не ядовитая, просто небольшая местная аллергия от нее.
– У меня па-алец во флягу уже не влезет, – опять захныкала Инга.
– А тебе всю флягу коньяка травить никто и не даст, – безжалостно заявил я и отлил немного в стаканчик. – Вот сюда макай… юный серпентолог.
Инга с готовностью макнула пальчик в драгоценную жидкость, и все мы замерли в ожидании: как-то не верилось, что такое простое средство может помочь. Инга, закусив губу, молчала и, наконец, воскликнула:
– …перестало… Не болит. Ура-а-а… уже не болит!!!
Мари это заметила, изобразила, что опять листает справочник, и могильным тоном заявила:
– Не спешите радоваться… тут есть побочные эффекты. Ага! Выпадение волос, уменьшение груди и обширный целлюлит по всему телу. Капец… – а потом, заметив, что Инга побледнела и вот-вот расплачется, засмеялась. – Нет… не переживай, я ошиблась, это другие побочные эффекты.
– Дурочка… – Инга поняла, что ее разыгрывают. – Я чуть разрыв сердца не получила. Представьте, обширный целлюлит!
– Хватит ржать, как молодые пони. Инга, идти можешь? Отлично, построились и вперед.
Я безжалостно прервал хохот девушек и погнал их вперед. Предстояло пройти еще около девяти километров, а оставалось всего полтора часа светлого времени. Через километр нам немного повезло, попался пологий подъем на верхнее плато, и мы отмахали четыре километра по относительно ровным местам, покрытым изумрудной травой и редкими деревьями. С сумерками идти стало одновременно легче и труднее, наступила относительная прохлада, но камни и валуны перестали различаться в траве. Когда до базы оставалась пара километров, я скомандовал привал.
– Стоп. Отдых полчаса, – отдал я команду. В любом случае нам нельзя было подходить к лаборатории засветло.
Девочки тяжело попадали на траву и торопливо постаскивали с себя оружие. Переход дался очень трудно, сам уже не чувствовал ног и обливался потом. Нелегкое это дело, таскать тридцатикилограммовый груз по горам.
– Будем делать промежуточный склад оружия или все-таки дотащим к месту? – поинтересовался я у девушек. – Как чувствуете себя?
– Я донесу, – ответила Герда. – Сложим рядом с лабораторией.
– Я тоже, – коротко добавила Рива. – Уже смысла нет бросать.
– У меня палец в норму приходит! – радостно заявила Инга и, заметив недоуменные взгляды, торопливо сказала: – Я как все. Да я и не несу ничего.
– Я тоже. Втянулась уже, – подвела итог Мари. – Лучше любого фитнеса.
– Хорошо. Лаборатория за тем холмом, – я показал рукой на пересекающую плато возвышенность. – Даже можно будет с него наблюдение организовать. Расстояние примерно с километр. Мари, тебе не удалось проследить движение оборудования на эту базу со складов Капитула? К примеру, охранные системы, тепловизоры?
– Я пробовала. Все тепловизоры, что поставлялись, остались на Нью-Авалоне. Если сюда чего и привозили, то без остановки на острове. Здесь все частное. Капитул имеет к лаборатории только косвенное отношение. Какое именно – неясно. И ответ на это там, внутри.
Мне вдруг пришла в голову тревожная мысль, и я сразу спросил Мари:
– Ты говорила, что Капитул разгромил уже две базы.
– Да.
– И к ним имел отношение один человек.
– Да. Он сам же их и сдал, выдав за данные своей разведки, когда понял, что их существование раскрыто.
– И к этой он тоже имеет отношение?
– Да… а почему ты спрашиваешь?
– Так он же знает, что эту базу тоже раскрыли? Почему он ее не сдал?
– Ты имеешь в виду, он оставил ее специально? Как приманку для нас?
Я угрюмо кивнул:
– Угу… Если оборудование и персонал ценные, их эвакуируют и устраивают засаду, с целью выяснить, откуда ноги растут. Он, скорее всего, понимает, что людям, которые хотят его достать, нужны живые доказательства, а не кучи пепла, поэтому они не станут присылать сюда роту патрульных сил с тяжелым вооружением, а отправят небольшой отряд для скрытной операции. Так что вероятность засады более чем вероятна.
– Логично… – Мари остановилась и откинула прядь волос со лба. – Но наверняка мы узнаем, только побывав на базе. На самом деле – вариантов море. Он две свои базы выдал еще до нашей беседы с принцем Хайруллой, а эту почему-то нет. Возможно, здесь очень ценное оборудование, а возможно, он просто думает, что о ней еще ничего неизвестно. Так что…
– Не переживай, Мари, мы уже здесь и пока всё не выясним, не уйдем, – высказалась Герда. – А выясним мы всё – элементарно.
Я вот так не думал. Если засадой руководит грамотный специалист, то он быстро просчитает все возможные пути подхода к лаборатории. Далее организует грамотное скрытное наблюдение, дождется, пока мы проникнем на территорию, и постарается взять живыми, ему тоже нужна информация. Все очень просто. Я уже практически уверен, что не ошибаюсь в предположениях. Все складывается в четкую картинку, а недооценивать противника чревато очень серьезными неприятностями.
Но мысли свои вслух озвучивать не стал, идти все равно придется, а лишняя нервозность нам не нужна. Вытащил из кармана футляр с тепловизионным прицелом, взятым трофеем еще на плато, из лагеря экскурсоводов, и включил его. Все вокруг подернулось розово-красным маревом, в том числе – земля и камни. На этом фоне фигуры девушек никак не различались, поверхность земли еще не остыла. И это ещё у меня тепловизор один из лучших из ныне существующих. Следовательно, таким образом противник нас сейчас засечь тоже не может. Значит, мы можем относительно безопасно наблюдать за лабораторией, пока земля не остынет. Если они, конечно, объёмных датчиков не понатыкали вокруг. Если такие есть, то шансы благополучно провести операцию уменьшаются с космической скоростью. Впрочем, приборы ночного видения еще никто не отменял, так что шансы и так невелики.
– Мари, а у вас есть вообще такое понятие, как посты радиоперехвата? – поинтересовался я у француженки.
– Есть, конечно… – согласно кивнула Мари. – Почти во всех представительствах более-менее крупных городов. Если ты по поводу радиоперехвата из этой лаборатории, то сразу скажу, ничего не было. Их местные переговоры мы, естественно, не можем слышать, а дальних передач не было. Совсем. Или эти данные сразу вырезаются из отчетов, что маловероятно, такого количества верных ему людей не может быть, или лаборатория вовсе не выходит на связь. Да это, кстати, и проблематично, связь с островами Капитула перекрывает хребет, надо ставить мощные ретрансляторы, и вообще много мороки. Ты просчитываешь вероятность засады?
– Ну да. На них должны были выйти и предупредить, хотя могли просто прислать команду на транспорте без предупреждения. Ладно, пока не увидим, не поймем наверняка. Вперед, девы, хватит отдыхать.
В 29:00 мы взобрались на возвышенность и наконец-то увидели лабораторию. Освещение там уже было включено, мощные фонари, укрепленные гроздьями поверх вышек с часовыми, заливали мертвенно-бледным светом все пространство на десятки метров вокруг.
Со своей позиции, а мы находились в километре от лаборатории, хорошо рассмотреть можно было только ближнюю к нам сторону базы. Две угловые вышки, забор из металлического профиля, обтянутый поверху сеткой с колючей проволокой, пара сарайчиков и торец основного здания. Хорошо различались пулеметы на турелях, установленные на вышках, и сами часовые.
Мы поднялись еще выше в гору и продолжили движение по узкому карнизу в сторону базы. Наконец подобрались на триста метров, но все равно видели только три вышки, четвертую закрывала крыша здания.
– Синие. Остаетесь здесь, разбираете между собой часовых на ближних вышках. Мы выдвинемся метров на триста вперед и сможем контролировать остальные вышки. Режим наблюдения, все действия только по моей команде, – отдал я команду и пополз с Ривой по карнизу дальше.
Группу я разделил на две команды. «Синие» – Герда, Инга с Мари и «Белые» – соответственно, я и Рива. Я планировал, в случае решения на штурм, снять всех часовых с помощью бесшумного оружия и выдвигаться с двух сторон к базе. Внутри тоже разделиться, мы с Ривой захватываем помещение научного персонала, вторая группа все минирует и прикрывает нас во время отхода. Это все, естественно, предварительные наметки, и только в случае, если нас там не ждут. Что делать при подобном обороте событий, я пока не представлял.
По краю карниза со стороны лаборатории были беспорядочно навалены камни, и в некоторых местах можно было даже идти пригнувшись. Понемногу мы приближались к нашей точке наблюдения.
– Стой! Замри! – зашипела сзади меня Рива. Я внимательно осмотрел все впереди себя и понял, что охрана базы не оставила это место без внимания. Впереди зеленели тонкие проволочки растяжек.
– Вроде только растяжки, – продолжила Рива и аккуратно переместилась вперед. – Точно. И даже не мины, а гранаты. А вот это сигнальная ракета. Специалист ставил, красиво заплел. Снимать ночью чревато. Разве… вот эту…
Рива присела, и через минуту раздался легкий щелчок.
– Вот так. Смотри, идти надо под стеночкой. По большим камням. На гравий не ступай, туда могли мины нажимного действия поставить. Видишь. Я пройду, а ты шаг в шаг за мной. Понял?
– Понял, – я подождал, пока Ревекка пройдет вперед, и двинулся следом. Пакостное испытываешь чувство, когда вокруг разбросаны смертоносные игрушки, а тебе приходится в кромешной темноте прыгать над ними, как горному козлу. Опасный участок прошли благополучно, но сразу за ним обнаружился еще один, и через десять метров – третий. Я выглянул с карниза – вышки и хороший участок двора уже просматривались полностью.
– Рива, дальше не пойдем, устраиваемся здесь. «Синие», мы на месте. Начинаем наблюдение, – я расстелил коврик, и мы устроились между большими глыбами. Часовые нас теперь заметить не могли. Это возможно только при наличии мощных тепловизоров, а таких у них не было. Это довольно массивная аппаратура, она бросается в глаза сразу, а у часовых на вышках были только очки ночного видения, и то они ими не пользовались, подняли на шлем.
База оказалась побольше, чем я себе представлял. Ближний к нам угол занимал небольшой ангар из металлического профиля и вольер, огороженный сеткой. Сразу за ним два жилых домика и строение вроде казармы или караулки. Как раз перед ней стояли БТР-60 и четыре военных грузопассажирских «Шеви-Блейзера». Дальше под навесом были припаркованы два американских армейских грузовика и небольшой автобус «Вольво-Лапландер», полный аналог отечественного УАЗа «буханки», только, по отзывам, более надежный.
Увидел я и помещение с генераторной установкой, даже, судя по трубам, для двух мощных генераторных установок, и цистерну с топливом рядом. Получалось, что оборудование в лаборатории требовало много энергии. Вот и кухонный блок, и складской ангар. Въезд на базу закрывали серьезные решетчатые сдвижные на роликах ворота. Узенькая дорога от них ныряла дальше в лес.
С крыши основного здания торчала мощная антенна, связь с миром на базе все-таки была. И это не есть хорошо. Часовые не спят, но спокойно снимаются из ВСК, один частично прикрыт жестяной крышей вышки, но для патрона СП-6 это как бумагу карандашом проткнуть. Часовые без бронежилетов, в разгрузках и пластиковых шлемах. Вооружены М-4, значит, не славяне, те бы раздобыли себе «калаши». Ага, вот и смена. Из казармы вышли пять человек и по очереди сменили караульных. Служба налажена, получается, даже разводящий есть. Молодцы, дело знают. Я взглянул на часы. 04:00. Посмотрим, когда вас сменят. Засадой пока не пахнет. Хотя как она должна пахнуть? Как раз внешне ее и не должно быть заметно. Тревожные группы бдят во всех зданиях, и стоит нам проникнуть на базу, ловушку захлопнут. Но для этого они должны видеть территорию.
– Рива, где бы ты поставила видеокамеры, возникни необходимость просматривать подходы и территорию?
– На вышках, подходы просматривать, и во дворе на зданиях, для внутренней территории. Только они этим не озаботились, ни одной нет. Вообще пока не вижу особых сложностей. По периметру сигнализации нет, нет объёмных датчиков, вообще ничего нет.
– Днем понаблюдаем. Возможно, и появятся сложности, а то и еще чего похуже… Ты отбивайся, утром меня сменишь.
– Хорошо.
Так, что еще есть? Где они подопытных держат, не в вольере же? Мне вспомнился полевой лагерь экскурсоводов на плато, который мы видели еще в самом начале своих приключений. Вот уроды. На Земле есть граница удовольствий, которые ты можешь безопасно получить за свои деньги. Все-таки там действуют структуры, которые за этим следят, и в случае чего не помогут даже деньги. Но людям, познавшим все доступное, хочется еще больше, это как опиум, наркоман постоянно увеличивает свою дозу, организм постоянно требует больше. И я сомневаюсь, что исследования, которые проводят здесь, служат науке. Это просто извращенное удовлетворение не менее извращенных потребностей. Есть для опытов мыши, кролики, обезьяны, в конце концов, хотя, по моему мнению, это тоже в определенной степени аморально.
На Асгарде границы дозволенных удовольствий расширяются до немыслимых пределов. Нет контролирующих органов, и очень много неизведанных уголков, где безопасно можно устроить хоть Бухенвальд. Что некоторые товарищи, кстати, и делают.
Получается, наша задача на первый взгляд вполне благородна. Эдакие народные мстители. Только не все так просто, основная наша цель – доказательства, наших нанимателей устроили бы просто документы и «язык». Остальное их совсем не волнует. Они вообще с удовольствием прибрали бы эту лавочку к себе под крылышко, взамен изгнанного из круга избранных старого хозяина. Возможно, я ошибаюсь. Хорошо бы мне ошибаться. Будет видно, пока только ясно, что засады нет. Или мы ее в упор не видим…
Рива скрутилась калачиком у меня под боком, а я сосредоточился на базе. По размеру домика для персонала вряд ли там могли размещаться более десяти человек, если только у них койки не в два яруса. И, естественно, там же и личная комнатушка для главного научного руководителя. Такая шишка ни за что не станет жить вместе с остальными.
Казарма гораздо больше, в ней спокойно может поместиться человек сорок. Рядом с казармой еще пара домиков, но это, скорее всего, технические помещения. По предварительным подсчетам на базе обитало не больше шестидесяти человек. И это я посчитал с запасом, скорее всего меньше. И всех их придется мочить. А как? Все подряд минировать, вот как.
Убираем часовых, спускаемся с карниза, проделываем проход в заборе, затем работаем в домике для персонала, Герда, Инга и Мари держат казарму, если все нормально, минируем все и уходим, потом взрываем. Так, а документы… придется разделяться, Мари пойдет в лабораторию… рано еще планировать, днем все станет понятнее…

Асгард. Африканский Халифат Нигер и Судан
Научно исследовательская полевая лаборатория
22 год, 8-й месяц. 30-е число. 07:00

Рассвело, и в 08:00 опять сменили часовых. Двор наполнился людьми. Из жилого домика в лабораторию потянулись люди в зеленых халатах, как я и думал, их оказалось восемь человек. Шесть мужчин и две женщины, все молодые. Один главный, не выделить его было невозможно, держался особняком и уж больно импозантно. Я добавил зума, изображение приблизилось, и я получил возможность рассмотреть его прямо в упор. Молодой мужик, лет тридцати, с прической под Альберта Эйнштейна, в очках, в отличие от остальных, еще и в белом халате. Вдобавок и со щегольской тросточкой, хотя совсем не хромал. Эта тросточка на фоне белого халата, шлепанцев на босу ногу и кроваво-красных бермудов смотрелась как на корове седло, но что поделаешь, все непризнанные гении – большие оригиналы. Так и зафиксируем… В бинокле раздались легкие, стилизованные под реальные звуки фотоаппарата щелчки, и серия изображений легла на карту памяти. Умница Пол, памятник бы тебе за такую технику поставить, только жалко, что гвозди ею, как нашими армейскими биноклями, забивать нельзя. Кто у нас следующий кандидат на звание фотомодели?
Появились и охранники. Некоторые принялись возиться с оружием под навесом, часть разбрелась по территории, остальные просто курили. Я насчитал двадцать восемь человек, но, возможно, была еще и отдыхающая смена. Нормальные вояки, возрастом примерно тридцать – тридцать пять лет, уверенные, тренированные, снаряжение и вооружение единообразное, явно наемники из частной военной компании. Я слышал, на Асгарде уже начали появляться зачатки организаций по типу Блэкуотера и Динкорпа. В чем-то конторы очень нужные в этом мире. Что у нас за оружие? На вышках пулеметы «Миними» – точная и надежная машинка, только патрон натовский малокалиберный, но при таком темпе стрельбы, как у них, это уже не отрицательный показатель, а скорее преимущество. Винтовки М-4 с подствольниками М-203, тоже весьма серьезно. А вот и ваш главный. Я запечатлел коренастого лысого мужика, весьма уверенно раздававшего команды. Что дальше?
Из кухни служитель притащил ведра, заполненные кусками мяса, и вывалил их в корыта, стоящие в вольере, потом вышел, тщательно запер за собой дверь, еще раз проверил ее и только тогда нажал на кнопку электрозамка. Довольно мощные ворота ангара отъехали и… и я испытал состояние, близкое к шоковому, наверное, впервые на этой земле, неимоверно богатой ужасными созданиями, я почувствовал шок и ужас одновременно.
Из ворот в вольер стремительно вырвались два здоровенных существа, примерно размером с гориллу, и принялись, толкаясь, жрать мясо.
Очень похожие на громадную обезьяну, но с абсолютно голой черной кожей, очень похожие на человека, но являющие собой скорее страшную пародию на него, мускулистые, быстрые, очень подвижные, но лишенные способности ходить на двух ногах. Существа передвигались на четвереньках и только изредка вставали на ноги, как орангутанги или гориллы. С почти человеческим лицом, но громадной пастью, полной мелких, расположенных в несколько рядов клыков. У существ были коротенькие хвосты, и еще они обладали зачатками разума. Мигом сожрав угощение, существа вступили в разговор со служителем, жестами глухонемых, может, мне показалось, но то, что служитель в ответ кивнул, принес и кинул в маленькое окошко несколько связок фруктов, я видел точно.
– Мамочки… – охнула рядом проснувшаяся Рива.
– Мамочки, – согласился я. – Эти уроды скрещивают обезьяну с человеком. Зачем только?
– Может, просто так. Получится – не получится. Интересно же. Ты видел главного? – поинтересовалась Рива.
– Видел. Лохматый придурок в очках, белом халате и с тросточкой. Давай заступай, а я немного подремлю. Хотя… Ты сможешь почистить растяжки? Рациями пользоваться не стоит, хотя они и с шифрованием, значит, придется перемещаться по карнизу. Мины мешать очень будут.
– Смогу. Там все просто, только ночью было опасно этим заниматься, – ответила Рива и пожала плечами. – Все элементарно.
– Отлично. Давай тогда немного перекусим и отправляйся, я подожду, потом посплю.
На базе ничего не менялось, охранники завтракали под навесом, научному персоналу судки в лабораторию отнес сам повар, толстяк в белой куртке и даже поварском колпаке. Еще один тип, в комбинезоне техника, возился с генератором. Всего получалось сорок четыре человека, возможно, было чуть больше, но это уже не очень существенно. Разберемся, кто где будет ложиться спать, и можно планировать операцию.
К обеду вернулась Рива и сообщила, что сняла все растяжки и два фугаса, которые должны были вызвать небольшой обвал на карниз в случае срабатывания. Все растяжки оказались установлены давно, скорее всего, еще до прошлого сезона дождей, железо сильно поржавело. Я смог поспать всего два часа и пополз к остальным девочкам. Бодрствовала только Герда, остальные спали на ковриках.
– Как дела?
– Нормально. Сигнализации не обнаружила, видеокамер тоже. Часовые меняются каждые четыре часа. Насчитала всего пятнадцать человек, нам отсюда не очень видно, – доложила Герда и чмокнула меня в губы. – Ривка к тебе не приставала?
– А хоть бы и приставала. Это бесполезно. Я только вас люблю, и точка.
– Смотри у меня.
– Смотрю. Сорок три человека всего, возможно, на пару человек больше. И два монстрика, продукт этой лаборатории. Кажется, они успешно скрестили обезьяну с человеком. И не земную обезьяну, а местную. Уроды. Давай планшет, будем рисовать план базы и думать.
– Давай. А можно, я потом к Риве схожу, посмотрю на монстров, заодно и территорию получше рассмотрю?
– Можно, даже нужно, смотри, предлагаю заходить вот здесь…
План нарисовали и определили точку проникновения, примерно прикинули маршрут и план действий, затем проснулись остальные, и я поинтересовался у Мари:
– Что нам нужно на этой базе? «Язык» и всё?
– И если есть, документальные подтверждения причастности одного человека к этой конторе.
– Понятно, значит, делаем так…
День прошел на удивление быстро, мы успели пару раз поесть, по паре раз поспать, полностью изучить распорядок дня на базе, выяснить, что с нашей стороны возле ограды мин нет, и спланировать операцию.
После полудня мы оказались в тени, жара донимать перестала, часовые в нашу сторону даже не смотрели, очевидно, думали, что возможные неприятности с нашей стороны предотвратили, установив мины и растяжки. Вообще оборона на базе была совершенно не заточена против проникновения диверсионной группы. Вот против лихого налета группы бандитов – да. БТРы установлены грамотно, в случае нападения простреливали из своих КПВТ все подходы. Минимум по два пулемета на вышках тоже могли работать во всех направлениях. К тому же местность была совершенно необитаемая, на сотню верст вокруг жилых поселений не было, да и расположилась база на дружественной халифатской земле. Плюс горы и секретность делали нападение на лабораторию совершенно маловероятным, а отсутствие опасности со временем ведет к снижению качества охраны, что всегда чревато неприятностями.
Вот мы и постараемся эти неприятности им доставить. Если, конечно… сюрпризов не будет.
И в 19:00 первый сюрприз не замедлил появиться. На базу пришел небольшой караван из двух сто десятых «Лендроверов» и отечественного «уазика»-«таблетки». Как они сюда добрались – не знаю, но, очевидно, дорога все-таки была. Охрана опозналась с приехавшими товарищами, и караван запустили на территорию базы. Из лаборатории вырулил пижон с тросточкой, из одного из «Лендроверов» вылез не менее пижонистый араб. Без тросточки, но в ярко-зеленом берете с блестевшей кокардой, тигровом камуфляже, шнурованных ботинках почти до колена и с громадным кривым кинжалом за поясом. А вот охрана у него состояла сплошь из чеченцев, общим числом пять человек. То, что они чеченцы, стало понятно, едва я взглянул на их лица и кипы-переростки на головах. Да и общий вид на чеченскую национальность прямо так и указывал.
Главы делегаций встретились, похлопали друг друга по спинам и перекинулись парой слов. Из кузова КамАЗа вытянули шесть негритянок с мешками на головах и повели в лабораторию. Девушки не сопротивлялись, они вообще едва переставляли ноги, за ними зашли араб и его собеседник. Где-то с час ничего не происходило, затем вышел араб с пакетом в руках, сел в машину, и караван уехал.
Получалось, что лаборатория продолжала работать в штатном режиме, тревоги никто не поднимал и диверсантов не ждали. Весьма странно, но я не гениальный аналитик, вполне возможно, в мои аналитические выкладки где-то закралась ошибка. Хотя я совершенно не против первоначального вывода, зачем нам лишние сложности?
Стемнело, и население базы начало утихомириваться. Разошелся по вышкам еще один наряд, переместились в свой домик научные сотрудники, кок ушел спать в казарму, смотритель чудес генной инженерии последний раз покормил своих питомцев, закрыл их в ангаре, запер клетку и тоже убыл в казарму. Постепенно база вымерла, только светились окошки в домиках. Самым последним покинул свое рабочее место пижон с тросточкой, пошатываясь – очевидно, хлебнул горячительного или впрыснул успокаивающего и расширяющего сознание, они, гении, и не то могут – тоже убрался в домик. Через час погас свет везде, кроме вышек, мы подождали еще час, и я отдал команду:
– Приготовились. Разобрали цели, – я поймал в ночной прицел фигурку часового на вышке. Прицел по оптическим качествам превосходил штатный ПСО-1, но был совершенно не градуирован под отечественный патрон 9×39, и мне пришлось повозиться, чтобы все выставить. Ну что, с богом. Из наушника донёсся шепот Герды:
– «Синие» – готовы.
– «Белые» – готовы. Огонь! – выбрав свободный ход, я легонько нажал на спусковой крючок. ВСК чихнула, приклад чувствительно толкнул в плечо, а часового на вышке как кеглю сбило на пол. В прицел было отчетливо видно, как в него попала пуля и как от его головы отлетели какие-то куски и темное облачко. Посыпались доклады:
– «Белый» два, чисто, – отрапортовала Рива.
– «Синий» один, чисто, – доложилась Герда.
– «Синий» два, совсем чисто, – спокойно сообщила Инга.
Н-да, непорядок. Извращает доклад лишними словами. Получит устное внушение.
– «Белый» один, чисто. Выдвижение по команде, – я отдал команду и внимательно осмотрел лагерь.
Так… Клиент Ривы так и остался висеть на бортике вышки. Остальных мне не видно. Тихо? Тихо. А значит…
– Вперед! Выдвигаемся.
Мы с Ривой надвинули на глаза очки приборов ночного видения и осторожненько стали спускаться с карниза. В ста пятидесяти метрах левее так же тихо и осторожно двигались Герда, Инга и Мари. Я Герду в эту тройку специально распределил, Инга была отличным снайпером и вполне уверенно, наравне с нами, выполняла все задачи, но, по сути, снайпером и осталась, и пока не могла считаться полноценной самостоятельной штурмовой единицей. С Мари было еще сложнее, мы с ней вообще не работали. Стрелять она умела, была физически крепкой, но всего этого очень мало для слаженной работы в команде, и Герда со своими уникальными умениями и способностями немного повышала боевой уровень этой тройки.
Мы, стараясь не шуметь, быстро спускались по склону. Совершенно бесшумно идти не получалось, летели мелкие камешки, звонко цокая при падении. Постепенно в приборах ночного видения отпала необходимость, фонари заливали все вокруг бледным светом, и видно было почти как днем.
– «Синие» на месте, – поступил доклад Герды.
Быстро, но они на пятьдесят метров ближе нас располагались. Ага, вот, вас уже видно. Все правильно, Герда у сетки, Мари и Инга прикрывают.
Мы приблизились к сетке, и я на ходу вытащил из кармашка мультитул. Последовала серия тихих щелчков, лезвия инструмента были хитро затянуты в пластик. Из забора выпал фрагмент сетки.
Мы по очереди проникли за забор и, построившись под стенкой лаборатории, быстро метнулись за первый БТР. Так… пока спокойно, мерно работает дизель, орут в лесу зверушки, в траве громче всех разоряются цикады.
– Движение, – мы так же слаженно переместились за высокое крыльцо лаборатории. Посторонних звуков нет. Из лаборатории тоже, хотя там африканки, привезенные арабом, а может, и другие подопытные. И их вроде не охраняют. Вроде. Проверить мы пока не могли, эта часть двора нам сверху видна не была, но я этот момент предусмотрел, насколько мог.
– «Синие», на позицию.
Герда и Инга, на ходу перекидывая из-за спины гранатометы, выдвинулись на середину двора напротив казармы и, закинув их на плечо, изготовились для стрельбы. Мари рядом с ними положила на землю два термобарических выстрела и тоже прицелилась в казарму из винтовки.
– «Синие» готовы, – последовал доклад Герды.
Я с Ривой заняли позиции напротив жилого домика.
– Огонь.
Раздался сдвоенный громкий хлопок, и со зловещим шипением, оставляя за собой дымный след, две толстые термобарические гранаты синхронно влетели в окна казармы.
Доли секунды ничего не происходило, даже раздались громкие крики разбуженных охранников, а затем грохнул взрыв и из всех окон и двери казармы выплеснулись длинные языки пламени.
Страшные вопли, горящая фигура выпала в окно и сразу попала под очередь Мари. Еще секунда, в казарму влетели две новые гранаты, превратив её в громадный костер. Взрывы окончательно заглушили вопли.
Мари и Инга спрятались за БТР и взяли на прицел лабораторию. Герда перебежала к нам. Казарма пылала, нас так обдавало жаром, что, казалось, выгорят брови и веки, а мы находились на расстоянии сорока метров. Немного переборщили…
В жилом домике раздались испуганные крики, и сразу четверо полуголых ученых вылетели в дверь. Пижона с тросточкой среди них не было. Треснули короткие очереди, и яйцеголовых разбросало по земле. За ними, толкаясь в дверях, повалили остальные, последним вылетел пижон, но уже без тросточки. Увидев своих коллег, люди испуганно замерли, прикрывая лица от жара, идущего от казармы.
– Лежать, мать вашу!!!
– Лежать, суки!!!
– Руки за голову!!!
Мы выскочили и прикладами помогли самым непонятливым выполнить приказ. Ученые послушно попадали на землю, оружия ни у кого не оказалось, мало того, жуткое зрелище пылающей казармы и трупов товарищей полностью лишило их способности на какие-либо осмысленные действия. Пижон рухнул на землю и закрыл голову руками самым первым, едва услышав команды.
В казарме стали рваться боеприпасы и гранаты, то и дело из прогоревшей и провалившейся крыши взлетали огненные фейерверки. Начали гореть машины, припаркованные рядом с казармой. Даже на удалении в сорок метров находиться оказалось совершенно невозможным. Слава богу, цистерна с горючим была под металлическим навесом, ещё на тридцать метров дальше.
Мы сковали руки ученой братии пластиковыми наручниками и по одному отконвоировали в дальнюю сторону двора.
– Кто главный? Кто, мать вашу, главный? – заорал я. Времени совершенно не оставалось, с минуту на минуту могла загореться сама лаборатория, а в ней, как в любом порядочном химико-биологическом заведении, стопудово имелось немало горючей и ядовитой гадости.
Девочки подкрепили мои слова пинками по потенциально главному пижону.
– Я… я, с-сэр, – проблеял он и испуганно вжал голову в плечи.
– Кто ты, мать твою…
– Анд-джей… Желиховский, с-сэр, – отчаянно заикаясь и стуча зубами, признался парень и указал головой на девушку рядом. – Мария Бергер… м-мой з-заместитель…
– Кто сейчас в лаборатории? Быстро!
– Д-две роженицы и шесть кандидаток…
– Охрана есть?
– Н-нет… над-дежные замки, сэр…
– Где документы по эксперименту? Быстро, сука!
– В-в… в компьют-тере и с-сейфе.
– Инга и Рива – держим двор. Начнет гореть лаборатория – предупредите. Эти пока пускай полежат здесь. Мари, Герда – тащите этого урода внутрь. Вперед.
Дверь в лабораторию оказалась, как назло, запертой. Ключ Анджей в панике забыл в уже начавшем дымить домике. Пришлось расстрелять замок и заодно половину двери из UMP. Замок сразу, как в фильмах, открываться не захотел.
– Где пациенты, урод? Быстро!
– Н-налево… д-до конца, т-тумблер на стене… электрозамки… – парня трясло все больше, я всерьёз стал опасаться, что он откусит себе язык. Сучоныш, слаб на расправу оказался.
– Ведите его в кабинет и решайте вопрос. Я гляну на женщин и к вам. Быстрее… – приказал я девушкам и пошел по коридору.
Медицинский отвратительный запах. Белые стены и потолок. Ряд дверей по правой стороне коридора… ладно, это потом, если времени хватит, и, честно говоря, мне совсем не хотелось туда заходить. Подсознательно ожидал увидеть музей страшных результатов опытов, как в фильмах ужасов.
– Где же… долбаная дверь? – бормотал я про себя. – Есть…
Я повернул направо по коридору и увидел первую дверь. Металлическую, сваренную из сантиметровых прутов, сдвижную решётку, и на стене действительно находился тумблер. Мигнул свет. Этого еще не хватало. Я стукнул по кнопке, замок щелкнул и дверь на сантиметр отъехала. Я рванул ее и кинулся дальше бегом, если вырубится свет, а он обязательно вырубится, замки могут или открыться, или – и скорее всего – намертво заблокироваться, а в лаборатории уже явственно запахло горелым. Здесь же все деревянное, из разборных панелей. Сгорит за минуту.
Еще одна дверь и тумблер. Опять мигнул свет. Стукнул по тумблеру, открылась. Сразу за ней небольшая комната со столом и стулом и железная сплошная дверь. Где выключатель? М-мать… на стенах нет. За дверью отчетливо гомонили и причитали несколько женских голосов.
Тумблера не было.
– Лаборатория загорелась, – из наушника раздался встревоженный голос Инги.
– Принял. Герда, спроси у урода, где тумблер от последней двери?
В наушнике послышался голос Герды, звук тупого удара и ее ответ:
– Под столом.
– Принял… как сам не догадался, – я нагнулся и хлопнул по кнопке ладонью. Дверь щелкнула, и одновременно погас свет. Успел. Включил тактический фонарик и просунул ствол UMP в приоткрывшуюся дверь.
– Мы уходим, – доложилась Герда.
– Уходите. Я быстро.
Так, что здесь… кровати, кровати с ремнями для удержания… стол, стулья. Луч света наконец мазнул по чернокожим женщинам. Они забились в угол и с испугом смотрели на меня. У двух были небольшие животы.
– Не волнуйтесь. Английский язык понимаете? – спросил я у женщин.
– Да… – две женщины подняли руки.
– Сейчас все идете за мной. Быстро. Я вас спасу. Понятно?
– Да…
– Уходим.
Я быстро пошел по уже задымленному коридору, и женщины цепочкой послушно последовали за мной.
– Где ты? Быстрей на выход, загорелась цистерна, – тревожно крикнул наушник голосом Герды.
– Выходим. Быстрее, быстрее… – я пропустил женщин мимо себя и выскочил наружу. Уже практически ничего не было видно, все застилал дым, горело все вокруг, лицо обжигало, как у доменной печи.
На входе Рива принимала африканок и толчками придавала нужное направление, мы завернули за угол и припустили к дыре в заборе.
– Бегом, бегом, красотки, – я обращался ко всем сразу и с удовольствием пнул под зад замешкавшегося Анджея. Настроение просто зашкаливало. Мы сделали это, меня почти не волновал фактический смысл акции, тем более – мифические золотые горы. Я радовался тому, что у нас все получилось, мы провели операцию, четко по плану и без потерь. Ну, может быть, чуть-чуть переборщили с казармой… так я всегда был сторонником зрелищных эффектов.
Едва вскарабкались на карниз, как внизу раздался страшный, почему-то сдвоенный взрыв, и база превратилась в жерло Везувия в его лучшие дни. В спины ударила жаркая волна, но упал только один Анджей.
– Женщины, сидим вот здесь. Тихо, – обратился я к африканкам и показал место рукой. Дождался, пока они сядут, и спросил Мари: – Все в порядке?
– Почти. Документы есть. Я их пока не читала. Этот… – Мари ткнула в Анджея рукой, – говорит, что среди них есть его договор с земной компанией «Биотех лимитед» на проведение исследовательских работ. Часть акций компании принадлежит нужному нам человеку. Это первое. Здесь часто бывал личный помощник этого человека. Это второе. Есть подробное описание экспериментов и видеозаписи самих экспериментов, а также подробные графики поставок живого товара для экспериментов. Это третье. Осталось самое главное – записать признания ублюдка на камеру. Больше мы здесь ничего сделать не можем. Просто больше ничего здесь не было. Но этого должно хватить… наверное.
– Что с девками и яйцеголовыми? – задал я естественный вопрос. Такой хвост нам был совсем не нужен.
– Черных… черных отпускаем. Беременных в расход. Они не должны родить то, что у них в животе. Остальным отдадим воду и еду. Больше мы ничего не можем… реально не можем, – Мари развела руками. – Ученых тоже в расход. Срочно.
– Чем они занимались?
– Скоты… – у француженки от ненависти исказилось лицо. – Они выводили новую породу человека путем скрещивания людей с местным экземпляром горной гориллы. В вольерах сидели два плода удачных экспериментов. Быстрые, сильные, послушные, нечувствительные к боли, с бешеным метаболизмом. Затем они собирались уже их скрещивать с этими женщинами и исправлять недостатки поколение за поколением… там много всего еще. А этот гений еще в Старом мире совершил научное открытие, позволяющее надеяться на успех в подобных экспериментах, вот его и подписали и закинули сюда, еще десять лет назад. И помощников тоже. Самая гадость в том, что женщины не выдерживали родов и практически все погибали. Все поголовно… Представь, сколько они угробили женщин, пока вывели за десять лет всего две жизнеспособные особи? Сотни… Я сама все сделаю… Идите вперед… я с ними останусь… догоню потом. Сначала кончите научников. Прямо здесь.
– Хорошо. – Другого выхода не было. Я посмотрел на сидевших, уткнувшись взглядами в камни, ученых, щелкнул предохранителем автомата и… нажал на спуск.
– Инга, Герда. Все пайки и фляги на землю, берем «языка» и уходим. Живее. Мари догонит.
Бросил на землю упаковку сухого пайка и, не оборачиваясь, потащил Анджея вперед. Через пару секунд его подхватила под руку Герда. Инга и Рива молча шли рядом. А через полчаса нас догнала Мари. Шли молча, не разговаривали. Когда рассвело, сделали привал, и Мари подробно расспросила и сняла на видео исповедь научного гения и полного морального урода Анджея Желиховского, после чего пустила ему пулю в лоб и немного оттаяла. На привале девушки отогнали меня в сторону и немного дружно поплакали. Я нервно курил и хотел к ним, не плакать, поддержать. Мне все далось довольно легко. Может быть, у меня действительно такая особенность психики, ну, никак я не прочувствовал того, что мы отправили на тот свет почти полсотни людей, да еще не самым простым способом. Меня это совсем не трогало. Выполнили задание, потерь нет, в конце концов, сделали доброе дело.
Я просто знал, что если, не дай бог, мы попадем на их место, то точно так же ни у кого не дрогнет палец на спусковом крючке. Это особенности нашей жизни, и эти правила установила сама жизнь, тот, кто их нарушает, сам долго не живет. И еще я желал удачи шести чернокожим женщинам. Если они доберутся до людей, то это будет величайшая удача в их жизни. Они поймают один шанс из миллиона. А о том, что люди, к которым они выйдут, почти стопроцентно опять продадут их в рабство, я старался не думать.
Девушки закончили плакать, немного повеселели, и мы потопали к лагерю.
– Мари… мы задание выполнили? – спросил я у француженки.
– На данном этапе – полностью. Осталось еще довезти материалы до цели и всё. Если ты интересуешься оплатой, то можешь уже предъявлять счет.
– Какой счет… сплюнь, доберемся до дома, поговорим. Порой все неприятности падают на голову в конце. Не будем загадывать. Я хотел спросить – эти материалы помогут нанимателю в его задаче?
– Сами по себе нет, но в комплексе с остальной информацией, скорее всего – да. Понимаешь, это уже не мой уровень. Я могу только догадываться, – Мари перехватила поудобнее гранатомет и продолжила: – Я даже истинной цели не знаю, возможно, выбить из Совета, возможно, просто ослабить влияние, может, еще что-нибудь. Главное, задание мы выполнили в полном объёме. Да и гадости эти прекратили, что само по себе уже неплохо.
– Хорошо, – согласился я. Но меня беспокоило, нужны ли мы будем еще нанимателю, или подлежим списанию в расход, как опасные свидетели. Оба варианта в моих размышлениях получали одинаковые шансы на исполнение, и ни один из них не являлся окончательно трагичным. Будем нужны, значит, поработаем. Откровенно плохих вещей нам еще не поручали, будем надеяться, что и не поручат.
Задание выполнили в полном объеме, уже возвращаемся домой, но все равно мне казалось, что все только начинается, очень неприятное, зудящее чувство близкой опасности постоянно давало о себе знать. Да что же это такое…
– О чем это вы воркуете? – раздался притворно злой голос Герды. – Инга, эти двое за нашей спиной договариваются о том, как наставить нам рога.
– Мари, милая, это наш мужчина и мы можем волосенки твои повыдергивать. А ты молчи, изменщик коварный. С тобой отдельный разговор будет, – Инга пихнула меня в спину.
– Ну, хоть на часочек одолжите… пожалуйста, – запричитала Мари, включаясь в игру.
– Спокойно… – начал я говорить, но меня перебил дружный крик девочек.
– Молчи.
И я явственно различил голос Ривы… она-то тут при чем? А и ладно… шутят, значит, приходят в норму.
До лагеря добрались в 16:00. Там все было, как и оставили, только ветки, которыми забросали палатку, чуть привяли, а из палатки пришлось выгонять стайку маленьких мышек, ну почти мышек. Полосатые, бегающие на задних лапках маленькие животные злобно догрызали упаковку галет вместе с фольгой и целлофаном.
Пока я пытался приготовить горячую пищу на спиртовке, Инга, Герда и Рива, прикрывая друг друга, затеяли мыться в ручейке, Мари отправила сообщение китайцам, и, получив подтверждение, присоединилась к девочкам. Вертолёт должен был прилететь рано утром.
Потом девочки смывали краску с лица, и я тоже, поливаясь из кружки, постарался вымыться. Видок у нас после операции еще тот, краска и жирная гарь от пожара сделали свое дело.
Стемнело, и мы в полном составе дружно завалились в палатку, прикончили флягу коньяка. Девочки мгновенно уснули, я совсем было собрался выставить сменный пост, но не стал этого делать, отдежурил сам, все равно не смог бы заснуть. Сознание не хотело воспринимать успешное окончание операции, я прогонял тысячи вариантов развития ситуации, сознательно успокаивал себя, причин для тревоги на первый взгляд не было, но и причин расслабляться тоже. Изнуренный организм сказал свое слово, и под утро сон меня все же сморил, но засыпал я с мыслью, что все-таки что-то не так, но что именно, понять так и не смог.

Асгард. Африканский Халифат Нигер и Судан
22 год, 8-й месяц, 31-е число. 07:00

С утра оказалось, что все мои опасения были напрасны, слава богу, нас не съели и не взяли в плен. Термобарическими гранатами в палатку тоже никто не стрелял. С рассветом я встал, сварил кофе на спиртовке, а когда девушки встали и умылись, мы услышали звук двигателей вертолета.
– Быстро по кустам. Как можно дальше и залегли, – я схватил автомат и тоже нырнул в заросли. Мало ли, читал про возможные эскапады в самом конце повествования, в произведениях мэтров приключенческого жанра. Береженого бог бережет, а не береженого и свинья съест. Да и чувство близких неприятностей не унималось, наоборот, заполняло всего меня с новой силой.
Звук вертолета стал громче, а затем воздушная волна от винтов ударила по кустарнику и деревьям. «Хьюи» завис над поляной, потом плавно сел.
Я выглянул из кустов и увидел все тех же двух китайцев, без всяких примесей в виде дополнительных членов экипажа. Вот и ладушки.
Ван Первый и Ван Второй с недоумением всматривались в кусты, и мое появление встретили дружными улыбками до ушей.
Я заставил девушек полностью экипироваться, опять надеть бронежилеты и шлемы, укомплектовать ранцы пайками и дополнительным боезапасом; операцию мы закончили, но домой еще не попали, расслабляться было рано.
Потом попытался поподробнее расспросить китайцев про городок, где мы будем дозаправляться и где они нас ждали.
Оказалось, что это обыкновенный поселок-заправка, где останавливаются конвои и караваны, вооруженных людей там не больше обычного, то есть, как почти везде, вооружены все поголовно. Непонятных вооруженных групп они не заметили, повышенного интереса к себе тоже. Ночевали прямо в вертолете, в сам поселок не заходили. Ну и ладно, нет так нет, значит, нам в очередной раз повезло, а мое предчувствие на этот раз ошиблось.
Вертолет взлетел, я закрыл глаза и подумал, что теперь, наверное, могу расслабиться. Пустыми переживаниями я довел себя до полусумасшедшего состояния. Не открывая глаз, потянулся к карману с фляжкой и отхлебнул добрый глоток коньяка. Меня сразу потянуло в сон, звук работающего вертолетного двигателя стал глухим и постепенно стал удаляться. Ну что же… я совсем не против вздремнуть. Заслужил…
Сознание на мгновение померкло, я провалился в пушистую мягкую темноту, но сразу вынырнул из нее, снедаемый какой-то непонятной тревогой. Глаза сами по себе открылись, я помотал головой, прогоняя сон, и выглянул за борт. Выглянул и отчетливо увидел дымный, пушистый след ракеты, летящей наперерез вертолету…
«Вот и все… – мелькнула в голове мысль. – Ничего просто так не дается. За счастье и любовь надо платить…»
Удар, вспышка, черная темнота, умиротворенно окутывавшая сознание, и угасающая мысль, что я все-таки ухожу счастливым…
И тут же появился ослепительно-яркий сгусток света, размером с маленький шарик. Он стремительно приближался, увеличивался, вдруг превратился в ослепительное ревущее пламя, достиг меня, воплотился в дикую, разрывающую тело боль и одновременно выбил из темноты, выгнал к свету и дал ощущения жизни. Как сквозь ватную подушку стали доноситься незнакомые голоса.
– …их пять человек… четыре девки и парень…
– …одна… две… две женщины, признаки жизни отсутствуют… третьей и четвертой не наблюдаю.
– …разбежались… предельное внимание… очень опасные…
– …пилоты… двое… азиаты… признаки жизни отсутствуют… нет, сэр, один живой…
– …зачистить…
Приглушенный звук выстрела раскатился у меня в голове раскатом грома. Голоса не унимались и становились все громче.
– …готово…
– …еще есть живая…
– …зачистить…
Болезненный стон, прервавшийся выстрелом.
– …готово…
Не открывая глаз, я нащупал в кармане подарок Пола и взвел курок. Тела, кроме рук, не чувствовал, почти вся физическая боль тоже ушла, осталась только сильная, вызывающая поток слез, резь в глазах и разрывающая душу щемящая тоска, пополам с жаждой немедленной смерти. Своей смерти.
– …еще есть живой… – сухо прозвучало рядом.
– …зачистить…
Я приоткрыл глаза и выстрелил в радужное пятно, возникшее передо мной. Пистолет глухо щелкнул, дернулся в руке, и почти сразу последовал глухой стук упавшего тела. Я попробовал рукавом протереть глаза и невольно заорал от резанувшей лицо боли.
Совсем рядом кто-то истошно заорал:
– Все сюда, эта тварь завалила Сэма…
Я нащупал стволом висок, но внезапно пространство разорвали автоматные очереди, резко прервавшиеся сухими выстрелами из ВСК. Затем грохнул сильный взрыв, и меня опять поглотила мягкая обволакивающая темнота…

Эпилог
Асгард. г. Петерсберг. Вилла «Ольга»
23 год, 4-й месяц, 19-е число. 19:00

В полутемной, с наглухо задернутыми шторами, маленькой комнате находились две женщины, девочка и мужчина.
– Дядя Ма, нельзя же так… не надо, пожалуйста… дядя Ма, вернись к нам… – худенькая чернокожая девочка стояла на коленях перед бессильно откинувшимся на инвалидном кресле изможденным, абсолютно седым мужчиной. Рядом с ним валялось несколько пустых бутылок из-под виски.
Женщина с миловидным лицом и короткой прической резко повернулась и неожиданно злобно закричала, обращаясь ко второй девушке, чернокожей, в форменном переднике горничной:
– Земфира, сучка чернозадая! Если я еще раз узнаю, что ты притащила ему пойло, разорву жопу на звезду Давида.
– Хозяйка… пожалуйста, он же без этого умрет, лучше выгоните меня… – испуганно вздрагивая при каждом слове хозяйки, горничная спрятала лицо в ладонях.
– Пошла отсюда на …ер, млядина черножопая… – презрительно выплюнула первая женщина.
Горничная униженно поклонилась ей и, всхлипывая, стремительно выбежала из комнаты.
– Что же делать?.. – вытирая слезы, сказала девочка, так и стоящая на коленях возле инвалидной коляски. – Он убьет себя так, тетя Рива, может опять доктора…
– Это не лечится, Мири… – покачала головой женщина и подняла девочку. – Он уже не живой. Но и не мертвый. Доктор здесь не нужен. Лучше пойдем еще раз помолимся. Если Бог поможет ему простить самого себя, значит будет жить, ничем другим мы ему не поможем… Пошли, моя девочка, пошли…

Истошный дикий вопль ужаса вырвал меня из сна. Вырвал как всегда, когда сон доходил до этого момента. Я всегда понимал, что это сон, изучил его до последнего кадра, даже привык к нему, но никогда не мог удержаться от крика. Не помогало ничего, даже сильное снотворное, выписанное мне доктором Лейбовичем. О спиртном я даже не говорю, перепробовал всё – и его в том числе.
В первый раз я увидел этот сон в вертолете – когда мы возвращались после операции в предгорьях Капского хребта. С тех пор он повторялся почти каждую ночь, порой доводя меня до настоящего безумия. Сон всегда начинался кадрами подлета ракеты к нашему вертолету и заканчивался кадрами спившегося человека в инвалидном кресле. Всегда одно и то же…
Сначала я терялся в догадках, не понимая, почему он мне снится, ведь на самом деле все закончилось не так. Совсем не так. Мы благополучно вернулись, все пошло своим чередом, без малейшего намека на подобный исход. А потом я понял, что этот сон является предостережением мне. Впрочем, от этого моего понимания сон никуда не делся…
Я с силой провел ладонями по лицу, подождал, пока бешено колотившееся сердце немного утихомирится, а потом рывком вскочил с дивана. Уже давно сплю в кабинете, отдельно от Инги и Герды, не хочу их пугать по ночам.
– Опять, мать твою… – обреченно ругнулся я, мельком глянув на часы, и поплелся в ванную комнату.
Сбросил в корзину для грязного белья насквозь мокрые от пота пижамные штаны и майку, включил воду в душевой кабинке, подождал, пока она станет холодной, и ступил под колючие струйки.
Как всегда, ледяная вода бесследно прогнала липкие остатки ужаса, и, уже растираясь полотенцем, я почувствовал себя почти нормально, набросил шорты и пошел на кухню. По пути осторожно приоткрыл дверь в спальню и долго смотрел на две женские фигурки на громадной кровати. Инга и Герда, мирно посапывая, лежали прижавшись спинками друг к друг другу. Обычно они спали обнявшись, однако с недавних пор перестали – обеим сильно мешали довольно большие животики. Да и сами они… округлились, что ли… Как-никак тридцатая неделя беременности пошла – уже пора бы. Доктор Лейбович наотрез отказался мне говорить, кого носят девочки, хотя сам знает, УЗИ лично делал. Девы тоже загадочно молчат. Ну и ладно…
В буквальном смысле заставил себя оторваться от девушек взглядом, осторожно прикрыл дверь и потопал на кухню. Сварил себе кружку крепчайшего кофе, после чего спустился в сад. Устроился в кресле на краю бассейна, подкурил сигарету и сделал первый глоток обжигающей ароматной жидкости.
– Ну а что, все как бы хорошо… – пробормотал я, смотря на призрачные розовые облачка, медленно проплывающие по уже начинающему светлеть небу. – Все хорошо…
Да, так и есть. За исключением моих кошмаров, у нас действительно все складывается неплохо. Операция на подпольной лаборатории стала последней, больше группу не привлекали к работе. Правда, исчезла Мари, что меня довольно сильно беспокоит. После последней работы она улетела на Нью-Авалон и пропала. Совсем пропала, с тех пор от нее не поступило ни одной весточки. Гонорар за операцию тоже остался не выплаченным. Да и хрен бы с ним, гонораром этим. Очень хочется верить, что с француженкой все хорошо.
Сотрудничество с протекторатом Русской армии тоже пока не складывается. Когда мы вернулись с последнего задания, выяснилось, что офицеров, спасенных нами, уже забрали. Я так и не успел им передать документацию из фашистской капсулы. И пока от них никаких весточек нет. Впрочем, это и к лучшему.
А я с головой ушел в работу. Мы наконец запустили курортный комплекс, теперь от желающих отдохнуть отбоя нет. Большую часть мест на год вперед забронировали британские военные, так что работы хватает. Курирую активные развлечения, иногда даже сам вывожу группы отдыхающих на охоту и рыбалку. Как вчера, например – вернулся далеко за полночь…
Неожиданно позади раздались шаги, и напротив меня присела в кресло Рива.
– Привет! – она сделала глоток из своей чашки и сказала: – Тут меня девочки пригласили на недельку погостить, ты не против?
– Наоборот, рад! – сообщил я ей, отсалютовав кружкой. – Будешь мне компанию на утренних пробежках составлять.
– Обязательно… – кивнула Рива, а потом всмотрелась мне в лицо и сочувственно спросила: – Опять?
– Снова… – буркнул я ей и постарался перевести разговор на другую тему: – Лучше скажи, как там у тебя…
– А тебе девочки ничего не рассказали? – удивленно поинтересовалась Ревекка и, не дожидаясь ответа, показала мне палец, украшенный кольцом с огромным бриллиантом. – Он мне наконец сделал предложение.
– А ты?
– Согласилась… – Рива очаровательно покраснела и опустила лицо.
– Умничка! – я привстал и с чувством чмокнул ее в щеку. – Я рад за вас…
Да, вот так… Ревекка совершенно неожиданно для нас сошлась с полковником Мак-Набсом. Старый служака в буквальном смысле потерял голову, почти перестал бухать и даже стал мягче характером. Рива, как опытный гроссмейстер, вела свою партию, и вот, все-таки довела ее до логического окончания. Я действительно рад за них. И вообще, говорю же – все у нас хорошо. Так что для этих чертовых кошмаров нет никаких оснований. Главное, закончилась работа на Капитул, а остальное уже неважно…
– Хозяин… – возле бассейна появилась Земфира. – К вам посетитель…
– Какой посетитель? – я сначала даже не понял, о чем говорит горничная. – Ты на часы смотрела?
– Хозяин… – девушка сильно смутилась. – Она сама пришла. Не приехала, а пришла. Женщина, белая…
– Куда пришла?
– Туда… – Земфира показала на калитку во двор. – Сказала, лично к вам, хозяин. И что это важно… И еще… еще…
– Что?
– Ей, кажется, плохо… очень плохо…
– А если это Мари? – встревожилась Рива.
– Не она… – замотала головой горничная. – Не похожа совсем…
– Твою же… – зло ругнулся я. – Земфира, скройся в дом. Рива, за мной…
К счастью, нам только вчера установили отличную охранную систему, с камерами наблюдения. И теперь я отчетливо наблюдал на экране хрупкую светловолосую девушку с небольшим рюкзаком за плечами. Странно, совсем молодая, едва ли больше двадцати лет. А скорее всего, еще меньше… И да, похоже, ей плохо… Оперлась о забор, лицо напряженное, глаза закрытые… Вот же черт!
– Приготовились…
Рива сместилась в сторону и взяла на прицел калитку. Я хлопнул по кнопке электрозамка, шагнул вперед…
– Мистер Волошин?.. – девушка неуверенно улыбнулась и медленно стала оседать на тротуар.
– Черт! – я едва успел подхватить ее на руки и бегом влетел во двор. Занес в дом, положил на диван…
– Она ранена, – Рива тактично оттерла меня от гостьи, распахнула на ней джинсовую курточку и показала на плотный корсет бинтов, охватывающий ее плечо и грудь.
Девушка неожиданно пришла в себя, нашла меня глазами и слабо прошептала:
– Меня зовут Франсин. Мама говорила, что вы мне поможете, мистер Волошин…
– Мама?
– Мама… – гостья едва заметно улыбнулась. – Вы ее знали как Мари Лякомб…
Я не глядя нащупал стул, подвинул его к себе и примостил седалище. Вот это номер…
– Что с ней?
– Она… – голос девушки задрожал. – Она в большой опасности. Помогите нам, мистер Волошин…
Я мысленно выматерился. Раззявил варежку, придурок… А оно мне надо? Короче, девчонке помогу, чем смогу, а Мари… Мари…
– Я помогу, девочка… – слова вылетели из меня сами по себе. – Я помогу вам…
– Мы поможем… – к моему дикому удивлению, добавила Рива и ласково погладила Франсин по голове. – Не беспокойся, малышка, мы поможем…
Вот так… А я-то думал что все уже закончилось. На самом деле все только начинается. Я сделал всего лишь привал, а теперь опять пора собираться в дорогу…